say it's okay when it's not

Они все смотрели на него, и Луке хотелось, чтобы все это закончилось. Он знал, что они все видели, ссылки на их профили были отмечены на фото. И сейчас они смотрели на него, изо всех сил стараясь не смотреть на него. Это было похоже на пытку, и Луке хотелось просто стать невидимым. Он больше не мог этого выносить. — Эй, эй, Лука, — кто-то потряс его за плечо, и он развернул голову. Ян вглядывался в него, а его рука казалась такой тяжёлой, лежа на его плече.  — Мне нужно уйти, — прошептал Лука, отводя взгляд. Он резко поднялся, позволяя телефону упасть на пол с громким стуком, скатившись с его ног. Лука не обратил на это внимания, направляясь к двери. Все продолжали наблюдать за ним. Но на полпути он был остановлен тем, что кто-то схватил его за руку, возвращая назад. — Лука, нет. Ты не будешь этого повторять, — сказал Ян, сжав его руку ещё сильнее. Лука резко выдохнул и развернулся. — И что же мне тогда, черт возьми, сейчас делать? — спросил он с надрывающимся голосом. Ему было так стыдно, он не хотел, чтобы друзья видели его таким. Ян, похоже, понимал это, поскольку обвел взглядом комнату, а затем вывел Луку за дверь, где не было посторонних ушей. — Ты больше не убегаешь, это уж точно, — произнес он, как только они оказались в коридоре. Лука покачал головой. — Ты хоть видел, как много людей отмечено в этом посте? Все узнают. Боже, почему я ему не заплатил? Я был таким идиотом, считая, что он оставит это просто так, — его голос напрягся и ему едва удавалось произносить слова. — Все в этой комнате пялились на меня, — добавил он, указывая на гостиную. — Они шокированы и обеспокоены, — попытался объяснить Ян, но Лука закатил глаза. — Плевать, мне все равно. Черт, что мне делать? — беспомощно спросил Лука. Он не мог представить, как встретится лицом к лицу с друзьями после всего этого, не говоря уже об остальном мире. Он был разоблачен в том, что так долго пытался скрывать, и несмотря на все его попытки, сейчас все карты были раскрыты. — Лука, ну же, посмотри на меня, — строго произнес Ян, но Лука не послушал, глядя в потолок. Ян обхватил голову Луки обоими руками, заставив посмотреть на себя. — Ты справишься с этим, понятно? — он звучал так уверенно, что Луке хотелось кивнуть и принять эти слова, но он в них не верил. Он не мог смириться с этой ситуацией. Ян опустил одну из рук Луке на шею и прижал его голову к своему плечу, другой рукой обхватывая его за талию. Он стоял и держал его, и если бы не эти объятия — колени Луки подогнулись бы. — Ты хочешь, чтобы я их всех вывел? — прошептал Ян, вырисовывая успокаивающие круги на коже Луки. Он получил кивок в ответ. — Хорошо. Иди к себе в комнату, я справлюсь. Хочешь, чтобы я остался? Лука отказался и задержался взглядом на Яне. — Мне лучше побыть одному сейчас, — наконец произнес он. В его голосе не было ни злобы, ни обвинения. Лишь надежда на понимание. — Ладно, но если тебе что-то понадобится — ты знаешь мой номер, — Ян похлопал его по спине в последний раз, прежде чем отстраниться. — Все будет в порядке. Лука мысленно ответил 'нет' и отступил. Он пошел к себе в комнату и закрыл дверь, не желая никого сейчас видеть. Его мир только что взорвался, и ему надо было отдохнуть.

