Я не мил тебе?

Течка завершилась через четыре дня. Все эти дни Грансаль и Альпин не отходили друг от друга. Они сами плохо соображали, что с ними творилось в этот момент. Страсть захлестнула обоих. Казалось, что если они разлучатся хотя бы на пару часов, то все, всему конец. Ни один, ни другой этого не хотели. Грансаль удивлялся все больше и больше. Запах Альпина впитался в него, в его кожу, отчего волоски вставали дыбом. Прекрасный омега не давал ему отдыха. Он вновь и вновь разжигал необузданное пламя и сам вел себя так, будто дорвался до запретного и теперь с наслаждением пожинал плоды. Где тот подавленный всем омега, стеснительный и ранимый? Забудь, Грансаль, и думать забудь. Альпин был демоном во плоти. Когда течка подходила к концу, Грансаль не удержался. Он почувствовал, как клыки выступили и стали острее. Слюна капнула на кожу, и в момент, когда оглушающий оргазм накрыл с головой обоих, альфа всадил зубы в стык между шеей и плечом. Альпин вскрикнул, задергался, сильно зажмурившись. Все тело обожгло волной жара. Но буквально через несколько секунд он сменился на оргазменные импульсы, отчего омега кончил еще раз, впившись ногтями в спину альфы. Грансаль зарычал, узел внутри горячего нутра распух, а во рту возник железистый привкус крови. Он начал спешно зализывать укус, слыша рваное сбитое дыхание совсем рядом. Альпин уткнулся мокрым лбом ему в плечо, все еще держа глаза закрытыми. Оба они были мокрыми, волосы спутались и слиплись в грязные сосульки. От супругов так разило сексом и друг другом, что на время они позабыли о других запахах. Неподалеку на столе стояли блюда с фруктами, хлебом и некогда горячей едой. Парни так увлеклись под конец, что забыли про пищу. Теперь фрукты подпортились и сморщились, а некогда мягкими булочками можно было разбить бровь. — Ты бешеный, — выдохнул Грансаль в плечо омеги. Укус все еще кровоточил и сейчас некрасиво потемнел вокруг раны. Альфа разглядывал его, а когда прикоснулся к нему губами, омега шикнул и слегка отстранился. Окончательно это сделать не позволяла сцепка. — Кто бы говорил, — омега осторожно потер шею, после чего толкнул альфу в грудь, чтобы тот лег. Грансаль зашевелился, вытянул ноги и лег на спину. Альпин устроился сверху, все еще пытаясь отдышаться. Так они и лежали некоторое время. Грансаль поглаживал длинные загрязненные волосы, но не обращал на это внимание. Ему казалось, что он знал Альпина всю жизнь, и это был самый родной человек во всем Поднебесье. Сейчас на задний план отошел Мизирин, исчезли из памяти дружки и даже родители. Ушли мысли о нежелательной свадьбе и навязанном женихе. Грансаль скосился на макушку Альпина. Это был невероятно желанный человек, рядом с которым хотелось находиться. За время течки Грансаль утвердился в собственных желаниях. — Жаль, что чувства нам продиктовала течка, — разбил Альпин в пух и прах его мечты. Грансаль вскинул бровь, немного приподнялся. — Почему ты так думаешь? — До моей течки ты не отлипал от своего любовника, а я был предоставлен сам себе. Знаю, что свадьба — это своего рода благотворительность в мою сторону. Потому что так вот случилось по моей же неосторожности. «Нет!» — хотелось крикнуть в ответ. Но Грансаль был слишком труслив, чтобы признаться во всем. — Но я и за это благодарен, — продолжил спокойно Альпин, поглаживая альфу по груди. — В эти четыре дня я почувствовал себя желанным. И этого мне хватит, чтобы дотянуть до следующей течки. — Вовсе необязательно ждать следующей, чтобы чувствовать себя желанным и нужным, — возразил Грансаль. Он был вымотан безудержным сексом. Измотанным. Но слова давались легко, ведь он не вытягивал их из себя щипцами. — Я не знаю этих чувств. Они мне незнакомы, потому что со мной такого еще не случалось. Но Альпин, я разорвал отношения с Мизирином еще до того, как узнал, что у тебя