say it's okay when it's not

Его ноги продолжали двигаться, а мышцы были напряжены, но Лука не мог остановиться. Ему не хватало дыхания, пот градом катился по его шее и спине, а прилипшие ко лбу волосы мешали видеть. Его сердце билось так громко, что кроме его стука он ничего не слышал. Ему нужно было двигаться быстрее, двигаться вперед, пусть он и не знал, почему. Он чувствовал кровь во рту, а все его тело трясло. Он опустил взгляд и понял, что у него исчезла обувь. Его ноги были в ранах, и каждый шаг причинял все больше боли. Ему необходимо ускориться. Лука начал кашлять, его тело затрясло сильнее, и он запнулся о собственные ноги. Он упал, и обязательно расшиб бы лицо о землю, но успел выставить вперёд руки в последний момент. Лука закричал между приступами кашля, чувствуя, как на ладонях содрало кожу. Он опустил взгляд на кровь из ран на ладонях, куда уже успела попасть грязь с земли. Его руки были грязными, в крови, и их жгло от боли. — Только посмотри, какой ты жалкий, — Лука поднял взгляд и его глаза расширились от удивления, когда он заметил Хлою, нависшую над ним со злорадной улыбкой на лице. — Прости, — выпалил Лука. Казалось, что он пропускает эти слова через сотню ножей в его горле. Ухмылка исчезла с лица Хлои, он наклонила голову и фыркнула. — Слишком поздно, — сказала она и Лука заметил, как что-то сверкнуло в ее руке. Она подошла ближе и обнажила нож. Лука резко выдохнул, пытаясь отползти подальше от нее. Все его тело застыло от страха. — Ты заслуживаешь смерти, — она стояла прямо над ним, занося нож для удара. Лука закрыл глаза, пока его подбородок дрожал от страха. Она собиралась убить его, и ему ничего не оставалось, кроме как ждать своей смерти. Повисла напряжённая тишина, наполненная ожиданием, а затем рядом с Лукой раздался грохот. Вместе со звуком вокруг поднялась пыль. Лука моргнул, открыв глаза, и откашлялся. В паре сантиметров от него упало пианино. Поначалу показалось, что от Хлои не осталось и следа, и Лука задумался, куда она могла деться. А затем он увидел кровавое предплечье, торчащее из-под пианино, и ладонь, ослабившую хватку на ноже. Он нервно выдохнул. В конце концов, Лука нашел в себе силы двинуться, и он встал, стряхивая с себя пыль. Затем он подошёл к пианино. Некоторые клавиши поломались и отвалились из-за падения, но Лука посчитал, что есть в этом что-то красивое. Он коснулся дрожащими руками пианино и начал играть мелодию, засевшую глубоко у него в подкорке. Он позволил знакомой мелодии защитить себя от всех опасностей в мире. Ему больше не нужно было бежать, он мог остаться здесь навсегда. Играя возле мертвого тела Хлои.

