Я не мил тебе?

Как только Грансаль узнал, что Альпин уехал в поместье своих родителей, то хотел взобраться на коня и тут же пуститься в погоню, вернуть его. Но потом помедлил, а затем и вовсе отмел эту внезапную идею. Раз омега в свой день рождения ускакал к семье, значит не хотел проводить его в компании альфы. Грансаль хмыкнул, вернулся в спальню и положил завернутый в шуршащую бумагу подарок на столик, что стоял недалеко от кровати. Они с мужем и до этого не особо общались, порой Грансаль забывал о нем. Но сейчас все ощущалось по-другому. Альфа чувствовал, что парня не было в доме. Как и в саду. В роще. Не было поблизости. Грансаль знал, Альпин погостит у родителей, отдохнет от всего и вернется. Вот и мольберт стоял в углу за шторой, на полу виднелась уже высохшая картина. Парень подошел к ней, поднял с пола и детально рассмотрел. Вблизи мазки были сильно заметны, и складывалось ощущение, что это обычная мазня. Но стоило поставить холст на мольберт и отойти, как картина приятно преображалась и была похожа на профессиональную фотографию. Альпин потрясающе рисовал. И метал кинжалы. И знал три сложных языка, а еще читал иностранную поэзию и книги по торговому делу. Грансаль каждый раз дивился граням своего мужа. А его взгляд… Омега не появился на следующий день. И через день тоже его не было заметно на горизонте. Грансаль проводил в одиночестве завтраки, обеды, ужины, фехтовал и рыскал по библиотеке в поисках каких-либо заманчивых книг. Но он никогда не умел выбирать, что почитать. Взгляд хватался то за одну книгу, то за другую. Парень покачал головой, поднялся в спальню и порылся в личных вещах, которые все еще находились в его сундуке в беспорядке. Выудив оттуда сверток, он сел на кровать и развернул его. Белье омеги все еще было у него, Грансаль забрал сверток, когда навещал в последний раз родителей. Ведь до этого сверток был спрятан в саду. Белая ткань белья была приятной на ощупь. Тонкий хлопок скользил по пальцам, когда альфа рассматривал ткань. По краям белья были едва заметные кружева. Сейчас Альпин не носил такого белья. Оно у него было другим, темных тонов и без кружева. Поддавшись соблазну, Грансаль поднес белье к лицу и сжал в кулаке, вдохнув запах. От ткани ничем не пахло, только кожей омеги. Раскрыв глаза, альфа покачал головой. Сидел тут, брошенный всеми, и как маньяк нюхал чужие трусы. Но вспомнив, что это белье ему принесли Густав и Бахрас, предварительно сняв его с Альпина, Грансаль стиснул зубы. Как они только посмели притронуться к парню… Трогали его своими ручищами, да еще и обесчестили! Грансаль рыкнул, резко поднявшись на ноги. Неведомое раньше чувство ревности сейчас клокотало внутри, заставляя кровь течь быстрее. Он шумно дышал через нос, смотря прямо перед собой, но, когда вспомнил, что из-за него омега оказался в такой ситуации, осел на пол, опустив голову и прижав к себе белье. — Дибил… Какой же я дибил, — корил себя Грансаль, качая головой. Чувство стыда обострилось до такой степени, что глаза защипало. Но он не стал углубляться в собственные эмоции. Рывком поднялся и, завернув белье обратно в сверток, убрал его поглубже в сундук. Еще через два дня Грансалю попались на глаза кинжалы, которые были любовно уложены в специальном чехле для холодного оружия. До этого он был свернут и лежал на широком подоконнике. Альпин держал мольберт за шторой, кинжалы на окне. Его вещи были только в шкафу и совсем не разбросаны по спальне, в отличие от вещей Гранса. Наверное, Альпин хотел напоминать о себе как можно меньше. Вздохнув, Грансаль взял чехол и вышел с ним на улицу. Деревянная мишень все еще была на месте, а он всегда хотел попробовать что-нибудь этакое. Развернув кинжалы, он достал несколько, рассмотрел их более детально. Лезвие с обеих сторон было заточено просто идеально. При желании таким перышком можно было