течка. Мне никто ничего не диктовал. Да, поначалу это все было браком по расчету со стороны наших родителей. Сейчас же я не знаю, что это, но точно не то, что было. — Значит… — И не думай, что я свои метки ставлю на всех омегах подряд. Ты же понимаешь, что метка навсегда. — Понимаю, — Альпин тихо кивнул. — Я хотел метку. Они замолчали на некоторое время, а когда узел ослаб, Альпин отстранился от супруга и слез с кровати, накинув на плечи легкий халат. За все это время они даже не мылись. В первый день это сделать удалось, но потом стало затруднительно. — Кстати, — Альпин подошел к окну и резко распахнул тяжелые шторы. В спальню проник яркий свет, заставив Грансаля зажмуриться. — Что за сверток на столе? — Альпин залез на подоконник и отворил верхнюю створку, впустив в помещение свежий воздух. Стояла середина августа, но ветер все еще был теплым. От услышанного Грансаль похолодел. Неужели он забыл убрать сверток с бельем в сундук? Но ведь он прекрасно помнил, что убирал. О чем омега говорил? Сев на кровати, Грансаль обратил внимание на стол и незаметно облегченно выдохнул. Альпин говорил про другое. — Разверни, — проговорил альфа, кивнув на сверток. Альпин посмотрел в его сторону. — Это мне? — Конечно. Омега еще раз скосился на предложенное ему, после чего слез с подоконника и взял сверток. Сначала он пытался прощупать содержимое через шуршащую бумагу, но потом все-таки развернул. И обомлел. В его руках была шкатулка. — Это подарок на день рождения, — продолжил Грансаль. — Ты убежал тогда так быстро, что я не успел подарить тебе. — Она такая красивая… — Альпин скользнул по морской звезде и ракушкам пальцами, очертил кончиком контур вырезанных на дереве рыбок. Раскрыв шкатулку, он погладил подушечками пальцев бархат, а потом улыбнулся. — Спасибо, Грансаль. Мне очень нравится, — сказав это, Альпин подошел к супругу и легко поцеловал его в верхнюю губу. При этом Грансаль заметил, как у того заблестели глаза. Омеге действительно нравилось. Поставив шкатулку на стол, он открыл шкаф и выудил из-под стопки белья небольшой мешочек. — Раньше я хранил драгоценности в этом. Но теперь у меня есть красивая шкатулка, — сейчас омега казался ребенком, которому подарили желанную игрушку. Он раскрыл мешочек и вытряхнул драгоценности в шкатулку, после чего отнес ее на туалетный столик. Грансаль все это время следил за ним и не мог не радоваться тому, что парню понравилось. А еще альфа ощущал себя тупицей. Около него все это время был алмаз. А он пялился лишь на оправу вокруг. — Она точно предназначалась для меня? — на мгновение в голосе омеги скользнули нотки недоверия. — Да, я ее купил специально ко дню твоего рождения, — Грансаль ответил ему спокойно. Недоверие Альпина было объяснимо. Но поправимо. Течка омеги сблизила их, позволила прочувствовать все точки соприкосновения. Теперь Грансаль знал, что Альпин любил легкие поцелуи в мочку. Ему нравилось, когда дотрагивались до его скул, приподнимали пальцем подбородок и увлекали в поцелуй. Альпин же знал теперь, что Грансалю нравилось, когда он вел ладонью от живота до шеи и прихватывал ее, прикасаясь к губам. Нравилось, когда Альпин скользил кончиками пальцев по внутренней стороне ладони. Они узнавали друг друга и сближались все больше и больше. Грансаль словно повзрослел на несколько лет и стал сознательным. Когда течка завершилась окончательно, дни потекли размеренно. Август сменился сентябрем. Непогода постепенно входила в полную силу. С каждым днем ветер становился холоднее, а дождь яростнее. Альпин со своими кинжалами переместился в тренировочный зал. Его соорудили в одной из гостевых комнат, убрав оттуда всю мебель. Кинжалов теперь было девять. Десятый так и не смогли вытащить из ствола дерева. Даже Грансаль. — А ты опасный, — Грансаль усмехнулся, наблюдая за тем, как Альпин метает кинжалы. Сам