***

Лука распахнул глаза, чувствуя, как по телу стекает пот. Ощущения после такого безумного сна были не из лучших. Его правая рука отзывалась болью, и он понял, что она была сжата в кулак. Было бы удивительно, если бы его пальцы вдруг исцелились, учитывая, как сильно им досталось. Он расслабил больную руку, проводя здоровой по лицу. Ему действительно приснилось, что Хлоя была раздавлена пианино. Это и правда происходило у него в голове. Миленько. Лука простонал и потянулся за своим телефоном, лежащим на тумбочке. Время близилось к одиннадцати утра. Он задумался над тем, когда успел уйти Элиотт. Произошло ли это, когда он только заснул, либо же Элиотт ушел рано утром. Он начал прокручивать в голове весь их вчерашний разговор, откидываясь на подушку. На постельном белье остался чужой запах, и по какой-то причине у Луки что-то переворачивались в животе от этого. Он постарался не думать об этом. Многое произошло, многое было сказано. Они были друзьями недолго, но Лука уже чувствовал, как крепко привязан к Элиотту. Он не боялся своих секретов и своей уязвимости. Возможно, Элиотт чувствовал тоже самое. Это все между ними было чем-то новым и это можно было легко разрушить, но Луке бы не хотелось терять этой связи. Он видел Элиотта в своем будущем наравне с Яном и остальными своими друзьями. Но было в их дружбе и то, что ему хотелось оставить лишь для себя. Звучит эгоистично, но это правда. Ему бы не хотелось, чтобы Элиотт был со всеми таким открытым, потому что Лука понимал, что он сам может быть таким откровенным только с ним. В какой-то степени он был откровенным и с Яном, но с ним все было по-другому. И это все пугало Луку, потому что он не мог сравнить их с Элиоттом дружбу ни с какой другой, но в то же время ему было мало ее. Ему изо всех сил хотелось верить, что это взаимно. Что Элиотт находит успокоение лишь в его присутствии. Погрузившись в мысли об их с Элиоттом дружбе, Лука на секунду забыл о том, что произошло в школе, и что его ждало впереди. Пока что он мог занять себя более приземленными вещами. Вещами, которые в будущем могли бы помочь ему почувствовать себя целым. Лука вылез из постели и неохотно поплелся в ванную. Он остановился на полпути, когда услышал смех, доносящийся с кухни, и прищурился. Он было собирался проверить, что там происходит, но вовремя вспомнил, что собирался опустошить свой мочевой пузырь. Когда он вышел из ванны, с кухни все ещё были слышны голоса, и Лука оказался сбитым с толку, потому что он знал, кому принадлежали голоса, но не мог представить этих людей в одном помещении. Он приблизился к кухне, а затем как вкопанный остановился у порога, когда увидел за столом Элиотта, сидящего рядом с Манон, пока Мика готовит кофе. Они болтали и что-то жевали, явно чувствуя себя комфортно друг с другом. Элиотт не чувствовал себя лишним, и это удивило Луку. Он был сбит с толку. Элиотт был первым, кто повернул голову и заметил Луку, на его лице моментально проявилось удивление, но быстро сошло. Он кивнул Луке, мягко улыбаясь, и Лука почувствовал, как его щеки начинают краснеть под пристальным взглядом. Лука прошел на кухню прямо к одной из кружек, в которую Мика только что налил кофе. — Доброе утро, — произнес он, обхватывая кружку руками, чтобы согреться. Мика в шоке смотрел на него, а Манон хмыкнула со своего места. — Только посмотрите на него, он проспал, оставил своего гостя в одиночестве и украл то, что ему не принадлежит. Не то, чтобы мы недовольны, скорее наоборот, — последние слова были обращены к Элиотту, и Лука приподнял бровь. — Прекрати флиртовать с моим гостем, — сказал Лука и Мика хмыкнул. — Я не пытаюсь, я флиртую. Если не я, то кто? Лука закатил глаза. — Я уверена, что есть много желающих, — вмешалась Манон с довольной ухмылкой, и Лука взглянул на Элиотта, который внезапно занервничал. — Прости, что я проспал так долго и оставил тебя наедине с этими гиенами, — извиняющимся тоном произнес Лука. Он бы не стал спать так долго, если бы знал, что Элиотт никуда не уйдет, но это уже не имело значения. — Эй, вы, — обиженно произнес Мика, толкнув Луку плечом. — Да ничего страшного, с ребятами было весело, — искренне ответил Элиотт, улыбаясь, и Лука невольно улыбнулся ему в ответ, абсолютно забыв о существовании Мики и Манон. — Знаете, я, пожалуй, пойду в гостиную, — произнесла Манон, и эта фраза заставила Луку очнуться и озадаченно поднять на нее глаза. Она посылала Мике многозначительные взгляды, а Лука просто смотрел на него. Мика сдвинул брови в замешательстве, пока не поймал на себе взгляд Луки и в его глазах проскользнуло понимание. — Да, ты права. Пожалуй, сейчас самое время пойти в гостиную с тобой и только с тобой, — Мика подмигнул, взял две кружки кофе и вышел из кухни, покачивая бедрами. Манон вышла за ним, а Лука остался совершенно сбитым с толку. И он был рад узнать, что Элиотт выглядит не менее потерянным. Лука сел на место Манон и поставил кружку на стол. — Я не думал, что ты останешься, — пробормотал он, глядя на свой кофе. — Но ты ведь попросил меня об этом? — напомнил Элиотт мягким голосом. Лука поднял на него взгляд и заметил, что Элиотт уже смотрит на него в ответ. — Извини, что не отпустил тебя домой, — смущенно произнес Лука и Элиотт приподнял бровь. — Если бы я не хотел оставаться здесь, то давно бы ушел. Давай обыграем все так, что я захотел побыть эгоистом и остаться с тобой еще ненадолго, — Элиотт выглядел смущенным, и Лука прикусил нижнюю губу. Лука помнил, как им было весело, когда он остался на ночевку, а затем провел весь день с Элиоттом. Он ясно мог видеть, как эти воспоминания отражаются в глазах Элиотта. Должно быть, он думал о том же самом. — Хочешь поесть чего-нибудь? — спросил Лука, водя пальцем по краю кружки. Губы Элиотта подернулись и он кивнул.

