Я не мил тебе?

Грансалю казалось, что родители поженили их с Альпином и на том решили просто забыть о них. Лето было в самом разгаре, сейчас стоял жаркий июль. Море в заливе было теплым, Грансаль часто уезжал туда купаться, а потом навещал Мизирина. Омега был невообразимо горячим, словно вновь влюбился в Грансаля и теперь не отлипал от него. Альфе такой запал нравился, и даже брачная татуировка и кольцо не мешали ему творить непотребства. В один из дней Грансаль прискакал домой ближе к обеду. Альпин все также читал книгу, сидя под деревом. Заметив альфу, он посмотрел в его сторону. И тут же увидел за спиной того черноволосого парня. Омега ухватился за торс Гранса, приник к нему и не отлипал до тех пор, пока конь не остановился. Альпин внимательно наблюдал за ними. За тем, как Грансаль слез с коня и подхватил омегу за талию. Как тот вцепился в него и тут же приник к груди, стоило только почувствовать почву под ногами. Красивый черноволосый омега стрелял взглядом и то и дело улыбался Грансалю, а тот что-то говорил ему в ответ. — Это и есть твой муж? — взгляд холодных голубых глаз метнулся в сторону замершего в тени яблони Альпина. Тот не шелохнулся, лишь сохранял осанку. Только вот пальцы на книге начали постепенно белеть. — Да, он, — ответил Грансаль, взял омегу за руку и, наградив Альпина неопределенным взглядом, скрылся с парнем в доме. Альпин проследил за ними, медленно повернув голову. Книга выпала из рук и глухо захлопнулась, достигнув земли. Альпин не шевелился, лишь пухлые розовые губы подрагивали. — А это нормально, что ты со мной мимо него прошел? — Мизирин вскинул аккуратную черную бровь. Они прошли через фойе. Грансаль вел его в сторону купален. — Ты хочешь вернуться и познакомиться с ним поближе? — Грансаль завел парня в купальни, закрыв за собой дверь, и тут же начал раздевать омегу. Он провел с ним всю ночь и утро, не явился на завтрак, а потом решил показать любовнику свой дом. — Больно надо, — Мизирин показательно хмыкнул, качнул головой, из-за чего распущенные волосы упали на плечи, немного взъерошенные после скачки на коне. — Значит обрати уже на меня внимание, — сказав это, Грансаль расшнуровал на парне тунику, стянул ее и отбросил в сторону. Утонченное тело любовника, подобно стану молодого дерева, всегда привлекало альфу. Он притянул Мизирина к себе, приподнял его так, чтобы парень обнял его за талию ногами. А потом медленно погрузился с ним в воду. — Ты будешь прямо в одежде? — Мизирин обвил его шею руками, улыбнувшись. В глазах уже плескались черти. — Я предпочитаю, чтобы ты сам меня раздел, — ответил ему альфа, поиграв бровями. И Мизирин понял намек, поэтому начал дразняще медленно расстегивать пуговицы. Альпин же, придя в себя, медленно поднял книгу. На обложке было написано «Торговое дело. Введение». Он прочитал уже половину книги и прочел бы сейчас еще больше, если бы его не отвлекли. Альпин заправил за ухо выбившуюся прядь черных волос. Свадьба была больше двух недель назад, но за все время ничего не изменилось. Они с Грансалем спали на разных частях кровати, почти не разговаривали, а альфа то и дело постоянно куда-то отлучался. Альпин конечно догадывался, по каким делам мотался супруг. Но он совсем не ожидал, что тот приведет любовника домой. В груди неприятно защемило, да и единый ком мигом свалился на узкие плечи. Альпин поднялся, оставив книгу лежать на скамейке. Он медленно побрел к поместью, но не стал заходить внутрь. Ему казалось, что он был там лишним. Любой на его месте ворвался бы сейчас к этим голубкам и вытащил омегу на улицу прямо за волосы. Парень качнул головой и обошел поместье, а затем скрылся между деревьев. Он брел медленно вперед, пока не отдалился от дома на некоторое расстояние. И чем дальше он уходил, тем сильнее на душе становилось не по себе. Тонкие дорожки слез виднелись на бледных щеках. Омега не стремился их вытереть. Он их даже не замечал. Постепенно пролесок становился все более густо засаженным деревьями. Омега углублялся в чащу. Он развернулся и не увидел позади дом. Значит отошел на достаточное расстояние. Здесь он опустился в траву, подогнул под себя ноги и замер. Прямая спина, пустой взгляд, только едва заметно подрагивающие губы. Альпин некоторое время смотрел перед собой, а потом несдержанно выдохнул и заплакал. Лицо исказилось, сделалось некрасивым. Ни один человек не был красивым, когда плакал, выпускал на волю всю горечь, скопившуюся внутри. Альпину было все равно. Он обнял ствол дерева, прижался к нему щекой и рыдал, зажмурившись. Слезы текли по щекам, капали со скул на одежду. Полы легкой туники зацепились за ветки кустов, но Альпину было все равно на это. Прижав руку к груди, он рыдал навзрыд, согнувшись к земле так сильно, что еще немного, и он затронет ее лбом. — Боги, ну почему все так… — сквозь всхлипы проговорил он. Голос сорвался, был хриплым от слез. Он рыдал, не переставая, обнимая ствол дерева. И даже не замечал, как день клонился к закату. Ему было все равно на этого. Изнутри просто разрывало на мелкие куски, и не хотелось ровным счетом ничего.

