Горячие объятия, жаркие поцелуи, пылкие признания
17 мая 2019 г., 18:24
— Ну и где вы вчера были? — спрашивал Огай
— Господин Мори, я же вчера вам позвонил и сказал, что плохо себя чувствую. — отвечал Дазай
— Ну, а ты, Накахара?
— Кто-то же должен был присмотреть за больным, я подумал и решил, что спасителем Осаму буду я. — с какой-то гордостью сказал Накахара.
— Хорошо, допустим. Но как вы объясните мне то, что я видел вас вечером у парка. — продолжал расспрос Огай, провожая красивое, красное платье Элиз взглядом.
Всё же ему было интересно дойдет ли до крайности фантазия этих двоих или нет.
— Может, они ходили в аптеку? — начала подыгрывать этой паре Элиз, которая уже опустошила изящную, узорчатую чашку, что еще пять минут назад была до краёв наполнена ароматным чёрным чаем с лепестками роз, что так любила белокурая девочка.
— Какая ты догадливая, Элиз-тян — радостно произнёс Чуя, мило улыбаясь девочке.
— Вдвоём? — встрял Мори.
— Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары. На рыжего тут же устремились три пары, удивлённо смотрящих глаз.
— Что вы так на меня смотрите? Так говорят в России. Не нужно на меня так пялится. Ни капли уважения к другим… — явно переигрывал Чуя.
— Дазай, по-моему Чуя от тебя заразился, чем ты вчера болел?
***
Пасмурный день, что кажется бесконечным. Отсутствие работы, потому что из-за плохой погоды рейс Ли Моро задержали, она не смогла вернуться в Японию. А если нет работы у Чуи, значит нет работы и у Осаму. После недолгих рабочих мучений они благополучно отправились домой, по пути зайдя в супермаркет. Сегодня будний день, посему в магазине почти пусто. Поэтому эта неугомонная парочка рассекала на продуктовой тележке. Колени Дазая упирались ему почти в подбородок. Он обнимал их руками, потому как если бы он не сделал этого, то, кажется, развалился бы. Чуя складывал сыр, что так любит Осаму, вино и гордо вёз Дазая из ряда в ряд. Конечно, их провожали взгляды тех немногочисленных людей,что были в магазине, удивлённый и укоризненные, восхищенные и угрожающие. Они же, будто и вовсе не замечали этих людей и их взгляды. Один мужчина тоже вёз продуктовую тележку, в которой сидела его дочь, поэтому увидев её, кареглазый широко улыбнулся и дал ей пять. Чуя же на это только заразительно смеялся. Они не заметили как, подобрались к кассе. Девушка за кассой невольно подслушала их разговор о теплом пледе, чае и вафлях, что непременно испечет Чуя, как только они вернуться домой.: — Извините — начала девушка, еле сдерживаю смех и улыбку. И Дазай и Чуя сразу же обратили на неё внимание и прекратили разговор — Извините, этот товар, тоже пробивать? — спрашивала она Чую и подыгрывала ему же в этом мини спектакле, указывая на Дазая, что все ещё сидел в тележке, свесив ноги. — О, вы об этом. Нет, он куплен в другом магазине, так ведь, Осаму? — И в каком это магазине я куплен? — смеялся Дазай, беря пакеты из накахаровских рук, уже у выхода из магазина.***
Тихий вечер, жёлтая толстовка с чёрными треугольниками, вафли, что печёт Накахара, как и обещал. Стоя на кухне в синей кофте, шортах и женском фартуке. — Что, моя рыжая хозяюшка уже закончила? — спрашивал Дазай, подходя к Чуе и обнимая его со спины.Но вместо ответа он получил, вкуснейшую, румяную вафельку, что была свернута трубочкой. — Конечно… — отвечал коротышка, ставя тарелку наполненную скрученными трубочками на стол. Долгий, приятный разговор, что происходил на кухне.Две чашки горячего чая, пар от которых рождался в кружках, поднимался и умирал у потолка, тая, будто утренний туман. Длинная, темная, холодная ночь. Ласковые и нежные, тихие и душевные, слова сказанные друг другу в тот вечер. Горячие объятия, жаркие поцелуи и пылкие признания…
