Бродячий Пёс

Дазай и Мори смотрели друг на друга как два диких драчливых кота. Раньше Накахара часто был свидетелем их попыток в диалог, со стороны почти всегда исключительно профессиональных, на деле же — дисфункциональных, с лезвиями наголо, пахнущих кровью. Он почти слышал свист скальпеля и грохот пуль — у Огая никогда не дрожали руки, а Осаму был удивительно метким стрелком. Не к месту и не по делу Чуя вспомнил, как однажды тот из любви к искусству положил двенадцать бойцов токийского синдиката выстрелами в лоб, точно между бровей, будто мерил по линейке. Все двенадцать раз. За полтора года до этого, когда они ещё были мало знакомы, а Накахара умел удивляться, снял с крыши двух вражеских снайперов. Что про снайперов, вероятно, говорило больше, чем про него, но как по мнению Чуи, типу вроде Дазая хватало и космической башковитости вкупе с устрашающей для любого другого эспера способностью, чтобы выделяться. Стрелять вообще было необязательно, когда твой напарник Чуя, но про кого мы говорим. У него было много подобных воспоминаний про Дазая, одно цеплялось за другое, и вся его болезненно точная, как лоскутное одеяло, память порой мешала спать по ночам. Эти двое стоили друг друга, но Чуя не имел ни малейшего понятия, с чего они начали. Послушать всех вокруг, так Дазай Осаму из воздуха материализовался в кресле Исполнителя в плаще с плеча босса, но не нужно было быть гением, чтобы понимать — история их началась задолго до убийства старика и началась она плохо. Дазай не таил обиду просто так, не вынашивал бы он в себе этой кислой ярости, иди речь о ком-то чужом, давно безразличном. За колючими диалогами таилось нечто личное, у Дазая было много шрамов, о которых Чуя не знал ровным счётом ничего и, признаться, весьма смутно представлял, как сам он отреагирует, окажись Мори им виной. Он был верен боссу до самого конца, он не разбрасывался словами, но преданность перестала быть его всем, как только появился Дазай. Поступаться собственными принципами Чуя считал ниже своего достоинства, но с момента их знакомства всегда знал, что точно может. Доказывать делом не хотелось, не сейчас, когда они ходили по краю, а у всех них были куда большие проблемы, чем личные обиды. Поэтому Чуя негромко прокашлялся, почти брякнул: «Ну всё, брейк», и подался вперёд. — У нас к вам просьба, босс. Дазай, ладонями опиравшийся на спинку кресла позади него, цокнул. — Настоятельная рекомендация, — поправил он, и Накахара, закатив глаза, махнул рукой. — Нам нужен свободный тренировочный ангар, Пёс, неделя времени и Анго. Озаки изумлённо выдохнула, Мори заломил бровь, а Чуя чуть было не обернулся на почти наверняка ухмыляющегося Осаму. Уж мог и предупредить, дабы Накахара не выглядел хотя бы испуганным, пусть и потерявшим дар речи. — Поясни, — коротко потребовал Мори. — Ну же, не разочаровывай меня, — протянул Дазай, обошёл кресло и сел на подлокотник. — Нам нужно время, место, егерь, нейромост и достаточно безжалостный, чтобы согласиться на это, механик. На что? — Что взамен? — Стабильный нейромост и контролируемая Порча. — Чуя неуютно поёрзал в кресле и всё-таки повернулся к Дазаю лицом. — Я выпущу Арахабаки в егеря. — Нет! — крикнула Коё. Чуя, в душе, вместе с ней. Осаму смотрел точно ему в глаза, почти не моргая, видел, совершенно точно видел затопивший голубую радужку ужас, смотрел, ничуть, ни капли не осуждая, будто бы и правда… Понимал. Боги, кого Накахара обманывал. Он понимал. Он знал, что делал. Если и был в этом здании тот, кто всегда знал, что делал, так это Дазай. — Сколько можно? —  почти шипела Озаки. — Угробишь всех нас в попытке доказать, что всемогущ? Пожертвуешь им в угоду собственной… — Коё, — перебил её Накахара, и наметившая в уголках губ Дазая искренняя улыбка стала