отрезать голову. Баланс оружия тоже был на высоте, Грансаль проверил его на своем пальце. На рукояти кинжала была плотная черная шнуровка, на узле которой крепилась ярко-красная бусина. Это было очень хорошее оружие. Альфа взял кинжал за лезвие, вытянул руку и прикрыл глаз, прицеливаясь. А потом метнул. Вопреки его ожиданиям кинжал ударился о мишень боком и отскочил, упав на траву. Парень вскинул бровь. Он-то думал, что острие сразу воткнется в дерево. Следующий кинжал вообще пролетел мимо цели. Грансаль напрягся, пыхтел, пока метал их как дротики, один за другим. Так он кинул десять штук, и лишь последний худо-бедно воткнулся в мишень. И то ближе к краю. Грансаль стиснул зубы. Он надеялся, что никто этого не видел. Качнув головой, альфа подошел к мишени и начал собирать разбросанные кинжалы. Два из них он еле как отыскал в кустах, куда они улетели мимо цели. Вернув все кинжалы в чехол, Грансаль унес их обратно в спальню и оставил на прежнем месте. От метания мышцы на правой руке напряглись. Каждое движение отдавало с непривычки в плечо. И как Альпин только метал их? Вес каждого кинжала был граммов триста-четыреста. Когда Альпин не появился через следующих два дня, Грансаль не выдержал. После отъезда омеги прошла неделя, а он ни разу не дал о себе знать. Альфа не злился на него. Он злился на себя. Потому что не рванул за ним в первый же день. Как оказалось, спать в постели в одиночку не так-то просто. У них с Альпином еще не было близости, но его хотелось чувствовать рядом с собой, то, как он посапывал на груди, щекоча дыханием кожу. Грансаль велел оседлать ему коня. Небо было хмурым, но дождя не предвиделось. Запрыгнув в седло, альфа ударил коня по бокам пятками и направил его на дорогу. Животное стремительно разгонялось, сразу перешло в галоп. Грансаль смотрел вперед, когда скакал через поля. Он знал основную дорогу, которая вела к родительскому поместью. А вот в сторону особняка Мандриков вела другая дорога, которая уходила в сторону на перекрестке. По ней-то и направился Грансаль. Он пока не знал, что скажет родителям омеги и ему самому. Но он точно хотел, чтобы тот приехал с ним домой. В самом себе Грансаль разберется позже. Как странно, он едва знал Альпина. Но за неделю, что он отсутствовал, казалось, будто они всегда жили вместе, и сейчас омега отлучился непривычно надолго. Впереди на горизонте полей показалось темное пятно. Грансаль ускорился, пришпорил коня. Тот заржал, но послушно разогнался еще чуть-чуть. Пятно стремительно приближалось, и лишь через мгновение Грансаль понял, что это неслась лошадь. Черный мустанг выбивал из-под копыт комья земли, а на его спине сидел человек. Черные волосы развевались на ветру, не сдерживаемые лентой. В груди Грансаля что-то екнуло. Прямо к нему мчался Альпин. Не доскакав до альфы десятка метров, Альпин резко замедлил свою лошадь и встал боком, вскинув бровь. — Ты? — голос его прозвучал звонко, но немного ломано, как тогда, на пороге родительского дома альфы. Грансаль тяжело дышал. Скакал, конечно, не он, а конь, но отчего-то парень тоже запыхался. — Ты почему так долго? — выпалил он. Остановленные на скаку животные нервно топтались на месте, не в силах стоять смирно. — Я был у родителей, — ответил ему Альпин, опустив поводья и держась за луку седла. На нем был ездовой костюм. Плотная черная ткань облегающе сидела на омеге, подчеркивая его фигуру. Волосы были распущены и сейчас растрепаны, что придавало ему дикости. Горящий огнем взгляд был направлен на альфу. Грансаль смотрел на него во все глаза и не мог перестать это делать. Разгоряченный скачкой омега сейчас был невероятно живым. — Я ждал тебя, — проговорил Грансаль. Конь под ним переступил с ноги на ногу. — Поехали домой. Альпин некоторое время смотрел на него. А потом молча кивнул и слегка стегнул свою лошадь. Грансаль не помнил, чтобы в