***

Возможно, запереться в квартире на выходные было и хорошей идеей, ровно как и забыть обо всем, что происходит вокруг, но из-за этого он был совершенно не готов к тому, что его ждало в Инстаграме, когда он впервые открыл его в понедельник. Его отметили во многих неприятных публикациях, люди писали слова, которые задевали его, да и в целом это было не лучшее начало дня. У него промелькнула мысль о том, чтобы удалить свой аккаунт и создать новый, но потом он понял, что не хочет, чтобы люди пытались связаться с ним каким-то другим способом. Опять же, побеждал его способ игнорировать проблемы пока они не исчезнут, и он просто попытался заблокировать столько людей, сколько мог. Конечно же от прочитанного у него пошли мурашки по коже. Количество отвращения, насмешек и угроз порой вводило в ступор, и на какой-то момент Лука задумался над тем, насколько безопасно для него будет появляться в школе, но что не убивает, то делает сильнее, верно? В итоге перед тем, как пойти в школу, он жутко паниковал и его дважды вырвало. Так что ему оставалось лишь принять реальность. Он натянул капюшон, чтобы избежать любого зрительного контакта, пока не доберется до своих друзей. Было странно видеть их после всего того, что он им наговорил в прошлый раз. Они все пытались связаться с ним на выходных, Ян с особой настойчивостью, но Лука просто сказал, что ему нужно время побыть одному и он будет в порядке. Он извинился за сказанное в прошлый раз и попросил Элиотта передать всем, что у него все хорошо. Он обещал передать и Лука ему верил. — Привет, — произнес Лука, подходя к ним. Трудно было смотреть кому-либо из них в глаза, поэтому он остановился на Элиотте, потому что он был единственным, кто больше не вызывал в нем чувства вины. Ребята поздоровались с ним и Луке хотелось бы сказать, что они ведут себя как обычно, но было между ними скрытое напряжение, от которого он не мог избавиться. — Клянусь Богом, если бы я только знал, кто за всем этим стоит, — внезапно сказал Артур, выглядя разозленным. — То, что я увидел на развешанных плакатах просто ужасно. Я знаю, ты сказал, что нам не стоит идти к директору, но нам нужно что-то сделать. Мы не можем позволить этому просто продолжаться. Лука пожал плечами, сглатывая ком в горле. — Все будет хорошо, — произнес он, хоть и знал, что это не так. Но он не хотел, чтобы его друзья думали об этом больше, чем необходимо. — Нет, не будет, — произнес Артур сквозь сжатые губы. Лука помнил о том, что Элиотт рассказал ему в пятницу, как Артур винит себя, и сейчас Лука видел это. Это прочитывалось во всем, что он говорил или делал. Им действительно было необходимо рано или поздно поговорить. Ну Лука предпочел бы поздно, поскольку ненавидел разговоры по душам, а это явно был такой случай. — Ну правда, забейте. По крайней мере пока что. Не хочу поднимать эту тему. Может таким образом все забудется, — Лука не мог даже думать об этом, потому что его дыхание моментально начинало сбиваться. Он до сих пор не мог до конца осознать, что его ориентацию раскрыли, и это был не сон. Он словно продолжал отрицать ситуацию, потому что это все казалось ему нереальным. Он все никак не мог привыкнуть. И если он начнется разбираться во всем этом глубже, то все станет только хуже. Поэтому ему необходимо отстраниться и попытаться сдержать это. Контролировать ущерб. И вряд ли решение сделать что-то с мерзкими людьми будет выходом из ситуации. — Но… — Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом, иначе это убьет меня, — честно признался Лука, глядя Артуру прямо в глаза, чувствуя, как Ян медленно приближается к нему, собираясь утешить его. — Пожалуйста. — Ладно, но если вдруг что-то произойдет — мы это просто так не оставим, — ответил Ян, прежде чем Артур успел хотя бы открыть рот. Лука взглянул на него и кивнул. Это большее, на что он был способен, поскольку у него не было сил спорить. Прозвенел звонок и началась учебная неделя.