лучшей наградой. Моргнул, злясь и на себя, и на него, и посмотрел на наставницу. — Это наше решение. — Ваше? Не неси ерунды, ты слышишь об этом впервые! — Да. —  Озаки всплеснула руками, и Чуя поспешил добавить: — Он обсудил бы сперва со мной, не будь он уверен в моём согласии. Звучало довольно громким заявлением для кого-то вроде них со всей их историей и привычкой Дазая замалчивать примерно восемьдесят процентов своих планов на других людей, но были вещи, в которых Накахара вроде как теперь не сомневался. Вот уже неделю как, не очень-то и долго, но эй! Об этом знал только он. — Да что ты, — огрызнулась Озаки. — Тихо, — пресёк дальнейший спор Мори, что так и продолжал буравить взглядом почти неуместно довольного бывшего подопечного. — Гарантии? — Того, что выгорит? — беспечно откликнулся Осаму. — Никаких. Я уверен в Чуе и в себе, но экстраполировать поведение Арахабаки в компактном… — Гадёныш смешливо улыбнулся, стрельнув взглядом в Чую. —  …Объекте на пятидесятиметрового егеря не могу, мы ни разу не пробовали. Зато точно знаю, что во время дрифта мне не нужно касание, чтобы управлять ситуацией — я удержу его внутри, за базу можешь не переживать. — Риски? — в том, как босс экономил слова, будто платил за них из общего бюджета, чувствовалась вся серьёзность ситуации. — Пёс сделан из легкого сплава, рискуем при тренировке смять обшивку, но в сознании Чуя контролирует гравитацию лучше, чем собственное тело — ставлю на его деликатность. Если всё пойдёт по плану, возможно, нужны будут чуть большие сиесты между рейдами.  А нет, так твоя взяла. Прозвучало обвинением. В общем и целом так, словно Мори только и ждал их провала. Босс постучал ногтями по дубовой столешнице, прищурившись, глянул на бывшего дознавателя. И негромко цокнул. — Поумерь свой подростковый пыл: в моих решениях мало личного. Была здесь, безусловно, предыстория, которую Чуя не знал: произнесённые боссом далее слова звучали бы весомее, понимай Накахара, о чём речь. — «Возможность построить целый мир на фундаменте глупых решений». Так ты тогда, кажется, сказал, — отозвался Дазай. — Да или нет? Вот теперь они с Коё здесь, наверное, действительно казались лишними, но деваться было уже некуда. В глазах Дазая, до сего момента абсолютно расслабленного, загудела лютая стужа. Воздух вокруг немного задрожал, и на мгновение показалось, будто само пространство потянуло от края к центру: так все остальные описывали способность Осаму — зияющая пустота по центру, чёрная дыра, огромное ничто на кончиках пальцев. Так они про него говорили: Накахара ощущал лишь прохладу и лёгкость. Долгожданное облегчение после океана боли. Он никогда не был объективен, но правда заключалась в том, что никто из них не видел, что тот в действительности может, когда спускает себя с поводка. Возможно, Мори знал. Потому и кивнул. Коротко, будто и не было всего этого разговора, а его согласие на безумную авантюру изначально подразумевалось. Только покинув офис главы северо-восточного подразделения, Чуя расправил плечи. Скривил губы в ответ на галантно пропустившего его вперёд в кабину лифта Осаму, и тут же похвалил себя за умение держать лицо. Потому что раздавшееся в тишине «Я действительно спросил бы, не будь я уверен» куда больше походило на слуховую галлюцинацию, нежели на реальность. — Я знаю, — легко ответил он, стоило дверцам лифта открыться. Дазай сбился с шага. Если все они каким-то чудом выживут, их не поработит инопланетная цивилизация, а сугубо личные треволнения всё ещё будут казаться чем-то значимым на фоне творящегося вокруг дерьма, он таки сможет указать в резюме: «Могу застать Дазая Осаму врасплох». — Анго, солнце!.. В конечном итоге он был уверен: тот был более чем способен довести до ручки даже ползущих из океана чудищ.

