С вами и всегда

Всю ночь и весь день Питер пытался понять, что произошло с ним самим, с мистером Старком и со всем этим гребаным миром. Возможно, это началось, когда Питер забыл о дне рождения ранее любимой девушки, возможно — когда мистер Старк стал интересоваться им больше, чем кто-либо, хотя, если быть честным с самим собой, то Питер влюбился в Энтони, когда тот вперые опустил свои авиаторы на том приеме. Паркер сжал в руке первый попавшийся кусок бумаги, когда в его голове прозвучало слово «влюбился». — Мистер Паркер, все в порядке? — преподаватель истории тот самый мистер Томпсон. Питер посмотрел на жертву собственной вспышки — ею оказался его модульный тест о Великой депрессии. И все еще не заполненный. — Извините, у вас не будет еще одного экземпляра? — спросил он и получил на руки идеально ровный распечатаный лист. — Спасибо, извините еще раз. — Он отдал свой помятый. Все свободное время Питер, запершись, сидел в мастерской. Разбирал и собирал корпус реактора, что вручил ему мистер Старк. Сколько бы он не думал о том, как бы сделать те же детальки в миниатюре и всунуть туда палладий (который он, даже не имел представления, откуда доставать), ничего не выходило. Паркер только и думал о том, что произошло на этом самом столе неделю назад. Конечно, Питеру следовало бы вернуться в лабораторию Старка, узнать об их с доктором Беннером проекте, возможно, начать новый. Но ему было легче прятаться в лаборатории, потому что боялся встретиться взглядом с Тони и увидеть в них ровным счетом ничего. Не так было страшно увидеть в них испуг, отвращение, презрение. Ничего не было страшнее безразличия. На восьмой день затворства телефон Питера затрещал стандартным звонок, предупреждая о звонке точно не Нэда или кого-то из родителей. Паркер с опаской взглянул на смартфон, боясь увидеть имя мистера старка на экране, но звонил не он. — Да, доктор Беннер, — Паркер зажал трубку плечом у уха. — Извините, — он продолжил собирать маленькие детальки с таким трудом высеченные из титана, — я себя неважно чувствую. — Продолжил оправдываться Питер, когда оригинал конструкции реактора Старка загудел. — Новое исследование? — Питер испуганно убрал руки подальше от него и гудение прекратилось. — О бета-частицах? — он вернул руки в то же положение и гудение снова раздалось по мастеркой. — Да-да, со связью перебои. Так когда мне подъехать? — Питер поднес к оригиналу реактора свой прототип, но ничего не случилось. — Да, я наслышан о его работе. — Паркер взял в правую руку рекатор и начал его рассматривать. — Хорошо, я буду завтра разбираться с теоретической частью диссертации доктора Хайба в вашей лаборатории, но… — когда Питер переложил конструкцию в левую, он вдруг загудел настолько, что связь прервалась полностью и юный изобретатель выронил телефон из-под уха. — Что же с тобой? — прошептал Питер, откинув реактор на стол. А весь следующий день Питер прилежно вчитывался в работу известного японского ученного, изучая все детали, необходимые для эксперемента. В лабораторию он буквально прокрался, что у него действительно получилось. Получилось у него и сосредоточить себя на громком заявлении в мире науки о бета-частицах, не отвлекаясь на мысли о мистере Старке или его взбесившемся вчера реакторе. По возвращению домой он планировал разобраться с причиной такого странного поведения пустого реактора. Но перед этим предстояло выбраться таким же незамеченным из лаборатории Старка. С чем у него возникли проблемы. — Питер, решил все-таки появится? — Энтони стоял на пороге кабинета доктора Беннера, когда Питер только собирался из него выйти и уже приготовился быть как тень, чтобы его не заметили. — Д-да, — заикаясь ответил он. Не то от смущения, не то от испуга. Старк зашел внутрь и прикрыл за собой дверь. Это, казалось, не предвещает ничего хорошего, но его глаза не были пустыми, из-за чего, конечно, Паркеру было намного легче. — О том, что случилось, я пришел поговорить об этом, — мистер Старк замолчал, глядя в пол и опираясь на стол, заваленный мелкими инструментами. — Я… Мне кажется, это было плохой идеей. Ты хороший парень, я уверен, что у тебя большое будущее и много чего интересного ждет тебя. Я не хочу забирать этого. — О чем вы, мистер Старк? Что вы можете забрать у меня? — Паркер искренне не понимал его. — Много чего, — усмехнулся Тони. — Новые знакомства, путешествия и много другого, — Энтони закусил губу. — Я так стар для тебя, а ты сможешь быть с кем угодно, как угодно, сколько и когда угодно. Я не хочу становиться для тебя якорем, держащем на одном месте и не давая исследовать новое. — Если это единственная причина, которая стоит между нами, то вам следует ее отбросить, — Питер шагнул на встречу мистеру Старку. — Если я могу быть с кем угодно и сколько угодно, то я хочу быть с вами и всегда. Мистер Старк поднял скептически-ироничный взгляд на младшего. — И не смотрите на меня так, вы самый яркий человек в моей жизни и, я уверен, единственный кто может дать мне возможность узнать все, — прошептал Паркер. Вдруг в лаборатории раздался смех. Это