***

Лука переодевался в раздевалке, когда понял, что в нее зашли парни. Он убедился, что все уже ушли в зал, прежде чем зайти. Да, сейчас он опаздывал на каждое занятие физкультуры, но зато ему не доставалось ничего, кроме злобных взглядов. Но он не рассчитал, что кто-то из них может что-то забыть и зайти в раздевалку, что и случилось во вторник. Он замер на месте, не успев даже натянуть футболку, парень напротив тоже замер. Похоже, он понял, что Лука и так запуган. Лука сглотнул и парень пошевелился. Он взял что-то из своего рюкзака и вышел из раздевалки. Но Лука знал, что он расскажет остальным о том, что Лука находится на их территории. Как только он трясущимися руками закончил переодеваться, он зашел в зал, где все парни смотрели на него с прищуренными глазами. — Лалльман, опять опоздал? В следующий раз побежишь штрафные круги. А пока присоединяйся к остальным, — информировал его учитель. Но судя по его взгляду, его не особо это заботило, поскольку он лишь окинул взглядом Луку. Но это не означало, что его слова можно было игнорировать. Возможно, Лука сможет переодеваться в туалете. Лука нерешительно присоединился к классу. Похоже, они совсем недавно начали разминку, так что Лука временно перестал волноваться. На этом этапе ему не нужно было ни с кем взаимодействовать. До того, как все узнали о его ориентации, парни могли подойти к нему поболтать или поделать какие-нибудь упражнения вместе. Но сейчас все было в прошлом. Сейчас его считали больным, и почему-то именно парни на уроках физкультуры, и Лука не понимал, почему. Почему они вели себя так агрессивно здесь, и были нормальными на уроках биологии или французского. После разминки обычно начинались командные игры и Лука мог заняться своими делами. Учитель скажет ему либо побыть в стороне и побегать, либо посидеть на скамье и понаблюдать. Лука представить не мог, что было бы, если бы не его травмированная рука. Явно никто не был бы готов принять его к себе в команду. — Сегодня мы играем в вышибалы. Вы знаете правила. Делитесь на две команды. Лалльман, как твоя рука? — спросил у него учитель и Лука почувствовал на себе его взгляд. — Все еще болит, — вроде физрук не идиот, должен понимать, что сломанные пальцы не восстанавливаются раньше, чем через две недели. — Значит, наблюдаешь со скамейки. Следи и записывай, — сказал он, кивнув и отправившись на свое место. Какие записи можно делать во время игры в вышибалы? Лука не мог скрыть разочарования. Когда его просили побегать, он обычно задерживался, чтобы вернуться в раздевалку, когда там уже пусто. А теперь ему придется придумывать оправдание, почему он не уходит со всеми. Может он предложит помощь в уборке? Ему не нравилась просьба следить за другими парнями, учитывая, что он понимал, как они могут отреагировать на подобное, и раз уж они теперь знают, что он по-прежнему переодевается в раздевалке, это могло только ухудшить ситуацию. Лука сел, признавая свое поражение. Он уставился на свои колени, не желая давать еще больше поводов для ревности. Он услышал, что игра началась, и уткнулся подбородком в ладони, упираясь локтями в бедра. Лука жалел, что ему нельзя посидеть в телефоне или заняться чем-нибудь еще, потому что был риск потеряться в собственных мыслях от скуки. Телефон, конечно, отражался на его успеваемости по другим предметам, но съедающие его мысли и вовсе не шли на пользу. Учитывая, как часто он пропадал в мыслях. Плакаты исчезли со стен коридоров, никто не вызывал его в кабинет директора, но чувство страха не покидало его. Люди продолжали оскорблять его, куда бы он не повернулся, так что он даже перестал проверять свой Инстаграм. Это отнимало у него кучу сил, и он не знал, сколько еще сможет продержаться. У него были проблемы со сном уже на протяжении нескольких месяцев, и это явно было вредно для здоровья. Для него было чудом, если он высыпался. Его отец исчез, и Лука вновь начал беспокоиться о том, чем ему платить за квартиру. Люди вокруг все это время кормили его, не задавая вопросов, но он не мог продолжать жить за их счет. Возможно, ему стоило найти работу, но кто возьмет на работу шестнадцатилетку? Особенно туда, где ему бы официально платили достаточно для того, чтобы прожить на эти деньги. Быть может, ему стоило задуматься над тем, как он в юридическом плане мог бы надавить на отца, но эта перспектива тоже его пугала. Ему бы не хотелось попасть в другую семью, ведь он все еще несовершеннолетний. Еще до того, как его ориентацию раскрыли, у него было достаточно проблем, и он чувствовал себя совершенно беспомощным. Внезапно поток мыслей был прерван ударом, чуть не выбившим из него весь дух. Его голова уткнулась в стену позади и он почувствовал боль, разливающуюся по задней части черепа, но ее затмила еще большая боль в носу и глазу. Мяч упал на землю и Лука в шоке опустил на него взгляд. Он чувствовал, как из носа