карету были запряжены такие скакуны. Значит, эта лошадь принадлежала лично омеге. Они пошли бок-о-бок, позволив животным отдохнуть от галопа. Никто больше ничего не говорил, они просто смотрели вдаль и сжимали поводья. Грансаль невольно скосился на омегу. Ездовой костюм очень шел ему, подчеркивал крепкие бедра и ровную спину. Рукава доходили до самых кистей, за счет чего выделялись длинные бледные пальцы. Омега не смотрел на супруга, лишь мерно покачивался в седле от каждого шага лошади. Грива той черным водопадом распускалась в стороны, челка падала на морду, из-за чего кобыла всхрапывала и трясла тяжелой головой. Она была немного больше, чем конь под Грансалем. В полном молчании они доехали до поместья, а когда Грансаль первым спустился на землю, то тут же подошел к лошади мужа, подняв руки. — Ты чего? — омега только собирался слезть, но замешкался. — Хочу помочь тебе спуститься. Иди сюда, — Грансаль не опустил руки. Подумав немного, Альпин кивнул и подался в руки альфы. Тот придержал его за талию, а затем спустил на землю. Но отстраняться не спешил. Вместо этого Грансаль подался вперед и накрыл губы парня своими. От Альпина пахло потом, но это никак не портило его истинный омежий запах. Горечь цветущего хмеля почувствовалась на губах, но поцелуй не продлился долго. — Что с тобой? — Альпин положил руки на грудь альфы и чуть надавил, как бы намекал, чтобы тот отпустил. — Ты мой муж. Я хотел поцеловать тебя, — ответил Гранс. Почему-то вопрос показался ему неуместным. — Что, любовник давать перестал? — голос Альпина стал другим. Прозвучали нахальные нотки. Грансаль резко отстранился, широко раскрытыми глазами смотря на мужа. Тот же, будто ничего не случилось, взял поводья своей лошади и повел ее в конюшню. При каждом шаге его бедра призывно качались. Грансаль сдержанно рыкнул. То, как ему ответил омега, совершенно не нравилось. Но Альпин пробуждал в нем скрытое желание. Такого даже в присутствии Мизирина не было. Только неприкрытая страсть. Альпина же хотелось не просто зажать и знатно отыметь. Его хотелось ласкать и любить, чтобы он молил не останавливаться и сходил с ума от томления. Грансаль потряс головой. Мысли перепутались, а внизу живота скопилось напряжение. Альпин уже скрылся в конюшне. Слуга увел коня Грансаля. Парень остался во дворе один. Резко выдохнув, он рванул с места и направился быстрым шагом в сторону лесной чащи. Чем дальше он уходил, тем сильнее становилось напряжение. Теперь оно было не только внизу живота, но и во всем теле. Остановившись и сжав ствол дерева, альфа злостно дрочил себе, пока кулак не нагрелся, а член болезненно не запульсировал. Белесое семя выплеснулось вместе с рычащим стоном альфы, выбив у него почву из-под ног. Тяжело дыша, он опустился на колени, перестав держаться за ствол дерева. После яркого оргазма мир заиграл новыми красками. Несмотря на пасмурность дня альфе казалось, что вокруг него трава была невероятно зеленой, а почва черной. Как его волосы. Покачав головой, Грансаль поднялся на дрожащих ногах, надел штаны и застегнул их. Он неспешно побрел в сторону дома. Когда парень вернулся, Альпин уже сходил помыться и теперь шел из купален. Время подходило к ужину. На лестнице они разминулись. Альпин ушел в спальню, а Грансаль мыться. Но в купальнях он дрочил с еще более удвоенной силой. Потому что помещение было окутано запахом омеги. Они встретились за ужином и сразу приступили к еде. Грансаль то и дело смотрел на парня, что сидел напротив. Альпин выглядел немного уставшим после дороги, но старался ничем не показывать это, только методично стучал по тарелке столовыми приборами и отправлял в рот кусок за куском. — Как провел время дома? — поинтересовался у него альфа после того, как прожевал. Альпин поднял на него взгляд, сглотнул, после чего вновь продолжил ужинать. — Хорошо. Развеялся и побеседовал