он недавно закончил фехтовать и теперь расслабленно сидел на небольшой кушетке, что стояла у окна. В ответ на его слова Альпин одарил альфу таким взглядом, что Грансаль нервно усмехнулся. В их совместной жизни многое изменилось. За столом они беседовали. На улице гуляли вместе и иногда даже брали лошадей и мчались по полям наперегонки. Лошадь Альпина звали Ше́лба. Это имя ей подходило. Она имела гордый нрав и нередко фыркала, когда к ней приближался Грансаль. Альпин объяснил, что лошадь ему подарили несколько лет назад, и он уже успел ее объездить и приручить. Шелба безукоризненно слушала его и каждый раз тыкалась мордой в плечо, выпрашивая угощение. Альпин баловал ее кусочками сахара, кобылка довольно ими хрустела. А еще Альпин решил, что пора бы альфе браться за ум. Грансаль возразил ему, напомнил про то, что закончил академию. Альпин согласно покивал, а потом отвел в библиотеку, где на столе уже лежали приготовленные книги. Их было больше десятка. Грансаль вскинул бровь. — Это все я должен прочесть? — он ткнул на стопку, повернувшись к мужу. — Ты что, это много. — Этого достаточно на первое время. Каждую из них ты не только должен прочитать, но и кратко потом рассказать мне. Я-то знаю, что там написано, — лукаво улыбнулся Альпин. Но не успел Грансаль и слова вставить в ответ, как на его губы легли тонкие пальцы. — Сколько книг прочитаешь и перескажешь, столько твоих желаний я исполню. Любых желаний, — прошептал омега на ухо, скользнув по ушной раковине кончиком языка. Грансаль покрылся приятными мурашками. Муж снова завел его одним только движением языка и парой слов. Отстранившись, Альпин усмехнулся и вышел из библиотеки. Он знал, что закинул в пруд терпения альфы крючок на крепкой леске. Теперь тот вывернется, но прочитает книги. Так оно и оказалось. Порой из библиотеки слышались отборные маты, что-то падало на пол. Но потом все стихало, наступала тишина. Иногда Альпин подходил к двери и прислушивался. С той стороны раздавался бубнеж. Еще альфа читал во весь голос, беседовал сам с собой и задавал себе вопросы, сразу на них отвечая. Альпин давился смехом и уходил от двери подальше, чтобы не привлекать своим запахом. Грансаль говорил, что хорошо чувствовал его. Как-то раз Грансаль застал Альпина перед зеркалом. Сначала ему показалось, что омега красуется. Но когда подошел ближе, то понял, что муж расшнуровал верх туники и оттянул ворот. — А это нормально? — отстраненно спросил он у подошедшего супруга. Грансаль пожал плечами. Он не знал. То место, где альфа оставил свою метку, потемнело, а от самого укуса во все стороны расползлись белые линии, подобно изгибам молнии. Метка не болела, но выглядела странно. Грансаль как-то увидел метку папы. Укус был хорошо виден, а вокруг него спиралью закручивалась белая полоса. Метка была совсем небольшой и аккуратной. Эта же, что сейчас созерцали супруги, даже пугала. — Навестим родителей, — предложил Грансаль, положив руки омеге на талию, а свою голову подбородком на плечо. — Спросим у Мигана. — Хорошо, — согласно кивнул Альпин, зашнуровывая тунику обратно. Наблюдая за этим, Грансаль остановил его, задержал за запястья. — Постой, — голос стал тише, наполнился желанием. — Я прочел три книги. — Пересказывай, — отражение омеги улыбнулось супругу. Волосы парня были убраны на одно плечо, пышные и мягкие. Грансаль скользнул по ним носом, прищурился. — Может сначала ты исполнишь желания, а потом я перескажу? — ладони уже скользили по обнаженной груди омеги. Альпин выслушал его, улыбнулся еще шире. Он медленно выгнулся, потерся ягодицами о пах альфы, дразня его. Он закусил губу, во взгляде полыхнуло пламя. А потом он резко шлепнул парня по рукам и отстранился. — Пересказывай. Знаю я тебя. Грансаль тяжело вздохнул. Он никому и никогда не позволял помыкать собой. Никому. А Альпину позволил.