***

Лучший способ для Луки бороться с проблемами, когда они накрывали его с головой — игнорировать их. Все работало просто отлично, когда у него были проблемы в семье. Он надевал на лицо улыбку и двигался дальше. Так что в этот раз он решил, что будет придерживаться этой схемы. Будет просто вести себя так, словно ничего не произошло. Если не говорить об этом, то это перестанет быть реальным. К такому выводу он пришел за выходные. С этими мыслями он покинул свою комнату и поговорил с Манон, словно ничего не произошло. Он видел удивление на ее лице, но проигнорировал это. По этой же схеме он старался не заглядывать в телефон. Действительно, почему бы и нет? Он вполне мог бы так жить. В пузыре. Лиза с Микой, кажется, сговорились, и, к его облегчению, даже не посылали странных взглядов в его сторону, хотя Лука боялся, что именно Мика первым подойдёт к нему после того, как все всё узнали. В понедельник он собирался в школу с новоприобретенной энергией. Часть его твердила, что он может с этим справиться. Может быть, Ян был прав. (Это была ложь, которой он кормил себя, чтобы хоть немного успокоить нервы). Он подошёл к парням и даже отбил каждому пятюню, несмотря на то, что его ладонь дрожала, а затем попытался улыбнуться настолько широко, насколько это было возможно. — Я пытался дозвониться до тебя, — в какой-то момент произнес Артур, очевидно устав игнорировать очевидное. — Села батарейка, — ответил Лука, преподнеся это как нечто очевидное. Он заметил, что все с интересом повернулись к нему, и он сжал в кулак здоровую руку в кармане. — Я всего лишь хотел… — Не могу поверить! — Лука услышал Хлою прежде, чем она появилась прямо перед ним. Восхитительно. — И о чем ты только думал? Ты вообще думал? — спросила она, очевидно выйдя из себя. Учитывая, что они не разговаривали друг с другом с того самого утра, Лука предположил, что они негласно договорились забыть об этом, но, похоже, он ошибался. — Зачем ты переспал со мной, если ты гей? — сердце Луки остановилось на секунду, чтобы начать биться в ускоренном ритме. Парни присвистнули, но Лука даже не обратил на них внимания. — Ты хоть представляешь, каково это? Люди подумают, что я жалкая, раз переспала с геем. Пошел ты, тебе стоило выбрать кого-нибудь другого. По крайней мере, теперь я понимаю, почему все так вышло. Господи, я была такой глупой! — прокричала она, наморщив кончик носа. — Эй, послушай. Может, если бы ты не кричала о том, что переспала с ним, никто бы и не узнал, — произнес Элиотт и Хлоя впилась в него взглядом. Лука уже заметил, но Хлоя, похоже, только сейчас поняла, что люди вокруг смотрят на них, а кто-то даже хихикает. Щеки Хлои покраснели и она откашлялась. — Неважно, — пробормотала она и удалилась, по пути задев плечом Луку. — Чувак, ты переспал с ней? — спросил Базиль после нескольких минут некомфортной тишины. Лука сжал челюсть, и вместо ответа развернулся и направился в школу.

***

— Почему ты не рассказал мне о Хлое? — спросил Ян по пути домой после уроков. Лука был приглашен на ужин к Яну, и он даже не стал спорить, поскольку Ян очень хотел, чтобы он пришел. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что вновь покинул семью Яна. К тому же, он не считал, что заслужил их доброту. Лука ничего не отвечал какое-то время. Стыд от того, как он поступил с Хлоей, все ещё преследовал его. Он не был уверен, что готов открыто рассказать об этом опыте, не ощущая себя легкомысленным и грубым. Это непростая тема, обсуждения которой ему хотелось бы избежать. — Я старался забыть о том, что это вообще произошло, — а ещё Лука просто не хотел, чтобы Ян чувствовал вину, потому что он бы явно неправильно все понял. Кроме того, он боялся осуждения. Даже признаться Элиотту было не так просто. Но с Яном все гораздо сложнее, потому что они лучшие друзья. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил Ян, пиная камень у себя под ногами. Его руки были в карманах. Он не встречался с Лукой взглядом, да и Лука все равно смотрел в сторону. — Я был действительно несчастен и все вокруг меня начали внезапно признаваться в своей ориентации и жить счастливо, оповестив всех, что они не натуралы. Я просто чувствовал, что должен сделать это, — объяснил он, нахмурившись. Он должен был понимать, что это ошибка, и может быть в нормальных обстоятельствах он бы остановился. Но он был пьян, и остальное унесла с собой история. — Она была у тебя первой, так ведь? — спросил Ян. Лука мог бы предположить, что Ян спрашивает из вежливости, потому что он бы знал, если бы у Луки был секс. Но в то же время, он не знал, насколько удачно у Луки все складывалось с парнями, и понятия не имел, что тот никогда не заходил дальше жарких поцелуев с незнакомцем. В таком случае его вопрос был вполне актуальным. Лука кивнул. После этого наступила тишина, но Лука мог слышать, как Ян думает, и ему было интересно, о чем же. Может быть это что-то плохое о нем. От волнения он прикусил нижнюю губу. Они были уже рядом с домом Яна, когда он нерешительно раскрыл рот, чтобы сказать: — Мне жаль, что это произошло. И я правда надеюсь, что ты больше не причинишь себе такой боли, — было что-то действительно нежное в том, как он произнес это, что-то, задевшее Луку за живое. Эти слова говорили я не хочу, чтобы ты так поступал с собой, потому что забочусь о тебе. Они говорили я люблю тебя и тем самым заставляли сердце Луки сжиматься. И Лука спросил сам себя и как я только мог в тебе сомневаться?