с родителями. — О чем беседовали? — Грансаль удивлялся собственному любопытству. Уж не рассказал ли Альпин родителям об изнасиловании? — О пустяках. Они рассказали мне про бизнес с твоими родителями. Показали молодые саженцы винограда. Сейчас они в тепличных условиях и ожидают высадки. Про нас с тобой спросили. Поделился с ними, что мы недавно были в Юзилире и закупили удобрения. Вот. Сказав это, Альпин замолчал и всем свои видом показал, что разговор окончен. Грансаль слушал его внимательно, смотря на омегу. Он вслушивался в голос, наблюдал за мимикой лица. И заметил, что после каждого предложения Альпин дергал уголком губ. А еще слегка жестикулировал пальцами. И неосознанно убирал прядь волос, которые попадали на лицо. Раньше Грансаль не замечал всего этого. Откуда теперь были такие перемены? Закончив с ужином, Альпин вылез из-за стола и, проходя мимо альфы, затронул его плечо пальцами, скользнув по нему. Грансаль проводил его взглядом, пока омега не скрылся за дверями. На следующий день Грансаль решил засесть в кабинете и разобрать небольшой бардак, что он учинил тут недавно. Когда Альпина не было дома, альфа чувствовал прилив нервозности, поэтому немного раскидал вещи. Теперь же он ощутил потребность убрать свинство. Альпин был на улице и привычно метал в цель кинжалы. Грансаль перестал создавать наведением порядка еще больший беспорядок и подошел к окну. Темный тюль скрывал его, Альпин бы не увидел альфу. Его движения были плавными во время прицеливания и резкими, когда он метал кинжал. И каждый раз оружие достигало своей цели. Видимо, Альпин тренировался не первый месяц, раз у него хорошо получалось. Даже из окна Грансаль заметил, как мышцы плеч напрягались перед броском и во время него. Заметил он также облако пыли, которое возникло на горизонте. К поместью кто-то приближался. Но парень не стал выходить наружу, а наблюдал из окна кабинета. Если к ним кто-то ехал, Альпин мог встретить его. Грансаль широко открыл глаза, когда конь занесся во двор и резко затормозил. В седле сидел Мизирин. Он потянул на себя поводья, но спускаться не стал. Альпин перестал метать кинжалы, лишь сжал в руке один и обратил внимание на прискакавшего омегу. Грансаль напряг слух. — Где Гранс? — задал вопрос Мизирин, и голос его звучал надменно, словно он разговаривал со слугой. Он смотрел на парня перед ним сверху вниз, а конь то и дело притопывал на месте. — Уехал в столицу по поручению отца, — учтиво ответил любовнику своего супруга Альпин, но в голосе сквозил холод. Мизирин не мог этого не заметить. Услышав ответ, он окинул поместье взглядом, словно надеялся увидеть Грансаля в окнах. Альфа в который раз поблагодарил мысленно тюль, который скрывал его. — Ему что-нибудь передать? — Альпин переместил вес тела на одну ногу и начал подбрасывать в воздух кинжал, словно играл им. И каждый раз он ловил оружие строго за середину лезвия. Глядя на это, Мизирин сжал поводья сильнее и бросил сухое «нет». После чего стегнул коня и отправился восвояси. Осталась пыль, которая медленно поднималась от земли. Грансаль смотрел ему вслед. За все время наблюдения у него даже мысли не возникло выйти к любовнику. А когда Альпин был у родителей, Грансаль ни разу не вспомнил о Мизирине. Альпин же, как только любовник супруга скрылся из виду, резко размахнулся и с тихим вскриком швырнул кинжал в цель. Но он пролетел мимо мишени, угодив прямо в ствол дерева. Грансаль выдохнул, потер лицо ладонями. Он покинул кабинет и вышел на улицу. Пыль еще не осела, во дворе стояла дымка. — Кто приезжал? — как ни в чем не бывало спросил Грансаль, подойдя к мужу. И заметил, как тот доставал из ствола дерева кинжал. Тот самый кинжал, лезвие которого вошло в ствол по самую рукоять. — Твоя неудавшаяся пара, — непривычно рявкнул Альпин, дергая рукоять. — Наверное приезжал узнать, не убил ли я еще