***

Из-за недавно прошедшего дождя карета двигалась по дороге медленней. Супруги были в пути уже пару часов, хотя до поместья Осторф от силы часа полтора езды. Грязь на дороге стопорила движение. Кони скользили на ней, ржали и пугались вспышек молнии, которая иногда показывалась в стороне. Часа четыре назад такое мракобесие творилось и в этой округе. Супруги выехали из поместья к родительскому сразу после грозы. Вокруг колосились поля. Скоро придет пора убирать урожай. Осторф продавали этот урожай на рынках и получали за это хорошие деньги. Чтобы земля вблизи поместья Грансаля и Альпина не простаивала, они поступали именно так. Некоторую часть земель сдавали в аренду. Грансаль скользнул взглядом по мужу. Альпин снял сапоги и вытянул ноги, разместив их на ногах альфы. Грансаль периодически их поглаживал, но то и дело смотрел на парня. Альпин держал в руках сборник стихов и сосредоточенно бегал взглядом по строчкам. — Почитай вслух, — предложил Грансаль, и Альпин отвлекся от чтения. — Ты ведь не любишь поэзию, — заметил он. — Ты ведь мне ее еще не читал, — альфа пожал плечами и положил руки на ступни омеги, начав неспешно их массировать. Он знал, что Альпину это нравилось. Периодически он жаловался на боль в ногах, когда непогода разыгрывалась. Грансаль часто делал ему массаж. Вот и сейчас. Перелистнув страницу, Альпин на мгновение нахмурился, бегло прочитал стихотворение и удовлетворенно хмыкнул. — Не всегда я себя уважаю, На себя я бываю сердит. Когда прошлое я, вспоминая, Испытаю за что-то в нём стыд. В нас находят пороки нас сами, Добродетель же нужно взрастить. В жизни поле злых дел сорняками Добра всходы легко загубить. Омега читал спокойно, с выражением. Его голос был мягким, обволакивающим. Было видно, что Альпин вдумывался в то, что читал. Вдумывался и Грансаль. — Даже лучших из нас посещают Лень, тщеславие, зависть и гнев. Тех, кто им в себе быть позволяют, Заставляя жить, совесть презрев. В разрушении стихийность и буйство, И поэтому легче ломать. В созидании — труд, ум, искусство, И всегда тяжелей…* Карета подпрыгнула на кочке, Альпин прервал чтение, отвлекшись. Он выглянул в окно и дернул уголком губ. — Все, приехали. Грансаль отдернул темную штору. И правда, уже был видел холм, заросший деревьями. Еще немного, и они приедут окончательно. Грансаль не предупреждал родителей об их появлении, поэтому дети свалились к обеду, как гром среди ясного неба. Миган встретил их и обнял обоих. Он не видел ребят долгое время. Углубившись в свои чувства, они забыли обо всем, даже о мире вокруг. Подошедший Йорак оставил на макушке Альпина поцелуй, после чего пожал сыну руку. — Ну что, Альпин. Этот проныра тебя не обижает? — взрослый альфа смотрел на парня с легкой улыбкой. Грансаль знал, что отец очень хорошо относился к омеге. Но вот «проныра» немного задело. — Попробовал бы, — Альпин фыркнул. Гранс знал, что омега говорил правду. Он увидел мужа с другой стороны и точно был уверен, что тот бы ему яйца открутил одной рукой, не поморщившись. Дети приехали как раз к обеду, поэтому их проводили в столовую. На этот раз Альпин сел не напротив Грансаля, а около него. — Я смотрю, вы поладили, — Миган тепло улыбнулся ребятам, положив себе на колени белую салфетку. Слуги подали блюда и оставили хозяев обедать, покинув столовую. — Есть такое, — как бы между