потекло, замечая кровь на ладонях и на полу. Сквозь гул в голове он услышал хохот людей и поднял голову. На лице парня, который говорил о том, что ему нравится с силой бросать мяч, сияла улыбка. — У-у-упс, — выдохнул он, подбирая мяч, который откатился от Луки. На лицах остальных парней тоже не было ни капли сожаления. Кровь до сих пор текла у него из носа, и он не мог пошевелиться. Он чувствовал, как его левый глаз опухает, и ему трудно было даже моргнуть, чтобы остановить слезы. — Вы что, не знаете, куда целиться? Господи Иисусе, — произнес учитель, подходя к парализованному Луке. Он протянул ему салфетку и Лука взял ее дрожащими пальцами. Он прижал ее к носу, чувствуя, как быстро она впитывает кровь. — Я отведу тебя к медсестре. А вы, — он указал пальцем на остальных учеников, — Уберите весь этот беспорядок, — он кивнул на небольшую лужицу крови между ног Луки. Учитель помог Луке встать, заметив, что сам тот не двигается, направляясь к медсестре. — Будем надеяться, что ты не сломал еще одну кость, — пошутил он, пока они шли по коридору. Лука едва поспевал за ним, ощущая головокружение. Лука не думал, что у него сломан нос, но ведь он и не знал, что у него сломаны пальцы, пока врач не сказал ему об этом. — Такое иногда происходит на уроках физкультуры. Жаль, что это случилось, когда ты не играл, — хмыкнул мужчина. — Но парни есть парни, верно? — уточнил он, глядя на Луку и покачав головой с заботливым выражением лица. Луке только что прилетело мячом за то, что он гей, потому что парни есть парни. Отлично. Они дошли до медсестры, которая лишь бросив взгляд на него и учителя спросила: — Неплохо ему мячом прилетело, да? — она обменялась смешками с физруком. — Обработайте его и отправьте обратно, — произнес учитель, берясь за дверную ручку. — Будет сделано! — воскликнула медсестра, махнув ему рукой. И Лука должен был чувствовать себя в безопасности с этими людьми, учителями и другими школьными работниками после всего этого? Ему больше всего на свете хотелось больше никогда не встречаться с ними. Медсестра усадила его, занявшись его кровоточащим носом и заверив, что он не сломан, наложив на него немного крема. После этого она проверила, нет ли у него сотрясения, но, похоже, его все-таки не было (в отличие от того раза, когда он в последний раз был здесь). Это все заняло у нее меньше десяти минут, и Лука знал об этом, потому что следил за часами на стене. Она не задала ему никаких вопросов. — Все готово, — заключила она, по-видимому, осмотрев его полностью. Она забила информацию о нем себе в компьютер, а затем сказала: — Возвращайся в спортзал. Думаю, с тобой все будет в порядке, но если вдруг почувствуешь головокружение или боль, то сразу возвращайся, хорошо? Носы любят драматизировать. Всегда так много крови, хотя ничего с ними не произошло. Лука молча согласился с ней и покинул кабинет с тихим «спасибо». Вместо спортзала он направился в туалет. Он очень долго мыл руки. Лука взглянул на свое отражение и громко вздохнул. Его глаз и нос посинели и распухли. Это не из-за случайного попадания во время игры в вышибалы. Нет, в него специально попали, потому что он ослушался; он продолжал переодеваться в раздевалке, где его больше не ждали. Он коснулся рукой своего века и прошипел от боли. Он был слишком напуган, чтобы снова встречаться с миром, он больше не доверял людям. Он заперся в кабинке и уселся на крышку унитаза, притянув ноги к груди. Лука даже не заметил, как начал плакать, но остановиться уже не мог. Его дыхание было резким, учитывая, что у него в носу были ватные шарики, и в какой-то момент ему показалось, что он может подавиться собственными соплями. И ему эта перспектива даже показалась привлекательной. Лука открыл глаза, разглядывая стенку кабинки. Он не перестал плакать, но старые рисунки Элиотта успокоили его. Словно бы он сам оказался рядом с ним. Опустив взгляд, он заметил еще больше рисунков. Он вытер лицо и присел на корточки, чтобы получше разглядеть. Он не знал, как давно они здесь и были ли они нарисованы одновременно. Однако, учитывая количество енотов и ежей, Лука понял, что Элиотт нарисовал их для него. В основном, животные тусили вместе, что-то ели, играли в игры, курили, смотрели на звезды. На одном рисунке они даже вместе лежали на кровати, и Лука предположил, что он самый новый, проводя по нему пальцами. Над головой енота было написано «Я с тобой», и Лука, заметив это, прикусил губу. Если бы он не оставил телефон в раздевалке, то обязательно бы сделал фото. Рисунки показывали их во множестве разных вселенных, делающих самые обычные вещи, и это было тем, что поразило Луку больше всего. Даже обыденные вещи казались особенными вместе с Элиоттом. Даже игра в приставку что-то значила. На этот раз Лука рассмеялся. Он не знал, ждал ли Элиотт, что он обнаружит рисунки, но он был рад этому, особенно в такой момент.