***

Лука понял, что что-то не так, когда зашёл в раздевалку переодеться для физкультуры и все тут же замолкли. Он чувствовал на себе взгляды одноклассников, но старался не обращать на них внимания. Нет нужды в необоснованном стрессе. Это ведь ничего не значит, правда? Нет. Все началось, когда он стал переодевать штаны. Кто-то произнес: — Ты ошибся, раздевалка для девчонок справа по курсу. Лука сделал глубокий вдох, но ничего не сказал. Ему не хотелось никого провоцировать, особенно, когда он был здесь совершенно один. В этом классе у него не было друзей. Лучше быть осторожным. — Слышал меня? Тебя не должно быть здесь. — Да, мы не хотим, чтобы на нас пялился какой-то педик, — добавил кто-то ещё и Лука чуть ли не до крови прикусил щеку. — И что ты вообще собрался делать своей больной рукой? Ему сказали, что он может заниматься физкультурой, если только не будет делать ничего, где нужно задействовать руку, но ведь не надо быть гением, чтобы это понять, правда? — Ну уж точно не дрочить кому-нибудь, — вся раздевалка разразилась смехом и Лука сморщил нос. Это даже не смешно. Парень слева ударил его по голени и сказал: — Почему ты молчишь? Слишком долго сосал член? — он вновь ударил Луку, на этот раз с большей силой. — Я здесь не для того, чтобы разговаривать с тобой, — спокойно сказал Лука, несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть у него из груди. — Ох, как страшно. Мистер гей слишком хорош для нас, а? — сказал первый парень, а тот, кто ударил его, наклонился ближе. — Смотри по сторонам, я люблю бросать мяч с большой силой, — проговорил он зловещим тоном, и Лука впервые почувствовал, что это не пустые угрозы. — Лучше сильно к нему не приближайся, а то ещё западет на тебя. — Не беспокойся, если это произойдет, то я выбью это из него, — пообещал парень, вставая и щёлкая Луке по уху, прежде чем уйти. Остальные парни последовали за ним, и кто-то напоследок бросил через плечо: — В следующий раз тебе не стоит переодеваться здесь, — что звучало, как последнее предупреждение. Дверь закрылась и Лука остался один, и только сейчас он понял, насколько сильно его трясло. Он едва знал этих людей, а у него уже были с ним проблемы из-за каких-то двух фотографий. И все из-за того, что он не такой, как они. У него в голове это не укладывалось. А ведь кроме них найдутся ещё люди, которые будут приставать к нему, хотя на прошлой неделе они были едва ли одноклассниками, скорее незнакомцами. После этого Луке пришлось собрать все свои силы, чтобы пойти на физкультуру.