прочим обронил Грансаль. Он посмотрел на Альпина, взял столовые приборы. Миган улыбнулся, качнув головой. Он заметил, с каким обожанием альфа посмотрел на мужа. Разговоры за столом были обыденными. Йорак поделился с ребятами тем, что они уже удобрили первой партией удобрений землю, теперь почва будет отдыхать зимой и набираться сил до весны. Там пройдет второе удобрение, а затем высадят саженцы винограда. Мандрики заверили, урожай будет в начале следующего сентября. И чем дольше с годами виноград будет оставаться в земле, тем более станет гроздьев. Это устроило обе стороны. Грансаль кивнул на слова отца. Альпин еще поддерживал беседу, а Грансаль наконец-то почувствовал себя в таких разговорах не пустым местом. Те книги, которые Альпин заставлял его читать, приносили свои плоды. Он понимал суть разговора, мог ответить на вопросы отца. Йорак даже удивился этому и переспрашивал еще несколько раз. Грансаль про себя ухмылялся. Еще бы. Знал бы только Йорак, какие желания исполнял омега за пересказанные книги. Самым безобидным был эротический танец с последующим обнажением. Когда обед был завершен, все переместились в гостиную поближе к камину. Грансаль сел на диван в ожидании своего мужа. Но Альпин подошел к Мигану и что-то тихо прошептал ему. Тот кивнул, вместе они покинули гостиную. Грансаль вспомнил, Альпин хотел поговорить с ним о метке. — Что-то произошло? — Йорак достал сигару и закурил. Грансалю предлагать не стал. Тот, несмотря на свой характер и разгульный образ жизни, никогда не интересовался курением. Алкоголь да, но сигары — ни за что. — Ничего серьезного, — успокоил отца Грансаль. — У них свои омежьи разговоры. — Неужели я вижу взгляд и суждения взрослого человека, а не строптивого подростка, — Йорак усмехнулся, выпустив изо рта струю дыма. — Как вы живете? — Хорошо, отец, — Грансаль скрестил пальцы в замок, устроив на животе. — Альпин много читает и упражняется с кинжалами. — С кинжалами? — Йорак вскинул бровь. — Не слишком ли опасное занятие для омеги? — Он профи в этом, я тебя уверяю, — Грансаль знал, о чем говорил. Ведь он видел все собственными глазами. Альпин промазал мимо цели всего раз. В тот самый день, когда в поместье прискакал Мизирин. Кинжал до сих пор торчал из дерева. — Я очень надеюсь, что ты не водишь своих шлюх домой, — взрослый альфа прищурился. — Я разорвал все старые связи и верен Альпину, — Грансалю было странно слышать подобные слова от самого себя. Но это было правдой. После того, как он разорвал с Мизирином отношения, они больше не пересекались. Густав и Бахрас с началом осени уехали в академию, а Грансаль целиком и полностью отдался Альпину. Когда омеги вернулись в гостиную, Грансаль заметил, как блестели глаза Альпина. Омега опустился на диван рядом с ним и взял его за руку. — Позже, — тихо проговорил он, как только заметил, что Грансаль уже хотел полюбопытствовать. Альфа не стал допытываться, лишь сильнее сжал тонкие изящные пальцы. Он помнил, что Альпин музицировал. Но еще ни разу не слышал его игру. Как только они вернутся домой, Грансаль попросит омегу сыграть. В гостиной как раз пылился накрытый чехлом рояль. — Раз уж у нас такие перемены, — прервал молчание Йорак. Он почти докурил свою сигару, распространяя вокруг себя шоколадный запах. Сигара была с таким ароматом. — Мы с Мандриками посовещались и собираемся