тебя тут. Грансаль видел потуги омеги, наблюдал за тем, как тот пытался вытащить застрявший кинжал. А потом подался вперед и прижал омегу к дереву. Альпин не успел чего-либо сказать, когда его заткнули поцелуем. Руки взметнулись для удара, но их перехватили за запястья и сжали над головой. Грансаль целовал его горячо, страстно, до звезд в глазах. И если поначалу Альпин силился освободиться, то потом его движения стали вялыми, а затем он обвил шею альфы руками и сам проявил инициативу в поцелуе, укусив нижнюю губу. Грансаль скривился от укуса, Альпин же потянул губу на себя. Во рту со слюной перемешался привкус крови, тяжелый и металлический. Вопреки всему целоваться стало более приятно. От этого сквозило дикостью. Грансаль запустил пальцы во влажные от пота волосы омеги, прижимая его голову ближе, чтобы он не вздумал отстраниться. Но Альпин и не хотел этого. Когда альфа увидел его впервые, то даже не подозревал, что Альпин мог оказаться таким разносторонним, горячим и пылким. Если бы он только знал, если бы им дали время познакомиться поближе и пообщаться подольше. Он бы ни за что не прибегнул к гнусным методам расторжения помолвки. Чувство стыда вновь захлестнуло его. Грансаль впился в манящие истерзанные губы с новой силой. Но его тело внезапно все обмякло, а язык перестал ворочаться. Он разорвал поцелуй, зажмурился. Руки скользнули по телу омеги, колени коснулись земли. Грансаль уткнулся парню в живот лицом, оставив руки на талии. — Прости меня, — тихо прошептал он. Перед глазами возникли довольные лица Густава и Бахраса. В ушах послышались их голоса, которые оповестили о том, что омега ничего не чувствовал. От осознания случившегося Грансаль замотал головой, но глаз не открыл, лишь сильнее вжался в живот омеги, неожиданно твердый. — Грансаль, — позвал его опешивший Альпин. Он опустил руки тому на плечи и сжал их. Грансаль совершенно неожиданно сейчас опустился перед ним на колени и теперь терся о его живот. Вот что-что, а такого от нахального самодовольного альфы он никак не ожидал. Видя, что парень не собирается вставать, Альпин опустился на землю рядом с ним и обнял. Грансаль прижал его к себе, уткнулся носом во влажную после жаркого поцелуя шею и вдохнул запах омеги. Он чувствовался на кончике языка, когда альфа облизал кожу. И лишь после этого Альпин отстранился. Он прикрыл шею ладонью и поднялся. Глянул на супруга, коротко, быстро. После чего стремглав убежал в поместье. Грансаль так и остался сидеть на земле, тяжело дыша и сжимая в кулаках желтеющую траву. Вечером Грансаль оседлал коня и направился к поселению. Его взгляд уверенно был направлен вперед, но с каждым километром, что он приближался к поселку, сердце пускалось вскачь, а к горлу подступала легкая тошнота. Он был слепцом долгое время. А из-за случившегося он ненавидел себя. Просто не мог себя простить. Собственное тело несколько раз свешивалось с седла набок, Грансаль так и хотел спрыгнуть под копыта коня. Но всякий раз останавливался. Он добрался до сеновала, постучал в окно Мизирина и взобрался наверх старого строения. Сеновал находился от дома в сотне метров. Их разделял небольшой участок, куда отец Мизирина обычно выгонял скот перед тем, как выпустить на пастбище. Мизирин появился на сеновале через пару минут, прыгнул на альфу и чуть не задушил его в объятьях. Грансаль на этот раз не лежал приготовившийся на соломе, а твердо стоял на ногах. Теплый омега расцеловал его лицо, приник к нему всем телом. — Где ты был сегодня? Твой муженек сказал, что тебя нет дома, — пожаловался он на Альпина, торопливо расстегивая штаны альфы. — В городе по делам, — ответил отстраненно парень. — Мизи, стой… — Я соскучился, — прошептал омега и расстегнул штаны, запустил в них руку и начал ритмично массировать член альфы. Грансаль напрягся. Ему казалось, что он совершает непоправимую