***

Когда учитель в конечном итоге так и не появляется на уроке — это не может не радовать. Пусть это и биология, которая нравится Луке, ему был необходим этот покой. Школа оказалась для него пыткой, а прошло всего лишь три дня. Казалось, что все пялятся на него во время уроков. Конечно, на фото была отмечена не вся школа, и вряд ли абсолютно все знали, но слухи быстро распространяются. Было много людей, которые даже не знали его, но решили превратить его жизнь в ад. В основном это были ребята его возраста, отчего было ещё хуже. Потому что ему постоянно приходилось взаимодействовать с ними. То, что занятия отменили, было похоже на маленькое чудо, поскольку у Луки появился час, чтобы спрятаться от людей, хихикающих за его спиной, и не мог дождаться того момента, когда просто пойдет куда-нибудь и исчезнет. — Эй, не хочешь позаниматься в библиотеке? — спросила его Иман, и Лука с удивлением оглянулся, не понимая, когда она успела подойти к нему. Он определенно не ожидал этого. — Эм, конечно, — пробормотал он, пожимая плечами. Кроме парней с Манон он ни с кем не разговаривал о произошедшем, и сейчас ему было неловко. Учитывая, что даже с Яном они не всё обсудили. Больше никто из парней особо его не беспокоил, но Лука не знал, чего ожидать от Иман. Хотя бы стоит ли ему ждать чего-либо. Она была довольно резкой и всегда говорила напрямую, поэтому Лука готовился к худшему. Всегда. Хотя ему не стоило. Они зашли в библиотеку и Иман выбрала столик в дальнем углу, рядом с окном и научными книгами. Они сели и разложили вокруг себя рабочие материалы. Лука не был уверен, что он в том настроении, чтобы учиться, но по крайней мере он мог попробовать. За эти недели они неплохо преуспели с Иман, вместе работая по биологии, и он надеялся перенять у нее ту атмосферу, которая поможет ему сосредоточиться. Они начали изучать тему последнего урока, помогая друг другу с тем, что было непонятно, и как-то умудрялись вместе разобраться,. И это напомнило Луке о том, как много удовольствия приносит ему изучение вещей, которые ему нравятся. И, оглядываясь назад, Лука был рад, что именно Иман стала его партнёром. Как бы он ни любил Артура, у них никогда не было нужной связи для этого предмета, и Лука бы часто отвлекался. С Иман все было гладко и не было чувства, что только один из них прилагает усилия. И это было приятно. — На что вы смотрите, ребята? — резко спросила Иман и Лука оторвал взгляд от тетради, замечая двух парней и девчонку, сидящих за столом рядом с ними. Девушка с парнем, похоже, смутились из-за того, что их поймали на этом, а другой парень даже не повел бровью, и Лука понял, что сейчас услышит очередную грубость. — Просто странно, что он зависает с тобой. Ты ведь девчонка, так? Кроме того, разве ты не против геев? — спросил парень, и, да, вот оно. Иман вздохнула с раздражением, а Лука вцепился в ручку. — Удивительно, что ты учишься в этой школе, не обладая мозгом. Если не собираешься говорить что-то умное, может стоит помолчать. Раз уж мы такая большая проблема для тебя, почему не пересядешь за другой стол? — она махнула рукой в направлении пустой части библиотеки. — Не знаю, как насчёт тебя, но люди вообще-то приходят сюда заниматься. Так может свалишь отсюда, пока я не оповестила библиотекаря, что ты нарушаешь тишину? — Иман наклонила голову, натянув поддельную улыбку на лицо.  В воздухе повисла нерешительность, после которой девчонка потянула парня за рукав, и они ушли. Иман наблюдала за всем этим с самодовольной улыбкой, а затем увидела удивлённое лицо Луки. — Что? — Как ты это сделала? — спросил он. Лука был не в состоянии и слова им сказать, а у Иман хватило смелости заставить их уйти.  — Годы тренировок, — ответила она, пожав плечами. Она постаралась не придавать этому значения, но Лука заметил, как ее улыбка погрустнела, а прежний блеск в глазах исчез. — Нельзя привыкнуть к тому, что на тебя смотрят как на животное в зоопарке, но можно научиться этому противостоять. — Зато сейчас у нас есть что-то общее, — заявил Лука и Иман хмыкнула. — Ура, угнетение, — произнесла она, слабо взмахнув кулаком в воздух. — К тому же, я никогда не мог понять, через что ты проходишь, — добавил Лука. Он все ещё был белым парнем, пока Иман приходилось иметь дело с расистами, исламофобами и теми, кто ненавидит женщин. И если Лука мог скрывать, что он гей, то Иман не могла никого обмануть. — Да, ты не можешь. Но мы можем учиться и поддерживать друг друга. Мы сострадательны и понимаем то, чего не понять людям, которых не преследуют всю жизнь лишь из-за того, что они те, кем являются, — сказала Иман, теребя уголок своей тетради. — Как ты держишься? — спросила она, глядя на него. — Не очень, но я стараюсь не думать об этом, чтобы не сойти с ума, — честно ответил Лука. Это тяжело давалось. Все было бы по другому, если бы он сам принял себя до того, как это все произошло, но он все ещё был полон ненависти к себе. И то, что его раскрыли, пока он в такой ситуации, явно оставит шрам. Лука знал достаточно, чтобы понимать это. О его ориентации узнали без его воли, и никто, включая его, не был впечатлён информацией. Он не был готов к тому, что весь мир узнает о том, что ему нравятся парни. И вряд ли будет готов в ближайшее время. Теперь ему приходилось мириться с негативными последствиями и своими собственными проблемами. Он не мог даже думать о том, как целует парня или держит его за руку. А сейчас другие люди думали о том, что он это делает, хотя это и не было правдой. Особенно для Луки. — Но я точно могу заверить тебя, что люди перестанут сплетничать. Им наскучит. Новость станет неактуальной и ты перестаешь быть таким интересным. Хорошее быстро заканчивается, но и плохое тоже, — Иман нежно провела рукой по забинтованным костяшкам Луки. — Я была действительно напугана. В пятницу, — призналась она. — Я рада, что Ян оказался рядом с тобой. Практически все начали пялиться в свои телефоны, и тебе, наверное, было просто ужасно это видеть. Но я надеюсь, ты знаешь, что никто из нас не осуждал тебя. Нам скорее было грустно. И мы были злы на того, кто опубликовал это. Чувствовали вину за то, что смотрим на это. Было приятно услышать эти слова вслух. Лука рассматривал все плохие варианты того, о чем его друзья могли подумать, и даже не думал о том, что они чувствуют за него. И, по логике, он должен был предположить, что они поддержат его, ведь они уже доказали это, но мозг Луки всегда одаривал его скорее темными мыслями. — Спасибо тебе, — сказал он, осторожно коснувшись руки Иман и ответив лёгкой улыбкой. — Обращайся.