***

Мизирин пробыл в поместье Грансаля весь день и ночь. Из купальни они переместились в гостевую комнату на первом этаже и неистово занимались сексом прямо около незажженного камина. Несколько раз Грансаль сам ходил на кухню и брал для них еду. Он отослал всех слуг, чтобы им никто не мешал. Мизирин восхищался домом, дразнил альфу своей наготой и несколько раз станцевал перед ним. Грансаль смотрел на него с восхищением, позабыв обо всем на свете. На рассвете он доставил его в поселок, попрощался на самой окраине и отправился домой. После нескольких заходов с омегой все тело ослабло и жутко хотелось спать. Грансаль добрался до поместья сонный, хотя езда верхом немного привела его в чувства. Отдав коня слуге, Грансаль потянулся всем телом. Завтрак он пропустил, да и не хотелось сейчас есть. Сначала он поспит до обеда, а потом уже поест. Об этом альфа думал, когда поднимался на второй этаж. Но когда он вошел в спальню, то в голове щелкнуло — чего-то не хватало. Или кого-то. По всему телу пробежали неприятные мурашки. Гранс не видел Альпина со вчерашнего дня. Даже не озаботился о том, ел ли омега. Он не видел его и вечером, а ночью и подавно думать о нем забыл. Грансаль подошел к кровати, скинул с него покрывало и приложил к простыням руки. Кровать была холодной и так выправленной, что на простыни не было ни единой складки. Очевидно, что этой ночью Альпин в ней не спал. Альфа схватился за волосы. Как он мог забыть о муже? Нет, он конечно с ним не спал и почти не контактировал, но ведь они жили в одном доме! Выбежав из спальни, Грансаль спустился вниз и напоролся на слугу. — Где Альпин? — задал он вопрос, принюхиваясь. Запаха омеги не чувствовалось. — Не могу знать, молодой господин, — с поклоном ответил слуга. Еще бы, с чего бы ему знать такое, слуги ведь не следили за его мужем. Рыкнув, Грансаль выбежал на улицу. Там он в последний раз видел омегу. На скамейке все еще лежала книга, которую муж читал накануне. Альфа мельком скользнул взглядом по названию, на мгновение удивился. А потом глубоко вдохнул. Он вновь не почувствовал Альпина. И это настораживало. — Альпин! — позвал он омегу. Территория простиралась перед ним, но в какой стороне искать? Опасаясь, что омега психанул на выкрутасы супруга и ускакал домой, Грансаль бросился в конюшню. Но все шесть лошадей были на месте и сейчас спокойно жевали траву. Значит Альпин должен был быть где-то поблизости. Помня о пролеске за домом, Грансаль направился в ту сторону, на всякий случай обогнул дом по кругу. Он не стал привлекать слуг. Еще не хватало того, чтобы они начали потешаться над блудливым альфой. — Альпин! — вновь позвал он мужа, направившись в пролесок. Деревья здесь были редкие. Грансаль помнил, что вчера на омеге была светло-розовая легкая туника, поэтому стремился зацепиться взглядом за необычайный цвет среди зеленой травы и кустов. Парня нигде не было. Грансаля охватила паника. Он пробирался вперед прочь от дома, пока деревья не стали постепенно плотнее. Парень понял, что пролесок плавно переходил в чащу. Искать становилось сложнее, он мог что-нибудь не заметить из-за деревьев. Альфа вновь и вновь звал омегу по имени, чертыхался и снимал с одежды репей. Мелкие ветки под ногами мешали двигаться вперед. Грансаль взмок, то ли от усталости, то ли от осознания того, что он «просрал» всего лишь одного омегу. На котором он к тому же был женат. — Альпин! — Грансаль сложил ладони перед ртом лодочкой. — Аль… Взгляд внезапно зацепился за розовое пятно в отдалении. Грансаль сначала замер, а потом рванул в ту сторону. Пятно не шевелилось, постепенно оно начало обретать очертания человека. Грансаль подбежал к сидевшему около дерева Альпину и дернул того за плечи. Изможденный слезами парень сам не заметил, как задремал и проспал до настоящего момента. От внезапного пробуждения он вздрогнул и дернулся прочь от прикосновений. — Альпин, ты с ума сошел? — выпалил Грансаль, схватившись