был Тони. Он рассмеялся, прикрывая рот рукой. И лишь когда успокоился, объяснил растерянному Паркеру. — Даже не знаю, кто из нас более драматичный, — он шагнул на встречу младшему и оказался прямо перед ним. Его губы находились на уровне губ Питера, стоило ему лишь наклониться — Надеюсь, что обойду вас хоть в этом, — усмехнулся Питер, выдыхая прям в приоткрытый рот Тони. — Не пожалей о своих словах, Паркер, — серьезно ответил мистер Старк, имея в виду явно не последние слова своего стажера. Казалось, что жизнь делилась на до и после этого разговора, но почему-то все вокруг делали все то же, что и до. Почему-то мир Питера переливался новыми красками, он изменился полностью, но люди вокруг почему-то этого не понимали и вели себя обыкновенно. Для Паркера все было необыкновенно, любая рутинная мелочь заставляла все тело чуть ли не сиять от счастья. Это заметили только Нэнси, Лили и Хэппи, ведь, казалось, только они по-настоящему обращали на него внимание после того, как он отказался от тусовок в пользу стажировки. — Ты сияешь, — за завтраком утвердительно сказала Лили. — Есть причины? Питер не знал, может ли он довериться ей, но казалось, что она никогда не осудит его, как кто-то другой мог. — Да, есть, — улыбаясь в свой омлет сказал Питер. — Это мистер Старк. — И что же мистер Старк такого учудил? — догадываясь уточнила Лили. — Мне кажется, он влюбил меня в себя. — Так я и думала, ты и малышом твердил, что выйдешь за него замуж, так ты к нему привязался, — рассмеялась Лили. — Странно, что ты этого не помнишь. — Почему он больше не заходит к нам? — спросил Питер. — Нэнси говорила, что раньше он близко дружил с родителями. Лили вздохнула. — Они считали, что он забивает тебе голову физикой. Тебе было всего пять, но ты уже знал азы физики на уровне шестиклассника. Твои родители не хотели, чтобы ты отвлекался от учебы и думал о том, чего тебе знать было необязательно. К тому же ты слишком сильно к нему привязался, и мистер Паркер запретил ему общаться с тобой. — Ясно, — в голове Паркера пролетело тысячи мыслей о всех моментах, связанных с Тони. Выходит, влюбился он в него гораздо раньше, чем Тони представился ему пару месяцев назад. Что чувствовал он, когда тот, кому он открыл мир физики, стал его гуглить, потому что не помнит ничегоз. Должно быть его сердце было разбито, ведь он очень много вложил в него. Наверное, на фестивале в Бостоне, он тоже был с конкретной целью. Боже, сквозь его жизнь Тони Старк прошел красной нитью, и все что у него есть сейчас — его заслуга. Да как он вообще мог говорить, что мог держать его на месте, если он уже открыл для него целый мир! Следствие по делу взбешенного реактора продвигалось медленно, а точнее никак: тот то вовсе не гудел, то гудел постоянно. Только спустя неделю, до Питера дошло, в чем причина. И, к сожалению, случилось это во время злосчастной истории. — Мистер Паркер, вы точно в порядке? — спросил мистер Томпсон, когда Питер с громким «Точно!» ударил ладонью по парте. После уроков Питер позвонил доктору Беннеру с извинениями по поводу сегодняшнего пропуска. Он побежал домой в лабораторию. Тут он снял свою фенечку, которую получил в подарок от персонала дома, и аккуратно высвободил шестеренку. Забыв о мерах предосторожности, парень положил ее внутрь реактора — и тот резко загудел, а шестеренка засветилась нежно-голубым, щипцами он тут же выковырял ее и откинул подальше от реактора. Сердце неистово билось. Он не мог поверить в это. — Питер, веди аккуратней, я понимаю, что мне и так жить не очень много, но у тебя же вся жизнь впереди! — Тони вжал пальцы в панель своей машины. — К чему такая спешка?! — Увидите, мистер Старк. Они оказались далеко за городом, когда Питер остановился. Уже темнело, но лампы вокруг, которых было не сосчитать, стояли все еще без света. Парень взял наставника за руку и повел вверх по холму, куда сходились все линии передачи электричества этих ламп. Он подсвечивал себе путь фонариком на смартфоне. Тони не задавал вопросов, пусть их и было тысячи. — Мистер Старк, — сказал Питер, когда они оказались рядом с блоком, соединяющем все лампы. — Пусть и случайно, но я кое-что сделал с вашим реактором, не используя токсичный палладиум. — Ты сомневаешься в моем выборе материала? — уточнил Старк. — Неа, что вы, я предлагаю альтернативу, — Питер улыбнулся, а затем достал из кармана шестеренку, слегка больше той, что подарили ему его домашние. — Только гляньте! Питер пальцами закрепил внутри реактора эту шестеренку, тот вмиг загудел, освещая несколько гектаров полей невероятно ярким светом. Тони невольно открыл рот, оглядываясь вокруг. — Что ты туда засунул? — спросил он, не отрывая взгляда от полей. — Вибраниум, — ответил он. — Мне подарили его Лили, Нэнси и Хэппи. Я не знал, где его можно достать, но синтезировал сам. Мистер Старк перевел взгляд на своего стажера и не сдерживая восхищения прошептал: «Откуда ты только такой взялся…». «Мне кажется, то, кем я являюсь, ваша заслуга, мистер Старк», — прошептал он в ответ, взяв за руку, самого важного человека в своей жизни.