***

Чуя никому и никогда не рассказывал, как он на самом деле познакомился с Сакагучи Анго. Во-первых, никто не спрашивал. Во-вторых, история не стоила примерно пожизненных насмешек Дазая, так что тот факт, что и сам Анго не находил её достаточно забавной, чтобы рассказать им с Сакуноске за стаканом виски в Lupin, был Накахаре только на руку. Совершенно банальная сделка на Хоккайдо тогда грозила обернуться полнейшим провалом: Чуя едва оперился в мафиозный костюм, как Мори отправил его на исключительно Самостоятельную и Ответственную встречу с местным барыгой. Ерундовое дело, спроси его кто теперь, фуфло там было разжиревшее, а не барыга, но у Накахары на тот момент с искусством дипломатии было плохо, ещё хуже — с достойной рожей при плохой игре и совсем паршиво — с умением угрозу обернуть в красивую обёртку. К тому моменту, как он уже готов был, вопреки приказу, перейти от слова к делу, в разговор вмешался прилетевший следом за ним клерк. Ну, Чуя так думал. Костюм, белый воротничок дорогущей рубашки, очки — никто бы его не осудил. — Прошу нас извинить, Сато-сан, — проговорил он. — Накахара новенький, но перспективный, пока учит алфавит. Может, продолжим в офисе? В офис Чую не пустили, его бордовую рожу и праведный гнев оценить было некому, а про ванильную дружбу «клерка» Анго с Дазаем он узнал немного позднее. Теперь Сакагучи стоял напротив на мостике. Выслушав Осаму, очень долго тёр очки салфеткой из микрофибры, затем педантично сложил её вчетверо и спрятал в карман. Застегнул тот на молнию и только после посмотрел на них. — Правильно ли я понял? Ты хочешь, чтобы я проконтролировал нейромост, пока ты резвишься с Порчей верхом на пятидесятиметровом роботе в полном людей и взрывоопасных веществ ангаре под завывания Питера Габриэля? — Не смеши меня, — отмахнулся Дазай, усаживаясь в чужое кресло, и тут же застучал по клавиатуре. — Ты включишь нам Тейлор Свифт. — М-м. А ты понимаешь, — обратился он Чуе, — что он буквально просит меня проконтролировать нейромост, пока он резвится с Порчей верхом на пятидесятиметровом роботе в полном людей и взрывоопасных веществ ангаре под Shake it off? — Надеялся на Питера Габриэля, — хмуро буркнул Накахара и плюхнулся во второе кресло. — Супер, — Анго уселся напротив монитора, поправил наушник и, выждав пару мгновений, покосился на них. — Прямо сейчас?.. — Обещаем не шалить, — ничуть не убедительно заверил Дазай. — Нам нужен стабильный нейромост, пока обойдёмся стреноженным монстром. А, к этому Накахара готов не был. Посмотрел на Осаму с очевидной опаской и неловко кашлянул. — Сейчас? Дазай беспечно пожал плечами. — Просто пощекочу Арахабаки пузико. Почешу за ушком. — Натолкнулся на, должно быть, не впечатлённую морду Чуи, и уже мягче пообещал: — Сегодня без демонстрации. Всё произошло слишком быстро, мне нужны информация и невредимый ты. — Ну охренеть, — как будто бы заскучав, прокомментировал Анго, и вот теперь Накахара всё же покраснел. Огляделся вокруг и, надеясь сбежать из-под пристального взгляда, вскочил с места и уверено зашагал к егерю. — Жду в кабине, — бросил он, торопясь прочь. Негромкое бормотание Сакагучи он уже не разобрал, как, впрочем, и тихий ответ Дазая. Два пустых доспеха и платформа под ногами вмиг избавили его от нахлынувшего было смущения, вместо одолевшей его неловкости под грудью засвиристела очевидна тревога. Во рту стало совсем сухо, а сорвавшийся против воли с губ вздох вышел стыдно рваным. Он потёр одну ладонь о другую, зажмурился, тщась стереть отпечатавшуюся на обратной стороне век уродливую рожу монстра и едва не поддался позорному желанию попросить у Дазая отсрочку, как вдруг к макушке прижались знакомые губы, а волос коснулось тёплое дыхание. — Порядок? — спросил Осаму, обвивая его руками за пояс, и Чуя, неубедительно дёрнувшись прочь, покосился на закрытую дверь. — Анго… — Не видит нас и не слышит. Итак? Позволив себе секунду слабости, Накахара прислонился спиной к чужой груди и накрыл ладонью сцепленные у себя на животе руки. У разницы в росте в целую голову была масса минусов, но и очевидные преимущества он отрицать не мог. — Боюсь до усрачки. Губы Осаму прижались к бьющейся на шее жилке, а руки стиснули так, словно стыдное желание вплавиться друг в друга, да так и остаться одним большим и нелепым монструозным существом, приходило в голову и ему тоже. — Веришь мне? «Да, чёрт возьми». — Да. Дазай удовлетворенно и щекотно мурлыкнул ему прямо в ухо и, смешно и нелепо поцеловав его в висок, отстранился и принялся надевать доспех. — Секс, говорят, сразу после нейромоста умопомрачительный. — Боги, избавь меня! — послышался голос Анго из динамика шлема, и Накахара, он был уверен, покраснел по самую макушку. Торопливо оделся, пряча алеющие щёки под шлемом и ловчее, чем в первый раз, встал на платформу. — Сбрасываю вас, — услышал он в наушнике. — Немягкой, блядь, посадки. — Активация протокола межпилотной связи. — Свет в кабине снова погас, светился только лицевой дисплей шлема и совсем немного — поселившаяся в груди радость. — Активация нейросинхронизации. Три, два… Один. В этот раз Арахабаки ждал. И, вот же ж новость, Дазаю он обрадовался куда больше.