за тонкий ствол дерева. — Я тебя по всему лесу ищу. Ты что тут делаешь? Глаза омеги были опухшими от слез. Очевидно он не спал добрую половину ночи и задремал только к утру. Он провел тут все это время, пока Грансаль не вспомнил о нем? Альпин ничего не ответил, только обхватил себя руками и задрожал. Грансаль скользнул по нему взглядом. На рассвете на траве была роса. Вполне вероятно, что омега озяб от утренней влаги. — Иди сюда, быстро, — Грансаль протянул к парню руку, но Альпин отстранился от него. — Не трогай меня! — воскликнул он, вновь обняв себя. — Не прикасайся! От тебя все еще пахнет тем омегой. — Только без истерик, окей? — Грансаль вскинул бровь. — Я тебе что, безмерно терпеливый? К твоему сведению у меня были отношения, пока родители не навязали мне свадьбу. — Тогда зачем ты согласился? — Альпин махнул рукой, из-за чего длинный рукав туники, свисавший к земле, зацепился за ветки. — Когда я просил тебя расторгнуть помолвку, зачем ты сказал, что все хорошо и мы поженимся? Пожалел меня? Жалко стало изнасилованного омегу? Вот где твоя жалость! — Альпин ударил себя ребром ладони по горлу, задрожав. Грансаль стоял в нескольких шагах от него, но не успевал и слова вставить. — Я до сих пор благодарен тебе, Грансаль, за то, что ты принял меня и не выбросил, узнав обо всем. Отец бы меня просто убил! — Альпин топнул ногой. У него постепенно начиналась истерика. Слезы вновь потекли из глаз. — Я не могу сейчас лечь с тобой в постель! Не могу, понимаешь? Мне нужно привыкнуть. И я обещаю тебе, все потом все будет хорошо. Только потерпи! Боги… Омега вновь осел на землю, согнувшись. Грансаль растерял весь свой пыл и просто смотрел на парня перед ним. В груди что-то защемило. — Я умереть хотел, когда понял, что со мной случилось. И ведь поделиться этим ни с кем не могу… только ты знаешь об этом. Грансаль, мы ведь супруги… Не води сюда больше этого омегу… Ну не води пожалуйста… Дальше Альпин ничего не сказал, разразившись новыми рыданиями. Он сел на землю, подтянул ноги к груди и обнял их руками. Лицо опухло от слез, но Альпин просто не мог успокоиться. Грансаль, глядя на него, испытывал жгучий стыд. Он не мог стерпеть того, что муж не выполнял своих супружеских обязанностей. Ну, а Альпину было каково после всего случившегося? Грансаль покачал головой и подошел к омеге. — Все, перестань, — как можно спокойней проговорил он и присел рядом с парнем. Плечи того подрагивали, все тело было напряжено. В черных волосах запутались опавшие листья и остатки бересты с коры дерева. Омега вздрогнул, когда ощутил на голове ладонь альфы. Грансаль сел рядом, поглаживая парня по волосам. Альпин плакал и плакал, а потом не выдержал и приник к груди Грансаля, стараясь не обращать внимания на то, что от него пахло другим. Грансаль не стал препятствовать, прижал к себе парня, успокаивающе поглаживая по спине. — Я знаю… что я грязный… — сквозь слезы выговаривал Альпин, прижимаясь плотнее. — Я знаю… это… — Тихо, успокойся, — шикнул на него Грансаль. Сейчас было невыносимо жалко этого парня. А еще больше Грансаль ненавидел себя и своих дружков. Но себя больше. — Ты вовсе не грязный. Ты красивый и вкусно пахнешь. Прекрати плакать. У тебя от слез лицо опухло. Он не знал, как утешать ревущих омег. Поэтому просто поднялся и подхватил Альпина на руки. Тот был легким, как пушинка. Сейчас под одеждой чувствовались его мышцы, хотя внешне омега казался хрупким. Грансаль удивился этому, но перехватил свою ношу поудобней и пошел в сторону поместья. Всю дорогу Альпин плакал, потом начал просто всхлипывать. А когда альфа вышел к дому и обогнул его, подойдя к крыльцу, Альпин уже успокоился и просто уткнулся лицом альфе в грудь, закрыв половину лица рукой, чтобы его никто не видел. Велев слугам приготовить теплую ванну, Грансаль поднялся наверх, отворил двери спальни ногой и внес омегу, положив его на кровать. Альпин вцепился в рубашку парня и отказался