***

Пожалуйста, ничего не говорите о моем лице, просто не обращайте внимания. — Боже мой, что случилось с твоим лицом?! — вскрикнул Базиль, взглянув на Луку. После того, как все обратили внимание, Лука заметил, что Ян стиснул зубы, взгляд Артура стал убийственным, а Элиотт так крепко сжал вилку, что у него побелели костяшки. Лука просидел в кабинке туалета целый час, пропустив следующий урок. Он немного успокоился и, в конце концов, пошел в раздевалку, чтобы забрать свои вещи. К счастью, никто его не заметил, и он был готов уже покончить с этим. Но не мог. Если он хотел доучиться в этом году, он больше не мог пропускать уроки. Поэтому он заставил себя остаться. Ему надо было идти в столовую и общаться с людьми, смотрящими на него, хоть ему и не хотелось. — Вышибалы, — произнес он. Он не смотрел никому в глаза, поскольку не хотел, чтобы его поймали на лжи. Хотя, формально, он говорил правду. — Лука, мы все прекрасно знаем, что ты не можешь играть со своей рукой, — мрачно прокомментировал Ян. — Я и не играл. Мяч вылетел за пределы поля, — пожал плечами Лука. Он сжал свое колено под столом, чтобы никак не выдать себя. — Лука, будь честным, — умолял Ян. Самое смешное в лучших друзьях то, что они видят тебя насквозь. В некоторых случаях это хорошо, но в других начинает раздражать. — Придурки с физкультуры сказали мне перестать переодеваться в раздевалке. Но я все равно пошел туда. Они узнали об этом и отомстили, — спокойным голосом пробормотал Лука. — А учитель? –продолжал настаивать Артур. — Сказал, что такое случается на физкультуре. — Чувак, это же полный бред. Их надо было прямиком к директору за такое, — простонал Базиль, набивая рот едой. — Он не знал, что они сделали это специально, — возразил Лука, опустив глаза. — Ты не сказал ему об этом, — произнес Элиотт и Лука поднял на него глаза. Он был зол, его выдавали напряженная поза и затуманенные глаза. Лука не был уверен, на кого он злится. — Будет только хуже, если я сдам их, — заключил он, обращаясь ко всему столу, но не сводя глаз с Элиотта. — Ты понимаешь, что разрешаешь им так вести себя, никому не говоря? Будет еще хуже, — сказал Элиотт, и что-то в его голосе подсказывало Луке, что он знал, о чем говорит. Нет, это точно было так. После того, чем он поделился с ним в прошлую пятницу, после того, как заверил Луку, что не позволит повторить своих ошибок. Но разве Лука не сам должен пройти через свои ошибки? Так или иначе исход будет плохим. — Я со всем разберусь. Не беспокойся, — сказал Лука, глядя прямо на Элиотта и замечая, как тот раздражается от каждого его слова. Казалось, он собирался сказать что-то еще, но звонок прервал его. Лука оглядел стол. Парни уже закончили есть, пока его не было. — Поговорим об этом позже, — произнес Ян, вставая вместе с остальными, пока Элиотт продолжал смотреть на Луку. Яну с Базилем и Артуром пришлось неохотно уйти, пока Лука остался сидеть на месте. Парни, очевидно, чувствовали, что им было, о чем поговорить, поскольку не позвали их за собой. — Лука, они причинили тебе боль. Физическую, — произнес Элиотт, когда они остались одни. Его голос был очень грустным. — И ты мог бы сказать об этом. У тебя есть на это право. — Это могло произойти даже не будь я геем. Вообще-то, так и происходило. Пару недель назад они попали мячом мне по голове во время игры. Так что о чем ты, — напряженно ответил Лука. Он не хотел, чтобы Элиотт злился на него. Он и так устал. — Но это не из-за твоей ориентации. — Я сообщу им, если это повторится, хорошо? — Лука протянул здоровую руку, чтобы коснуться Элиотта и заставить его ослабить хватку на вилке. — После того, как это произошло… Я пошел в туалет. Немного сорвался, — тихо признался он. — Я… Спасибо тебе за рисунки, — прошептал он, сжимая ладонь Элиотта. Элиотт откашлялся, явно застигнутый врасплох, и отвел взгляд. Он отложил вилку и сжал руку Луки в ответ. Ему не нужно было ничего говорить. Они оба знали, как много это значит для них.