ошибку. Рушит все то, что можно было построить с Альпином. Рушит его очень тонкое доверие. Ведь он сам женился на омеге, не зная, какой он. Забрал под свое крыло, обесчещенного. Видел его слезы и неумело утешал. Взгляд Альпина, темный и обволакивающий, появился на мгновение перед ним. — Что с тобой? — отвлек парня от мыслей голос Мизирина. — Ты никак не можешь собраться? Альфа и сам чувствовал, что не возбужден. Он и не хотел ничего. — Мизи, послушай, — позвал он любовника и взял его за руки, вытащив их из штанов и застегнув пуговицы и ремень. — Я не хочу. — Почему? — голубые глаза Мизирина стали больше. Сколько он себя помнил, Грансаль ни разу не отказывал ему. — Я не хочу больше, — Грансаль покачал головой. Он не знал, как начать разговор. Не мог скрыть от себя, что даже немного трусил. Но он уже все решил. — Больше? — Я решил прекратить это. Больше это не будет продолжаться. Я пришел к тебе в последний раз, — голос альфы был твердым. Он сам был твердым, как камень. Видимо, ожидал удара омеги. Мизирин был темпераментным. — Гранс… — Мизирин медленно сделал шаг назад. — Что ты… — Я женат, — перебил его альфа. Они с Альпином поженились два месяца назад, но только сейчас у Грансаля проснулась совесть. Проснулась и без устали зашептала, как следовало теперь поступить. — Ты бросаешь меня из-за этого омеги? Из-за этого… он ведь распечатанный! — Мизирин наклонился вперед, немного расставил руки в стороны, будто готовился к хищному прыжку. Грансалю было некуда отступать. Он уже все решил для себя. — Мне плевать. Я женат, — проговорил парень, смотря Мизирину в глаза. — Не преследуй меня. Я не изменю своего решения. Прощай, Мизи, — назвал он теперь уже бывшего любовника привычным сокращением и сделал шаг в сторону. Мизирин застыл в одной позе. Сначала Грансалю казалось, что тот смотрел на него. Но стоило отойти, как он заметил, что омега замер, глядя в одну точку перед собой застывшим взглядом. Руки его медленно опустились. Он не шелохнулся. Грансаль обошел его и спрыгнул в дырку в полу. Добрался до коня, вскочил в седло, стегнул скакуна по крутым бокам и пустился вскачь. Ветер захлестнул его, приводя в чувство. Грансаль несся вперед по полям прочь от поселения. Он чувствовал, как в груди теплело, и чем больше он приближался к поместью, тем сильнее становилось чувство. Он ворвался во двор и чуть ли не на ходу спрыгнул с седла. Конь проскакал немного вперед, после чего остановился. Грансаль же быстро взбежал по ступеням и оказался в фойе. Ему и самому были непонятны чувства, что он сейчас испытывал. Еще ни разу он не чувствовал подобного. Хотелось кричать и бежать, распахивать двери. Хотелось видеть одного человека. Только его одного. Именно это переполняло все тело Грансаля. Когда это случилось? Когда он успел так вляпаться? Плевать. Сейчас было плевать на все. Он стремительно преодолевал ступеньки, перепрыгивая сразу через несколько. Но на втором этаже остановился. Он почувствовал запах Альпина. И этот запах был настолько сильным, что во рту невольно скопилась слюна. Грансаль сглотнул, направился к двери. А когда открыл ее, обнаружил Альпина на кровати. Шторы были плотно закрыты, на столе горела одинокая свеча. Она и вырвала омегу из сумрака. За окном уже стемнело. — Альпин? — Грансаль позвал омегу. В спальне его запах сделался сильнее, стал густым и обволок собой альфу. — Не заходи, — послышалось со стороны кровати. Альпин лежал в ней, закутавшись в одеяло. Даже с такого расстояния было заметно, что он тяжело дышал и старался только сильнее вжаться в постель. — У тебя же течка… — Грансаль понял это сразу же, как только увидел мужа. Однажды он провел с Мизирином пару течек. И хоть тогда омега пил таблетки и не распространял запах, не кидался на него, сексуальный аппетит все же удовлетворить было непросто. Грансаль плотно закрыл дверь и приблизился