отпускать. Грансалю ничего не оставалось, как сесть с ним рядом. Он поглаживал мужа по голове, перебирал его влажные от росы волосы, чувствуя, какими они были мягкими. — Не приводи его сюда пожалуйста больше, хорошо? — в охрипшем голосе омеги сквозила надежда. Грансаль поднял взгляд к потолку, выдохнув. — Хорошо, не буду, — тихо пообещал он, чувствуя в груди щемящую тоску. И эта тоска была не из-за того, что ему запретили приводить Мизирина, а из-за того, какой он говнюк, раз забыл про мужа. Когда слуги сказали, что ванна готова, Грансаль спустился с омегой вниз и оставил его в купальнях. Слуги уже вымыли ее и сменили воду, все посторонние запахи отсутствовали. Альпин еще подрагивал, но к ванной направился без разговоров. Он лишь замешкался перед альфой, который стоял позади него. — Ты… — Альпин прикусил губу. — Ты не мог бы принести мне сменную одежду? — Да, сейчас, — Грансаль кивнул, но у двери остановился. — Есть какие-то предпочтения? — Выбери сам, — Альпин повел плечом и начал расшнуровывать на себе тунику. Грансаль задержался в дверях лишь на мгновение, но потом все-таки вышел из купальни и вернулся в спальню. Вещи Альпина уже были разобраны и находились в шкафу. Грансаль открыл его, некоторое время рыскал среди цветной одежды, а потом вытащил черные лосины и тунику с короткими рукавами, полы которой доходили до бедер. Он еще не видел Альпина в такой. Он вообще все это время предпочитал его не замечать. Задержавшись перед шкафом, Грансаль скользнул по вещам пальцами. Потом наклонился, захватил рубашку и вдохнул ее запах. От вещи пахло омегой и чистотой. Все его вещи так пахли. Когда Грансаль вернулся в купальни, Альпин уже разделся и забрался в ванну. Молочного цвета вода исходила паром. Из нее торчали только острые коленки омеги и обнаженные плечи. Голову он запрокинул назад, из-за чего длинные черные волосы оказались на полу. — Вот, я принес тебе, — зачем-то сказал Гранс, хотя омега и так прекрасно увидел его и свои вещи. Альпин молча кивнул, прикрыл глаза и зачерпнул в ладони воду, чтобы умыть лицо. Кожа блестела от прозрачных капель. Они искрились на длинных черных ресницах. Грансаль присел рядом с ванной, смотря на парня. — Прости меня, — тихо проговорил Альпин, смотря перед собой. Глаза все еще были опухшими и покрасневшими. — Я не должен был закатывать истерику. Все-таки я уже благодарен тебе, что ты живешь со мной под одной крышей. Ведь такой как я… — Ты опять начинаешь этот разговор? — спросил у него Грансаль, хотя в глубине души понимал, что омега не только помнил о прошлом, он наверняка переживал это снова и снова. — Это было в прошлом. Сейчас мы женаты, и да, вот так получилось. Альпин, не бери в голову и постарайся больше не плакать. — Противно, да? — омега криво усмехнулся. — Нет. Просто я вообще не умею успокаивать ревущих омег. Кроме того, если ты будешь плакать, мне будет тебя жалко. От этих слов Альпин скривился еще больше и зыркнул на альфу. Грансаль на мгновение почувствовал, как волосы зашевелились на затылке от этого взгляда. Альпин смотрел на него своими большими темными глазами, и в них отражался сам Грансаль. — Ты голоден? — решил сменить альфа тему разговора. — Я велю накрыть в столовой. — Ты еще не обедал, — вторил ему омега. — Давай поедим вместе. — Хорошо, — сказав это, парень поднялся и вышел из купальни, унося с собой запах Альпина, который еще сохранился на нем после объятий. Альфе тоже бы не мешало помыться, чтобы избавиться от смеси запахов. Но сейчас было необходимо распорядиться насчет обеда. Как и ожидалось, Альпин проголодался. Это было заметно по тому, как быстро он старался поглотить пищу. Хотя следовал этикету и пользовался столовыми приборами. Наблюдая за ним, Грансаль только диву давался. Когда они встретились впервые, Альпин еле орудовал столовыми приборами, жевал медленно и вообще старался прикинуться мебелью. Сейчас же Альпин ел, как впервые в жизни, только жевать успевал, не