***

Лука явно не был готов к тому, с чем ему предстояло столкнуться в пятницу, когда он зашёл в школу. Он застыл, глядя на постеры с голым парнем в непристойной позе с прифотошопленным к нему лицом Луки и надписью: 'Я прокачу тебя за 10 евро' со ссылкой на его Инстаграм. И таких постеров было не два-три. Нет, они были развешены по всему школьному коридору. Кто-то снимал их лишь для того, чтобы понасмехаться. И Лука не мог сдвинуться с места, глядя на постер и рвано дыша. Его руки сжались в кулаки, несмотря на больные пальцы. Это ужасно. Все это увидят. Все будут знать, даже если не знали до этого. Они не перестанут говорить. И не перестанут делать подобные вещи. Губы Луки задрожали. За что? Что он сделал? Он не единственный гей в школе, но по какой-то причине именно его ненавидят. Он не хотел этого. И все будет только хуже, ведь так? Прошла всего неделя, а его жизнь уже напоминает ад. — Над чем, черт возьми, вы смеётесь?! — прокричал Артур толпе, ошивающейся неподалеку. Он начал срывать постеры со стены со взглядом, полным презрения. — Вам что, больше нечем заняться? Отвалите, — сказал Ян, разбираясь с постерами вниз по коридору, пока Базиль помогал Артуру. Но люди продолжали комментировать, несмотря на то, что парни пытались отогнать их, и Лука больше не мог этого выносить. — Пойдем, — прошептал Элиотт ему на ухо и потянул прочь, к школьному двору. — Вот же мудаки, — пробормотал он себе под нос, когда они остановились рядом со входом. Он повернулся к Луке с лицом, полным боли, словно собираясь сказать что-то ещё. — Лука, ты в порядке? — Ян подбежал к ним вместе с Артуром и Базилем, все они выглядели взбешёнными. Лука взглянул на Элиотта, но тот больше ничего не сказал. Лука вновь посмотрел на Яна. — Как я могу быть в порядке? — спросил он дрожащим голосом. — Ты видел эти постеры? На них мои контакты, — он начал судорожно ходить взад-вперед. Черт знает, сколько ещё таких постеров висит по всей школе. — Мы пойдем к директору, сказал Артур, кладя руку на плечо Луки, но тот стряхнул ее. — И чем это поможет? Люди продолжат сплетничать, у них лишь появятся проблемы из-за меня, и все станет только хуже. — Так ты просто закроешь на это глаза? — спросил Артур, нахмурившись. — Я пытался противостоять этому очень долго, но это не помогло! А сейчас уже ничего не поможет. Я просто не могу, блин, дождаться, пока меня изобьют! — он вскинул руки в воздух, а его тело тряслось. — Почему вы с Элиоттом можете признаться в своей ориентации на вечеринке, а мне приходится испытывать стыд за то, что я существую? Я так чертовски устал от всего этого, — он шмыгнул носом, — Почему я единственный, кто не устраивает людей? — спросил он, глядя прямо в глаза Артуру. — Я не знаю, — беспомощно произнес он. — Как бы я хотел не быть геем. Я ненавижу себя за это. Что, если моя жизнь продолжит быть такой? Когда я даже не могу отлить без странных взглядов? Я вообще не хочу жить! — первые слезы скатились по его щекам и он простонал, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Это он тоже ненавидел. Он всегда, черт возьми, плакал как младенец. — Не говори так. Ты не можешь так поступить, — произнес Артур чуть ли не шепотом с широко открытыми глазами и бледным лицом. — Могу. И я действительно хочу, — признался Лука. Он оглянулся на остальных парней, они все выглядели одинаково ошеломленными и печальными. — Лука, это еще не конец. Ты еще молод, — произнес Элиотт. — Откуда ты можешь знать? Это конец для меня, — резко ответил Лука, тут же понимая, что зря это сделал, заметив, как погрустнело лицо Элиотта, но слова было уже не вернуть назад. — Это уже слишком. Остынь, — предупреждающе сказал Ян. Лука отступил назад и они все вздрогнули, заметив это. — Просто оставьте меня в покое, — пробормотал он, поворачиваясь к ним спиной, прежде чем уйти.