к кровати. Альпин подтянул к себе ноги, плотнее закутался одеялом. Но оно не спасало его. Запах «стелился» повсюду. Грансаль чувствовал, как от этого все тело напрягалось, а запах цветущего хмеля вышибал мозги похлеще пули. Альфа подался вперед, залез на кровать и резко потянул одеяло. Омега забарахтался. — Уйди! Я не хочу тебя! Где ты был вообще! — он лягнул парня ногой, когда тот-таки забрался под одеяло и ухватил его за щиколотку. — У него? Ты был у него? — Да, я был у него, — признался Грансаль. Альпин сначала замер, а потом всхлипнул и протестующие задергался, желая оказаться от альфы как можно дальше. Он бы с радостью убежал из поместья на время течки. Но, во-первых, родители уговорили его вернуться обратно. Во-вторых, своим запахом Альпин бы собрал всю округу. Он бы не пережил повторного насилия. А таблетки как назло забыл дома. — Уходи! — взвизгнул омега и так сильно ударил Грансаля ногой в живот, что тот с вскриком свалился с кровати. Живот обожгло болью. — Альпин, — выдавил из себя Грансаль, держась за простыни и карабкаясь на кровать обратно. Мозг начинал отключаться. — Я был у него лишь для того, чтобы разорвать наши отношения. — Что? — омега замер и перестал возиться. — Я бросил его, черт возьми, — сквозь зубы процедил альфа. Живот болезненно пульсировал. Как хорошо, что он успел присесть, и пятка угодила в торс, а не между ног. — Ради нашего брака и тебя. Буквально несколько секунд Альпин не подавал признаков жизни. Даже дышать перестал. Одеяло внезапно распахнулось, Альпин резко сел, смотря на альфу сверкающим взглядом. Потемневшим от желания. Грансаль прищурился. Все это время омега был под одеялом обнаженным. Он набросился на него как дикий зверь на свою добычу, которую выслеживал долгое время. Омега подался вперед, распахнул объятья. Они повалились на влажную от пота кровать. Течка началась несколько часов назад или может почти сразу после того, как Альпин убежал прочь от альфы, скрывшись в спальне. Его кожа горела, была мокрой и такой нежной, что Грансалю было почти жалко ее. Ведь он знал, что после сегодняшней ночи останутся синяки. Альпин дрожал, когда прижимался к нему, когда стягивал с него рубашку и расстегивал штаны. Пальцы не слушались, запутались с ремнем. Грансаль прижал омегу к себе, уткнувшись носом тому в шею и вдохнув упоительный запах хмеля. Сейчас по сути это был первый раз для парня. Того насильственного он не запомнил, и Грансаль мечтал, чтобы омега забыл об этом. Уж он постарается. Руки скользили по разгоряченному телу, задевали чувствительные места, пальцы сжимали соски. Альпин выгибался, такой открытый и желанный, что изо рта Грансаля на грудь омеги закапала слюна. Сейчас им было наплевать обоим. Хотелось большего. До жути. До зубного скрежета. Кто знал, диктовала ли это течка чувства, или что-то еще. Они разберутся с этим позже. Грансаль осыпал тело мужа пылкими поцелуями, обжигая ими кожу. Альпин тяжело дышал, трясся и комкал простынь. Но не успел Грансаль спуститься еще ниже, как омега выгнулся и застонал. В грудь альфе ударил слабый поток горячего семени. Альпин кончил от его поцелуев и сейчас обмяк, пытаясь выровнять дыхание. Было бы издевательством остановиться на этом. Грансаль все же спустился ниже, выцеловывая живот, вокруг пупка. От него до самого паха росли черные волоски, непривычно мягкие. У альфы они были жесткие. Грансаль провел по ним носом, улыбнувшись. Волоски щекотали лицо. Запах Альпина стал ярче. Он был чистым, обволакивающим, крышесносным. Грансаль подхватил плоть омеги и несколько раз скользнул по ней кулаком. А потом резко заглотил, вырвав у мужа стон. Альпин дернулся, как только почувствовал ласку. Его член был небольшим, поэтому легко уместился во рту парня. Грансаль скользил по нему языком, посасывал, в то время как ладони ласкали удивительное тело омеги. Собственный член