казался мертвым и время от времени поднимал на альфу взгляд темных глаз. Обед прошел в молчании, а сразу после него слуга принес Грансалю письмо. — Это Вам от Ваших родителей, молодой господин, — с поклоном проговорил бета, оставив на столе конверт. Вскинув бровь, Грансаль взял письмо, распечатал его и прочел. Заметив любопытный взгляд Альпина, что сидел с ним за столом, Грансаль проговорил. — Это отец. Хочет, чтобы мы приехали к ним в гости. — Значит, нужно ехать, — как ни в чем не бывало проговорил парень и взял бокал с соком, тут же осушив его. — Только давай не сегодня? — Завтра? — Было бы хорошо, — Альпин согласно кивнул и отставил пустой бокал в сторону. Они уже поели и теперь просто сидели за столом, когда слуга принес письмо. Грансаль ничего не ответил. Сейчас уже минул обед, да и Альпин совсем недавно пришел в себя. Нельзя было сейчас к родителям. После обеда супруги разошлись каждый по своим делам. Грансаль ушел в кабинет, желая порыться в столах и посмотреть, что там есть интересного. Альпин же поднялся наверх и скрылся в спальне. Когда Грансаль на некоторое время решил зайти в спальню, то не обнаружил там парня. Альпин мог быть на улице, поэтому Грансаль пошел его искать. Не то, чтобы он жаждал общения. Но хотелось проверить состояние мужа. К его удивлению Альпин обнаружился в центре клумбы. Перед ним стоял мольберт, а сам омега искусно смешивал краски и скользил по холсту кистью. Грансаль неслышно подошел сзади, идя прямо по клумбе, чтобы не обходить и не привлекать к себе внимание. С идеально прямой спиной Альпин сидел перед холстом и то и дело смотрел на ведущую из поместья дорогу. Постепенно на холсте начали проясняться очертания этой самой дороги, по сторонам от которой росли деревья, кусты и цветы. — Когда я спрашивал у тебя, чем ты увлекаешься, ты не говорил мне, что пишешь картины, — заметил Грансаль, тем самым выдав себя. Альпин на мгновение вздрогнул и развернулся. Увидев супруга, он заметно расслабился, пожал плечами и вернулся к рисованию. — Это не такое уж важное дело, чтобы хвалиться о нем повсюду, — заметил он, вновь возведя к холсту кисть. Его рука двигалась легко, тонкие длинные пальцы были вымазаны в краске, а на самом омеге надет передник, чтобы не испачкать одежду. Грансаль даже не заметил, где Альпин хранил мольберт и холсты. Он вообще старался не замечать собственного мужа. Но стоило отметить, что Альпин имел настоящий талант. Картина под его кистью словно оживала. — А меня изобразить сможешь? — Грансаль подошел к парню и сел на скамью рядом с ним. Он невольно залюбовался еще неготовой картиной и теперь наблюдал за нанесением штрихов. — Почему бы и нет. Как-нибудь изображу, — ответил ему омега, вытер кисть о полотенце на колене, промокнул ее несколько раз в воде и вновь вытер. А затем смешал несколько красок. Грансаль наблюдал за этим, поэтому заметил, что краски имели странную структуру. — Какие диковинные у тебя краски, — задумчиво проговорил он. — Что в них диковинного? — не отвлекаясь от рисования, спросил Альпин. — Они какие-то… жирные что ли, — Грансаль пожал плечами. — Это масляные краски. Их сложно смыть с кожи и почти невозможно отстирать от одежды. Благодаря им можно рисовать крупными штрихами, смотрится хорошо, — голос омеги был ровным, а сам он сосредоточенным на процессе. — Когда картина высохнет, то рельеф красок так и останется. Грансаль даже не заметил, как все время сидел рядом с омегой до тех пор, пока тот не закончил картину и не снял ее с мольберта. На все про все он потратил от силы часа три. — Красиво получилось, — признался альфа. Ему действительно нравилось. А среди знакомых не было ни одного художника, поэтому он впервые наблюдал за процессом. — Это разминка. Когда я только учился рисованию, то по истечении обучения сдавал экзамен. И к этому экзамену мне нужно было написать больше пятидесяти различных картин. — И ты написал? — Экзамен ведь я сдал, — Альпин