Home and away

      Следующая неделя тянулась долго и бесполезно. Тор ходил надутый, как жаба перед разделкой, почти ничего не говорил, а на выходных сбежал на попойку с новыми дружками. Можно было бы списать неразговорчивость брата на давешнюю ссору, если бы он не вел себя так и прежде. Впрочем, кое-что необычное все-таки случилось.       — С нами не хочешь?       Локи выглянул из-за перегородки. Ему не послышалось?       — Зовешь меня выпить?       — Ну да.       — С твоими защитниками Мидгарда? Зеленым зверем и тощей женщиной, с ними?       — Я ведь так и сказал, — начал сердиться Тор.       — Оу. — Локи сложил руки на чашке. — Нет уж. Избавь меня от вашей компании.       Тор похлопал по карманам, проверяя, на месте ли ключи:       — Как хочешь.       — Сесть за один стол с кучкой мидгардцев, — Локи выплюнул это слово с той крайней степенью омерзения, с какой говорил только о Мидгарде и лимонных пирогах. — Брататься с этими скользкими, никчемными малолетками. Знаешь, брат, было бы лучше, если бы ты…       С той стороны щелкнул замок — Тор ушел.       Локи вздохнул, ощутив растекшуюся в груди смутную тревогу: сам он последнюю неделю был занят новым заклинанием. За неимением ученых книг о строении камня Пространства пришлось разбираться самому. Локи крутил Тессеракт и так и эдак, проводил опыты, изучал состав Куба, и вот наконец, спустя пять дней (и пять бессонных ночей) он узнал, как отделить от Тессеракта необходимый для перемещений запас энергии. Стабильной энергии!       Локи выложил перед собой сияющий коробок с эссенцией. На него не получилось смотреть иначе, кроме как с нескрываемой гордостью — так родители смотрят на сыновей, освоивших лекарское ремесло. Уже завтра. Завтра он навсегда покинет эту планету, рассечет пространство в миллиарды световых лет и окажется за пределами Иггдрасиля на новой планете. Подумать только — без Радужного моста!       Замечтавшись, Локи представил, как переносит асов в новый Асгард — безопасный и процветающий. Быть может, спасение из рутинного мидгардского плена помогло бы ему реабилитироваться в глазах бывших подданных?       Последняя мысль навязчиво зависла на подкорке. Локи вздрогнул, как будто кто-то ткнул пальцем ему между лопаток. Его губы исказила едкая усмешка.       Значит, вот о чем ты думаешь, царевич? Как бы все вернуть?       Локи прикрыл глаза, потирая виски.       — Все случилось так, как должно, — беззвучно проговорил он. — Другого мне не надо.       В ушах отголосками разлетелся его собственный ядовитый смех.       Локи проснулся с щелчком дверного замка. Полежал в темноте, комкая в кулаках выцветший жесткий плед. Спать больше не хотелось.       Стрелки часов в гостиной перемахнули за полночь. Механический ящик издал писк — едва различимый ультразвук, ввинтившийся в мозг, — и сквозь серые полосы прорезалась картинка. Даже Локи понимал, что устройство устаревшее и неисправное, но другого в этих апартаментах не было.       Квартиру они с братом сняли с год назад, сразу, как удалось пристроить большую часть асов. Это был один из тех обшарпанных и неприглядных вариантов, который оказался им по карману. Зато заработанных денег с лихвой хватало, чтобы набить желудок: в Мидгарде с его низкокалорийной пищей метаболизм асов казался непосильной ношей, а тут еще Тор сразу по приезду настрого запретил Локи захватывать магазины и изымать еду силой. Голос при этом у него был такой серьезный, будто это и правда была не шутка.       К слову о брате…       За стеной раздалось шуршание, и через секунду в гостиной показался Тор, щурясь от вырвиглазного синего света экрана: лампу Локи включать не стал.       Локи спрятал сжатые в кулак руки, но Тор все понял без подсказок. В редкие минуты у брата случались приступы проницательности.       — Завтра?       Локи кивнул, не оборачиваясь. Тор прошлепал за на кухню и вернулся очень недовольный:       — Где все пиво?       Локи ткнул носком в нетронутый картонный ящик под кофейным столиком.       — Оно остыло! — возмутился Тор.       — Попробуй.       Тор вскрыл запотевшую полиэтиленовую упаковку и сделал глоток из обледеневшей банки. Локи налил в бокал еще вина.       Так, в молчании, они просидели до рассвета. Когда вино закончилось, а банки в коробке превратились в пустые банки в коробке, Тор засобирался на работу. Локи вызвался проводить его: «Еще не хватало, чтобы ты после двойной попойки укатился в канаву, » — проворчал Локи, застегивая пальто. Выйдя на улицу, Тор уверенно двинулся вдоль сквера. Локи плелся рядом, едва справляясь со слабостью, и старался лишний раз не вертеть головой.       Но оба сделали вид, что не заметили этого.       Утренняя прохлада прогнала туман из головы, мысли прояснились, и обнаружилась новая проблема. Локи рефлекторно сжал челюсти, почувствовав на себе взгляды прохожих.       Конечно, его все еще замечали. Люди оказались столь же наблюдательными, сколь и злопамятными: внимание преследовало Локи всюду, как и в Асгарде. Намного хуже становилось, если он оказывался рядом с Тором: если иной раз Локи еще мог смешаться с толпой, то громкий и высокий брат, словно созданный, чтобы обратить на себя взгляды всего мира, начисто лишал его этой возможности. Все чаще Локи хотелось спрятаться за мороком, убежать от назойливой вины и осуждения. Прежде на помощь приходил тот же Тор: перебросив руку через его плечо, он уверенно вел Локи через толпу, защищая от настигшего прошлого. Сейчас же он шагал, сунув руки в карманы кофты и не обращая на Локи никакого внимания. Локи лезть не стал: внимания ему и без того хватало. Так, в молчании, они дошли до небоскреба. Под часами-термометром висело число «1740». «Номер дома по Бродвею,» — объяснил ему Тор, когда они пришли сюда впервые.       — Послушай. Я думаю…       Он вдруг обнаружил, что стоит у парадного входа совсем один. Тор поднимался по лестнице, здороваясь с другими мужчинами. Локи стиснул челюсти, борясь с малодушным желанием наслать на брата какую-нибудь незначительную пакость вроде чесотки, но быстро отмахнулся от этой затеи и повернул обратно.       По дороге домой его нагнала сухая злоба. Сколько бы Тор не трепался, что изменился, ведет он себя по-прежнему как пустоголовый кретин. Он будет дуться и по возвращении домой? Интересно, есть ли в таком случае ждать его на проводы?       Локи резко замедлил шаг и сосредоточился на этой мысли. Сбежать, прямо сейчас, и дело с концом. Решение далось легко, словно с души сбросили тяжелый груз.       Стало быть, это его последний час в Мидгарде.       Локи свернул вбок от автострады и не торопясь, гуляючи зашагал вдоль переулков. Эта дорога была длиннее, но нравилась Локи относительной тишиной и переливами солнца в окнах домов.       Локи прошел мимо закрытой цирюльни с яркой вывеской и хотел было свернуть в парк, как вдруг услышал голос:       — Не надо! — знакомый тембр царапнули незнакомые панические отзвуки.       Локи остановился. И посмотрел в проулок.       Меж узких кирпичных стен мужчина в черной куртке сжимал горло женщины. Сердце зашлось надрывной трелью, как всегда, когда в его голову силком впечатывали воспоминания о доме. Звезды в волосах женщины светились в свете восходящего солнца. Мередит.       Она наощупь потянулась к кобуре неизвестного — Локи увидел торчащую ручку складного ножа, — но мужчина пренебрежительно откинул его на асфальт.       — Скажи «пока-пока».       В груди Локи вспенилась ярость. Он протиснулся в проулок — меж его пальцев сверкнули клинки.