уже стоял колом, готовый выпрыгнуть из штанов. Отсасывая мужу, Грансаль второй рукой торопливо расстегнул ремень и стянул с себя последнюю вещь. Они скинули одеяло, стало невообразимо жарко. В пламени свечи тело Альпина блестело от капель пота. Его живот ритмично вздымался и опадал от частого дыхания, а когда Грансаль развел его ноги и засунул в омегу палец, тот выгнулся в пояснице и «поглотил» палец супруга. Он был узким и таким влажным, что Грансаль чуть не прикусил член омеги. Муж бы ему этого не простил. С ритмичными движениями головы Гранс растягивал омегу под себя, постепенно добавлял еще пару пальцев. Альпин чуть ли не хныкал. Он ничего не говорил, но по его просящему взгляду было видно, чего он сейчас желал. И Грансаль не стал долго томить его. Вынув пальцы и неосознанно их облизав, Грансаль накрыл тело омеги своим и, приподняв его за бедра, вторгся в горячее желанное нутро. Альпин сжался, вскрикнул и неожиданно укусил альфу в плечо, стиснув зубы. Грансаль зарычал, но не стал вырываться, а лишь сильнее толкнулся внутрь. Он уже едва не кончил от сжатой тесноты. Если бы Альпин его не укусил, он бы уже опозорился своим нетерпением. Они слились воедино. Каждый толчок альфы находил отклик в омеге. Альпин подмахивал ему бедрами, кусался и царапал напряженную спину. Он вцеплялся в черные короткие волосы супруга, вгрызался в его покрасневшие от поцелуев губы и крепко сжимал ногами. Когда они перевернулись, и Альпин оказался на нем сверху, сжав внутри каменный член, Грансаль не сдержал стона. Ему даже казалось, что это не он трахал омегу, а омега его. Гибкое пластичное тело приковывало к себе взгляд. Альпин соблазнительно выгибался, закатив глаза и выгнувшись. Грансаль вжимал его в себя, крепко держа за бедра. Когда их накрыл совместный оргазм, Грансаль прижал Альпина к себе сильнее, кончая с громким рыком. Как же он мечтал об этом. Как хотел. Еще с того момента, как омега начал привлекать его. Сейчас Альпин раскрылся, распустился, как небывалой красоты цветок. Потрясающий, горячий, опасный, он вцепился в плечи альфы, когда внутри него образовался узел. Их тела подрагивали, переплетенные подобно лианам хищных растений. Укус Альпина болезненно пульсировал, и он зализывал его, пока они находились в сцепке. — Получается, это не я тебя пометил, а ты меня, — Грансаль усмехнулся. Он прижимал к себе парня, и сейчас ему было так хорошо, как никогда до этого. Даже взрывной Мизирин не был на такое способен. С Альпином было все иначе. Чувствовалось острее. Грансаль представлял себя обнаженным нервом. Любое прикосновение, и он вздрагивал. — Ты заслужил это, — беззлобно отозвался омега. Он лежал на супруге расслабленный и частично удовлетворенный. Его кожа покраснела, а в тех местах, где альфа был особенно несдержан, уже наливались темные синяки. Грансаль понимал мужа. Альпин долго терпел то, что Гранс бегал к Мизирину. Если бы парень только знал, чему подверг его супруг… он бы ему голову откусил, а не за шею легко тяпнул. Грансаль мотнул головой. Альпин ни за что не должен был узнать правду. Грансаль сделает все для этого. Он чуть в край не испоганил его жизнь. Теперь он был просто обязан дать ему новую. — Ты сейчас поступил со мной так из жалости? — Альпин водил пальцем по обнаженной груди альфы. — Прости. Возможно, я все еще не мил тебе. — Ты мил мне, — отозвался Грансаль. Слова вырвались сами, он даже не думал над ними. — Я поступил так не из жалости. А потому что я так хотел. Этот ответ устроил Альпина. Он выдохнул, а когда узел ослаб и позволил супругам разъединиться, слез с альфы. Грансаль приподнялся на локте, смотря на омегу. Казалось, что немного успокоившись, Альпин уйдет спать в другую комнату, но омега навис над ним и, ухмыльнувшись, проговорил: — Я хочу есть. Пойдем перекусим. А потом продолжим. Мой организм не выдержит долгого перерыва.