***

Запираться в комнате, чтобы сбежать от всего мира стало для Луки своего рода хобби. Он не особо гордился этим, но что еще он мог сделать? Ему не хотелось видеть других людей, он хотел притворяться, что он единственный человек на свете. Тогда бы ему не пришлось ни с кем говорить и видеть обеспокоенные лица. Раз уж он заперт в своей комнате, то не сможет причинить никому боль своими словами, и ему не придется иметь дела с придурками. Бегство — это лучший выбор. Лука на мгновение задумался, сколько уроков он уже пропустил. И как это повлияет на его оценки. Он надеялся, что сможет сдать экзамены, но в глобальном плане, разве это будет иметь значение? Раз уж он даже не может просто находиться в школе, то может ему стоит и вовсе все бросить. Найти работу и окончательно перестать зависеть от своего отца. Учителя, должно быть, видели плакаты. Он был бы удивлен, если бы директор узнал об этом, учитывая, что никто ничего ему не сообщал. Что, если в следующий раз, когда он придет в школу, его вызовут к директору в кабинет? Будут по-взрослому с ним обсуждать эту ситуацию, задавать вопросы. Боже, это было бы унизительно. Лука не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся из школы, но явно было уже за полдень, когда раздался стук в дверь. Его соседи уже вернулись с работы и из школы, вероятно, не понимая, почему он снова вернулся раньше них.  Лука подумал про себя, что если промолчит, то они решат, что он спит, и не будут беспокоить его. Но через пару минут он вновь услышал стук и тяжело вздохнул. Он и так был на дне, поэтому скатился с кровати, упав со звуком 'ауч! ' и ползком приблизившись к двери. — Нет, я не голоден. Да, я постираю свои вещи. Я в порядке, — пробормотал он, прислонившись лбом к двери. — Мы оба знаем, что это ложь, — Лука услышал голос Элиотта из-за двери и задержал дыхание. Его глаза раскрылись шире. — Кто тебя впустил? — слабо спросил он. — Мика? Вроде бы он, — конечно, это был Мика, кто ещё. Если он сам не может все разузнать, то подошлет других для этого дела. — Ты откроешь дверь? Лука поразмышлял пару минут, а затем выпалил: — Нет. — Ладно, — сказал Элиотт, и Лука услышал какое-то движение за дверью, а затем почувствовал, что другое тело прислонилось к двери с обратной стороны.  — Зачем ты пришел? — спросил Лука, проводя костяшками вверх и вниз по двери. — Я не хотел, чтобы ты остался один. Несмотря на то, что ты сказал. И я так понял, что со мной тебе комфортнее говорить, чем с остальными, — признал Элиотт и Лука прижался ухом к двери ещё ближе. Он практически мог слышать, как Элиотт дышит. — Почему? — Потому что так уже было раньше, — сказал Элиотт и Лука сжал губы, глядя на ковер. Это правда. Было что-то такое в Элиотте, что заставляло Луку быть откровенным с ним, хотя он не мог быть таковым с остальными друзьями. Он не знал, почему так, и понимал, что со временем это может стать проблемой. Понимание того, что Элиотт тоже об этом знает, немного пугало Луку, если честно. Словно в этом была его власть над ним. Он пришел к нему, когда Лука ясно дал понять, что он не хочет никого видеть, и Элиотт знал, что Лука не сможет устоять. Лука не знал, что с этим делать, и что это значило, но его сердце ускорялось, когда он думал об этом. Лука чуть не задохнулся, ощущая свою уязвимость рядом с лучшим другом, но вот он говорил все, что у него на уме тому, кого едва знал. — Я был мудаком, — прошептал Лука, а к его щекам прилила кровь. — Возможно. Но так сложились обстоятельства. И это все только доказало, что тебе не стоит быть одному сейчас. Даже пусть между нами закрытая дверь, я все равно считаю, что это лучше, чем справляться со всем в одиночку, — произнес Элиотт спокойным голосом. — То, что ты сказал о себе. О, том, что не хочешь жить. Это