вскинул бровь. — Насколько я помню, ты обучался на дому? Этому тоже? — Грансаль поднял мольберт, видя, что омега начал собираться, чтобы унести все в спальню. Услышав его вопросы, Альпин на мгновение остановился, а потом, словно опомнившись, кивнул. — Да. Много времени ушло. Они зашли в поместье, в спальне Альпин указал, куда поставить мольберт. Теперь понятно, почему Грансаль его не заметил. Он стоял за шторой. Рисунок парень оставил высыхать в углу, чтобы на него не попадало солнце. Под прямыми солнечными лучами краска могла потрескаться при высыхании. Грансаль не стал вдаваться в подробности хитростей высыхания холстов, а просто спустился с мужем в столовую, чтобы поужинать. Когда пришло время ложиться спать, они по обыкновению своему переоделись каждый на своей стороне, а затем забрались в постель. Грансаль спал на спине, вот и сейчас он лег так же, закинув руку за голову. Он предпочитал спать только в нижнем белье, в отличие от Альпина, который каждый раз надевал ночную тунику. Омега перевернулся набок и по привычке накинул на себя одеяло. В полном молчании прошло минут пять. Грансаль уже начал постепенно дремать, когда почувствовал копошение совсем рядом. Альпин перевернулся на другой бок, подполз к нему и, закрыв глаза, улегся альфе на грудь, обняв его поперек торса. Чуть горький запах мужа ударил в нос, Грансаль невольно вдохнул его. Тепло омеги чувствовалось сквозь его легкую тунику. Парень еще немного покопошился, устроившись удобней, а затем окончательно затих. Он уснул, а вот Грансаль лежал без сна пару часов, чувствуя около себя живого человека, о котором он и думать забыл. Но сегодня он увидел мужа с другой стороны. С интересной другой стороны.

***

Родители встретили Грансаля радушно. Миган сначала обнял сына, а затем прижал к себе омегу и поцеловал его в макушку. — Милый мой, дорога тебя утомила? Выглядишь неважно, — проговорил взрослый омега, погладив парня по щеке. — Все хорошо, папа, не волнуйтесь, — Альпин улыбнулся ему, после чего все четверо вошли в дом. Родители проводили детей в гостиную, где их уже ждал чай. Когда все расселись, начались бесконечные расспросы насчет того, как ребята жили в своем уединенном гнездышке? Чем занимались все эти дни? Опустив многие детали, Альпин отвечал на вопросы, а Грансаль только сидел молча и кивал. Как искусно омега врал про их семейную жизнь, только диву можно было даваться. Он ничем не выдавал ни своего истинного состояния, ни того, что учинил альфа, приведя в их дом любовника. И хоть Альпин подозревал, что Осторф знали о любовных похождениях их сына, решил все же не поднимать эту тему. Как Грансаль и предполагал, отец пригласил их не просто так. Дело было в том, что Осторф и Мандрики уже подписали нужные для сотрудничества бумаги, объединив бизнес. Весной начнут высаживать виноград, один из самых скороспеющих сортов. Под таким палящим солнцем урожай можно было ожидать даже будущим летом. Обычно для виноградников должно было пройти несколько лет, чтобы появились сочные грозди. Но Мандрики были профессионалами по созданию новых необычайных сортов. Альпин подтвердил наличие необходимого сорта и, к удивлению Грансаля, включился в разговор с его родителями. Когда они общались в их первую встречу, Грансаль не допускал даже мысли о том, что омега мог быть интересен в беседе, которая направлена на бизнес. Но Альпин знал, о чем говорил, и Йораку его слова нравились. Грансаль же вспомнил, какую книгу накануне читал муж. И вновь взглянул на него. У родителей они пробыли весь день и уехали только на следующее утро. Йорак поручил Грансалю отправиться в столицу и закупить удобрения для земли. — Пора включаться в семейное дело, сын. Достаточно погулял, — проговорил альфа, когда они беседовали на крыльце, оставив омег в гостиной сплетничать. Грансаль не стал спорить. Если он хотел наследство, следовало приложить к этому руку. Поэтому не стал спорить, а просто молча кивнул.