расширить торговое поле. Раньше поставки урожая производились только по Цинтерельскому графству. Теперь же мы хотим охватить зарубежье. Пункт отправления — графство Со́рэйн. Необходимо установить там связи и найти покупателей. Как думаете, справитесь? — говоря это, альфа перевел взгляд на Грансаля и Альпина. Те слушали внимательно, но в конце оба растерялись. — Ты хочешь доверить нам поиск покупателей за рубежом? — уточнил Грансаль, вскинув бровь. — Пора начать самостоятельно зарабатывать деньги для семьи. Не все же я буду давать из своего кармана, — самодовольно проговорил Йорак. Грансаль поджал губы. Но Альпин мягко сжал его пальцы своими и кивнул: — Думаю, что это замечательная идея. Грансаль справится, а я ему помогу. — В тебе я не сомневался, — согласно кивнул Йорак. Грансаль ничего не ответил. За него это сделал муж, и он был ему благодарен. Недоверие Йорака не было прикрытым, он открыто посмеивался над сыном, ведь прекрасно знал, что тот почти не учился. Поэтому Грансаль поставил себе задачу во что бы то ни стало справиться со всем и утереть нос собственному отцу. Когда они покинули родительское поместье, Грансаль все еще был мрачнее тучи. Они уехали через пару дней. Все это время он старался быть в обществе Альпина и папы. Порой он замечал, что Альпин грустил. Но стоило альфе возникнуть рядом и обнять его, как тот слегка улыбался, становился мягким и приятным. Тихим и теплым. Грансаль зарывался носом в его волосы, дышал приятным запахом. Если поначалу цветущий хмель казался слишком горьким, то сейчас в переплетении с цветением и его собственным запахом сухой древесины аромат был просто невероятным. Сам омега был таким. Он все больше и больше раскрывался перед супругом. Секс даже в обычное время без прикрас течки был потрясающим. Они выматывали друг друга и валились на постель почти под утро. — Что сказал папа на твою метку? — Грансаль решил отвлечься от дум об отце и перевел взгляд на омегу. Альпин привычно положил босые ноги ему на колени и теперь млел от легкого массажа. — Он сказал, что это совершенно нормально. Со временем она видоизменится и закрутится красивыми спиралями. Правда они охватят больше кожи и будут видны даже на шее, — омега улыбнулся от собственных слов. — У всех истинных пар так. — Истинных? — Грансаль прекратил массаж, замер, смотря на мужа. В ответ Альпин согласно закивал и лучезарно улыбнулся. Оттолкнувшись от сидения, он перелез на колени альфы и обнял его ногами. — Спасибо, что тогда принял меня и не отменил свадьбу. Мы бы не встретились по-другому. Миллионы людей мечтают найти своего истинного. А моя мечта сбылась. Грансаль смотрел на его лицо. На черные, длинные и пушистые ресницы, большие темно-карие глаза с едва заметными крапинками на радужках. На ямочки на щеках, когда Альпин улыбался. Смотрел на это все, а потом прижал к себе омегу и поцеловал его. Альпин ответил с большим удовольствием, обвил его шею руками, прижался всем телом. Секса в карете у них еще не было. И они собирались это исправить. Когда они добрались до дома, и Грансаль вынес Альпина из кареты на руках, как когда-то и думал об этом, омега приник к его груди и выдохнул. Он прикрыл глаза, а когда Грансаль занес его на крыльцо и поставил на ноги, Альпин задержался за его плечо, качнувшись. — Что такое? — лицо Грансаля тут же переменилось. Он