действительно обеспокоило парней. — Мне очень жаль, — сказал Лука дрожащим голосом. Никому не хочется слышать подобных слов от любимых людей. Он знал об этом, потому что его сердце каждый раз истекало кровью, когда его мама говорила подобное. — Не стоит, — мягко произнес Элиотт. — Но это действительно расстроило их. Особенно Артура. Он винит себя за то, что не смог помочь тебе раньше, что ничего не заметил. И ему паршиво от того, что ему удалось так легко признаться, в то время, как ты боролся с этим. — Он же не знал, — сказал Лука. Он тщательно все скрывал. Вне зависимости от того, как хорошо его знали друзья, если ему не хотелось о чем-то рассказывать — он был готов сделать все возможное, чтобы скрыть это. В данном случае было так же. — Я пытался объяснить ему это. Но, думаю, тебе все равно нужно будет поговорить с ним, когда придет время. Внезапно Луку озарила мысль, и он направил взгляд туда, где, по его мнению, должна была находиться голова Элиотта. — А ты… ты догадывался? — глупый вопрос, но Лука не мог его не задать. Было в Элиотте что-то такое. Он единственный не пялился на Луку с тех пор, как это все произошло. Не говоря уже о том, что только он пришел поддержать его, зная, что именно сказать в таком случае. — Не совсем. По крайней мере, точно не до тех пор, пока ты не рассказал мне о Хлое. После этого у меня появились подозрения, но я убедил себя не придавать этому большого значения, — задумчиво произнес Элиотт. — Почему ты ничего не сказал? — Лука, как бы ты отреагировал, если бы парень, которого ты сильно недолюбливал какое-то время, спросил тебя насчет твоей ориентации? Когда ты так сильно скрывал ее? Я был не в праве что-то говорить тебе, — ну, в данном контексте это имело смысл. — Я был также удивлен, как и все в пятницу. Но еще хуже было то, что меня даже не отметили в этом посте. Я увидел все на экране твоего телефона после того, как ты ушел, и мне не следовало смотреть, — объяснил Элиотт, пусть Лука и едва помнил тот день. Но он вспомнил, что растерянность на лице Элиотта отличалась от реакции других друзей. — Почему тебя не отметили? — У меня закрытый аккаунт и я ни на кого не подписан. — Какой загадочный, — произнес Лука, но в его голове появилась куча вопросов. Почему у Элиотта закрытый аккаунт? Что он скрывает? Элиотт фыркнул. — О да. Так или иначе, я хотел тебе кое-что сказать. Но не уверен, что смогу сделать это через закрытую дверь. Это секрет, — сказал Элиотт, и Луке потребовалось время, чтобы осознать, что он снова просит его впустить. Лука окинул взглядом комнату, одежду, лежащую на мебели, учебники на полу и неубранную постель, и к нему вернулась неуверенность, которую он испытывал неделю назад. В его комнате царил беспорядок и Элиотт никогда здесь не был, но в данный момент Лука был слишком не в себе, чтобы дважды подумать, прежде чем встать и медленно открыть дверь. Что бы Элиотт не подумал о его комнате, он с этим справится. Он открыл дверь и Элиотт с вскриком упал на спину. Он не ожидал, что Лука действительно откроет. Честно говоря, Лука тоже этого не ожидал. Лука смотрел на Элиотта сверху вниз, и тот отвечал ему тем же. Его волосы разметало по полу в форме нимба, и чем дольше он смотрел на Луку, тем более потрясенным становился его взгляд, а губы слегка приоткрылись. Лука прогнал странное ощущение в животе и вернулся в постель. Элиотт встал, проводя рукой по своим и так растрепанным волосам, осторожно закрывая дверь, прежде чем повернуться к Луке. Лука откинулся на изголовье кровати, вытянув ноги. Он знал, что не очень вежливо лежать в постели, когда пришел гость, но он не мог найти в себе силы, чтобы что-нибудь с этим сделать. Элиотт уставился на кровать и прочистил горло. — Могу я? — он указал на пустое место на