***

Лука неуверенно вошел в квартиру. Парни все-таки стали донимать его, и он знал, каким настойчивым бывает Мика. В отличие от Манон, которая довольно понимающая и не стала бы к нему лезть, если бы он попросил, Мика был из тех, кто залезал под кожу со своей заботой. Вот почему он впустил к себе Элиотта в прошлую пятницу. Лука снял ботинки, повесил куртку и прошел в гостиную. Манон дремала на диване, а Мика читал журнал в одном из кресел. Ладно, нужно покончить с этим. Лука плюхнулся на второе кресло и достал телефон. Его желудок заурчал от голода. Ему необходимо было поесть, но для начала ему стоило присесть на несколько минут. — Воу, — выдохнул Мика, и Лука поднял на него взгляд. У Мики отвисла челюсть. — Что случилось? Лука сглотнул. — Физкультура. Вышибалы. Мика пару раз растерянно моргнул. — Опять? — нахмурился он. В его глазах читалась что-то необъяснимое, чего Лука не мог понять. Он кивнул. Мика довольно долго разглядывал его, позволяя добавить что-нибудь еще, но Лука молчал. — Хорошо, — наконец прошептал Мика и грустно улыбнулся, прежде чем вернуться к журналу. Это было необычно, и Лука не сразу понял, что только что произошло. Мика так и не взглянул на него, когда он встал и пошел на кухню. Но он мог поклясться, что чувствовал на своей спине взгляд, когда выходил из комнаты.

***

В среду Лука решил проверить свой банковский счет, и, к своему большому удивлению, увидел, что там были деньги. Он проверил дважды, чтобы убедиться, что это не ошибка, но все было верно. Это не больше и не меньше, чем его отец раньше переводил ему, и этого было достаточно, чтобы прожить. Звонки и сообщения его отцу до сих пор оставались без ответа, но деньги он прислал. Луке хотелось плакать. Он не знал, что заставило отца передумать. Возможно, он действительно испугался, что Лука подаст в суд на него, либо же ему, наконец, стало жаль его. Возможно, у него был настроен ежемесячный перевод, и он просто забыл отменить его. Как бы то ни было, вопрос с жильем был решен. На этот раз он без проблем оплатит аренду. Черт. — Нужен лед? — Лука резко вскинул голову, замечая Лизу, стоящую в двери. А, да, его лицо. Она не видела его вчера. — Нет, я в порядке, — ответил он, надеясь, что выражение его лица не говорит об обратном. Она кивнула и села напротив него за кухонный стол. — Что произошло? — Я только что обнаружил, что отец перевел мне деньги, — взволнованно поделился он, параллельно набирая сообщение в групповой чат, чтобы сообщить об этом парням. По крайней мере, им не придется больше об этом беспокоиться. — Нет, я про твое лицо, — она указала на его распухшее веко, и он вздрогнул от ее прикосновения. — Отстойная физра, — Лиза приподняла бровь, глядя на него. — Трудно поверить после всего этого, — она кивнула на его забинтованную руку. Лиза была тихой и не такой заботливой, как Мика или Манон, но она была проницательной. Она все замечала, делала собственные выводы, но держала их при себе. Большую часть времени. — Я видела пост, — невозмутимо добавила она. Она первая из его соседей, решившаяся поговорить с ним об этом. Лиза прищурилась. — Это связано? — Нет, — соврал он, и она взглянула на него со скучающим выражением лица. — Коне-е-е-ечно, — протянула она, закатывая глаза. — Не пытайся обмануть того, кого обманывают большую часть жизни, ладно? Сработало с Микой? — Да, — сказал Лука и Лиза взглянула на него с сомнением. На этот раз он не врал. Он тоже был этому удивлен. Лука считал, что Мика будет первым, кто выйдет из себя, но он отреагировал очень спокойно. — Странно, — произнесла Лиза и Лука кивнул в знак согласия. — Но я знаю, что ты врешь. Так что прекращай. — Мне просто не хочется снова об этом говорить, — устало ответил он. Он провел рукой по лицу, игнорируя причиняемую себе боль. — Но когда-нибудь тебе все-равно придется. Кроме того, ты же знаешь, что я не буду осуждать. Поэтому стоило сказать правду. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что произошло. — Прости, — ему действительно было жаль. У него было ощущение, что он лишь разочаровывает всех своей реакцией на происходящее. Лиза вздохнула. — Не обижайся, но ты самая настоящая катастрофа. Хоть и наша катастрофа. Думаю, мне стоит поговорить с Микой. Проявить вовлеченность и все такое, — она подоткнула рукой подбородок. Похоже, сейчас все ее мысли были об этом. — Ты сейчас прям как мои родители, — сказал Лука. — Раз уж их нет рядом в такой момент, то нам стоит взять их роль на себя. Все просто. Возможно, Лиза не заметила, но от того, что она только что произнесла, у Луки внутри все перевернулось. Это правда. Его родителей здесь нет. И если бы не друзья, то не было бы ни единого взрослого, способного поддержать его, когда ему это было так нужно. Они помогали ему с едой и квартирой, поскольку он не мог справиться с этим сам, хоть они и не должны были. Они могли просто забить на него. И разве не отстойно, что о шестнадцатилетнем парне заботятся его ровесники, когда эта роль должна лежать на родителях? Возможно, не стоило так думать. Его мама пыталась связаться с ним. Возможно, она могла бы позаботиться о нем, если бы Лука дал ей шанс. — Не говори ему ничего. По крайней мере, пока что, ладно? Позволь мне… — Разобраться самому? Так же, как с арендной платой? А потом нам еще и волноваться за тебя. Отлично, — в ее голосе практически отсутствовали эмоции, словно бы она и не надеялась, что они каким-то образом повлияют на Луку, но, тем не менее, это работало. — Пожалуйста, — произнес он. — Я скажу ему, когда придет время. — Ладно, но не затягивай до последнего, ладно? — спросила Лиза со взглядом, полным беспокойства. — Обещаю.