придержал мужа за талию. — Голова закружилась немного, все хорошо, — с легкой улыбкой проговорил Альпин, тряхнул головой и направился к дверям. Грансаль пошел за ним, как вдруг заметил краем глаза какое-то белое пятно на полу. Он посмотрел в ту сторону. Придавленный ножкой стула к полу, перед Грансалем лежал лист бумаги, сложенный вдвое. Альфа вскинул бровь, наклонился и поднял лист. Внутри было что-то написано. Грансаль раскрыл его, даже не подозревая о чем-то плохом. Как он ошибался. «Густав и Бахрас были удовлетворены твоим приказом? Омега им понравился. Как и его белье» — слова на бумаге были выведены аккуратным почерком черными чернилами. Грансаль пробежался по строчкам несколько раз, чувствуя, как с каждой секундой внутри него все холодело больше и больше. Волосы на голове встали дыбом, а пальцы на такой записке побелели и скомкали ее. Мало было скомкать. Грансаль торопливо разорвал послание. — Грансаль? Ты где застрял? — послышался голос Альпина изнутри дома. Он стоял на лестнице и ждал супруга. Грансаль хватал воздух ртом, но как только услышал голос мужа, тут же вскинулся. — Иду, — ответил он, убрав обрывки бумаги в карман, стараясь не проронить ни одного кусочка. Кто мог написать подобное? Густав и Бахрас в академии. Мизирин… Грансаль не знал, умел ли омега вообще писать. Ведь он был простолюдином. Всю правду знали только они четверо. Были ли свидетели изнасилования? Парни бы сказали. Грансаль зашел в дом и закрыл дверь. Пока омега плескался в купальнях, альфа сжег обрывки бумаги над свечой в своем кабинете. Потом открыл окно и проветрил. Он присоединился к Альпину и любил его так сильно, что вода из одной купальни выплескивалась на пол, на стенах остались брызги. Даже когда они легли спать, думы о подброшенном письме не исчезли. Грансаль кусал губы, смотрел в потолок и прижимал к себе уснувшего омегу. Стоило только подумать, что Альпин мог найти это письмо и все узнать, как тело покрывалось липкой противной пленкой неприятного пота. Грансаль совершенно не желал этого. А, быть может, он зря беспокоился? Вдруг Альпин поймет его? Ведь по сути Грансаль сказал дружкам только оставить его в непристойном виде. Он запретил им и пальцем его трогать. Парни проявили самовольство. Грансаль посмотрел на спящего на его груди Альпина, убрал черную прядь с его лица. Нет. Омега не должен ни о чем узнать. Никогда. Наутро Грансаль, сославшись на дела в столице, оседлал коня и ускакал из поместья. Но он направился не в сторону Юзилира, а поскакал к поселку. Найти незнакомого омегу не составило труда. Грансаль дал ему пару монет и попросил пойти к дому Мизирина и узнать у его братьев, где тот сейчас. Подосланный омега быстро вернулся. Выудив у альфы еще монету, он ответил, что Мизирин покинул родительский дом еще в начале августа и уехал на поиски работы. Куда неизвестно. Но в Цинтерельском графстве было несколько крупных городов. Грансаль задумался. Нет, это не мог быть Мизирин. Или… Покачав головой, Грансаль все-таки поскакал в Юзилир и к вечеру привез оттуда Альпину сладости и еще несколько кинжалов в подарок. — Ты ездил туда только для того, чтобы привезти мне это? — Альпин вскинул бровь, держа сумку с гостинцами. Альфа пожал плечами. Но Альпин тут же тепло улыбнулся ему, а потом сделал несколько шагов назад, поманив к себе пальцем. И Грансаль пошел.