кровати и Лука почувствовал, что краснеет, прежде чем кивнуть головой. Вне контекста это было бы странно. Но ведь это не так, верно? Он много раз делил постель с Яном. В этом нет ничего особенного. Элиотт присоединился к нему, и их плечи соприкоснулись, а ноги были в паре сантиметров друг от друга. У Луки почему-то закружилась голова. Особенно, когда он почувствовал на себе взгляд Элиотта. — Так что за секрет? Элиотт хмыкнул, глядя прямо перед собой. — Прозвучит банально, но я знаю, что ты чувствуешь. Не в том смысле, что я тебе сочувствую, а в буквальном. В прошлом году я тоже оказался объектом для слухов в старшей школе. И помимо всего прочего, меня отстранили. Возможно поэтому я понимаю тебя лучше, чем другие? Потому что тоже самое произошло и со мной. Я говорю это тебе не для того, чтобы переключить внимание на себя, а просто чтобы ты знал. — Что произошло? — с любопытством спросил Лука. — Мне бы не хотелось вдаваться в детали. Я все еще не могу. Но слухи о том, что я был влюблен в того парня, разошлись по всей школе. Он был одним из моих лучших друзей. И в то время у меня была девушка, так что ты можешь представить, что это не выставило меня в хорошем свете. Ситуация вышла из-под контроля. Меня сильно задевала реакция людей. Я ненавидел себя. Было так тяжело, что я перестал ходить в школу, завалил экзамены. Я больше не был собой. Вот почему я остался на второй год. Я вернулся на первый семестр, но моих друзей уже не было, как и моей девушки, а люди все еще помнили. На моем шкафчике продолжали писать гадости. И я так устал. Я разорвал связи, сменил школу и начал все сначала, — дыхание Элиотта было неровным, словно эта история нелегко ему давалась. Мешала дышать. Она причиняла ему сильную боль, и, возможно, именно это побудило Луку внезапно взять Элиотта за руку. В этот момент дыхание Элиотта прервалось, но он ничего не сказал, так что Лука решил, что это нормально — держать его за руку. Он не стал убирать руку. Он чувствовал, как Элиотт проводит пальцем по его повязке на руке. — Как ты чувствуешь себя сейчас? — спросил Лука. — Лучше. Для большинства я никто, и мне это нравится. И у меня есть вы, ребята. Вся эта ситуация сделала меня таким одиноким, что я уже и не надеялся найти друзей. Думаю, мне становится лучше, — сказал Элиотт, но его голос все еще был пустым. Потерять все нелегко. — Так ты предлагаешь мне тоже сменить школу? — осторожно поинтересовался Лука. — Нет. У тебя есть друзья. Я же оттолкнул своих друзей и в итоге остался один. У тебя есть поддержка, которая помогает тебе пройти через это. Я лишь хочу, чтобы ты знал: это еще не конец. Правда. Я точно знаю, что ты чувствуешь, и будь я проклят, если позволю тебе совершить мои ошибки. Впереди длинная и нелегкая дорога. Будет непросто, но однажды все изменится, — решительно произнес он, и Луке хотелось ответить на это, но он не мог подобрать слов. В конце концов Элиотт нарушил молчание. — Кстати, я тут подумал. Ты связался со своей мамой? — странно, как быстро Элиотт сменил тему разговора, но, возможно, это их и связывало. Лука тоже не мог говорить о чем-то личном слишком долго. — Еще нет, — пробормотал Лука, все еще находясь под впечатлением от того, что рассказал ему Элиотт. — Может быть, сейчас самое время, — предложил Элиотт, осторожно сжимая его руку, чтобы не причинить боль. Лука прерывисто вздохнул и кивнул. — Ты можешь остаться? –неохотно спросил он, чувствуя, как Элиотт слегка пошевелился. Они все еще держались за руки. Лука не знал, спрашивает ли он про данный момент или вообще. Можешь быть, про оба варианта. — Конечно, — тихо прошептал Элиотт без тени сомнения, и Лука прикусил нижнюю губу. Он чувствовал себя уязвимым, но это было нормально, ведь Элиотт обнажил частичку своей души в ответ.