***

      «Сейчас я не могу говорить. Перезвони мне позже, брат.»       После двадцатого прослушивания Тору показалось, что голос Локи на автоответчике устало вздохнул.       Тор сбросил звонок и положил телефон на стол. Внутри навязчиво свернулась тревога.       — Будешь?       Он поморщился, едва взглянув на протянутый кусочек пиццы, и мотнул головой. Валькирия закатила глаза и отложила коробку в сторону.       — Так и будешь хандрить из-за этого? Твой брат не умер, просто… переехал.       — Не попрощавшись.       Валькирия пожала плечами:       — Может, торопился.       — Как же.       Что-то во всей этой истории было не так. Локи всегда следовал расписанию. Локи никогда нигде не задерживался. В Нью-Йорке просто не было такого места или человека, которые смогли бы его задержать — он все здесь ненавидел!       — Э-эй, — Валькирия пощелкала пальцами перед его лицом. — Выдохни уже. Твоя головная боль наконец исчезла, а ты из-за этого нюни разводишь? Расслабься, выпей — давай лучше отпразднуем это дело.       Тор не успел ответить — со стороны двери послышался скрежет. Кто-то возился с замочной скважиной. Тор мигом подобрался и неслышно прокрался вдоль стены. Валькирия позади него обнажила клинки, которые всегда были при ней — в сапоге и под поясом.       Дверь распахнулась, и Тор медленно опустил кулаки. Он все еще хмурился, но сердце тоскливо заныло: на пороге стоял Локи с невозможно широкой улыбкой. Он бросил через порог огромную спортивную сумку: она вся бугрилась, что-то распирало ее изнутри — огромное, но легкое, это стало понятно после удара сумки о пол.       — Что это? — Тор постарался, чтобы голос звучал сердито.       Локи не ответил. Он сделал то, что Тор ожидал от него меньше всего — раскинул руки и заключил его в объятья. Тор успел услышать, как часто бьется сердце брата, но Локи быстро отстранился. Его глаза светились, как начищенная бронза, а улыбка, вопреки всем законам физики, стала еще шире:       — Я остаюсь.