***

Последующие два дня Лука изо всех сил старался избегать взглядов окружающих. Он отмахивался от друзей, когда они пытались вновь поднять эту тему. Он не хотел, чтобы они волновались. Он знал, что они все равно волнуются, но считал, что если сам не будет делать из произошедшего проблему, то и им придется с этим смириться. Люди в школе не отличались деликатностью. Он и так не был обделен вниманием после того, как раскрылась его ориентация, а теперь, когда у него все лицо было в синяках, от него и вовсе не могли отвести глаз. Иман была права, говоря о том чувстве, когда ты словно животное в зоопарке. Он был уверен, что кто-то даже его сфотографировал раз или два. Кто знает, что он может найти в Инстаграме. В последние дни он не заходил туда, чтобы не подливать масла в огонь. Лука и без просьб о минете и неприятных мемов был достаточно расстроен. Он поймал на себе взгляды парней с физкультуры, но на этом все. Но в пятницу спокойствие закончилось тем, что его прижал к стене парень, бросивший в него мяч. Он растянул губы в уродливой улыбке и схватил Луку за воротник. Там были и другие парни, которых он узнал. И другие люди из школы. Лука шел из одного кабинета в другой, когда на него внезапно напали. Ни защититься, ни подготовиться он не успел. И он не знал, чего ждать. Он даже не присутствовал на последнем уроке физкультуры, надеясь, что так будет лучше. — Надо же, ты все еще дерьмово выглядишь, — выплюнул парень в лицо Луке. Если бы Луке хватило храбрости, то он бы ответил «интересно, чья это вина?», но он мог лишь смотреть широко открытыми глазами и надеяться, что его оставят в покое. — Уродливые цвета. Стоит их сделать вновь фиолетовыми, верно? –он повернулся к остальным парням, которые согласно кивнули. Лука заметил, что вокруг них начало собираться все больше и больше людей, и он понадеялся, что кто-нибудь ему поможет. — Отпусти меня, — выдохнул он, пытаясь вырваться. Видимо, зря он так сделал, поскольку лицо парня тут же стало озлобленным. Лука тут же перестал двигаться. — Я видел, как ты со своим пареньком держался за руки во вторник в столовой. Отвратительно. Это научит тебя никогда не делать этого вновь, — проговорил парень на ухо Луке и нанес первый удар прямо в живот, заставляя Луку ахнуть. Вокруг царила какая-то суматоха, но Лука едва отражал это, получив еще один удар. И еще один. Он открыл глаза лишь упав на землю, замечая, что у многих в руках телефоны. Их окружила целая толпа, и Лука, заметив лица парней, понял, что они еще не закончили. Он понял, что оказался прав, когда они все подошли ближе и принялись пинать его. В последний момент ему удалось спрятать голову руками, затем он чувствовал лишь боль. Лука много раз испытывал боль, все виды боли, но еще никогда еще такую интенсивную и в таком количестве, что она была невыносимой. Парни, не сдерживая силы, пинали его. Словно животные. И Лука задумался, почему он ничего не предпринял раньше, когда все говорили ему об этом. Возможно, он кричал о помощи. Долгое время не было никакого ответа, все его тело пинали, и несмотря на то, что вокруг было так много людей, никто не пытался их остановить. Лука чувствовал себя беспомощным, а каждый удар заставлял его видеть звезды. Прямо перед тем, как все закончилось, один из парней попытался убрать руки от его головы, и Лука чертовски испугался, ведь это была его единственная защита. Он схватился крепче, пока удары не прекратились и боль не стала тупой. Кто-то кричал. Даже несколько человек, если Лука правильно понял. Один из голосов казался знакомым, но Луке было трудно различить его из-за звона в ушах. Он открыл глаза, чувствуя, что его вот-вот вырвет. У него перед глазами мелькали черные точки, и последнее, что он увидел, — это приближающегося директора и идущую следом за ним Иман. А затем он отключился.