Ты мне нравишься, хён

Они обменялись номерами в тот вечер, но сообщений ни от одного, ни от другого не было. Чонгук извелся весь за эту неделю. Команда, кстати, выиграла в отборочном матче, но Тэхён мало того что не пришел на игру, хотя Чонгук его лично пригласил и еще миллион раз напомнил, когда провожал старшего до дома, так этот засранец даже малюсенькой смской не поздравил. Младший не знал вправе ли ждать от Тэхёна такого внимания. По меркам Чонгука они знакомы вовсе не день, а два с половиной месяца! Да он всю планировку квартиры старшего знает по фотографиям в твиттере. Но напирать на хёна всё равно боязно как-то. Зато на предателя-Хосока - совсем не боязно. Чонгук загонял его на тренировках до дрожи в теле и жалобного "Чонгук, может, хватит?". И младшего это могло разжалобить, если бы он каждый раз не вспоминал отвратительно-слюнявые губы на мягкой щеке Тэхёна. Тэхён не болел - Чонгук знал точно. Он бы сам себе не простил, если бы не был уверен в этом. Видел его, переговаривающегося с какой-то невысокой омегой и загруженного учебой, между парами в коридоре. Такого домашнего в большом свитере и очках в прозрачной оправе, что у младшего с каждым разом все чаще и чаще сердце стучало. Но он не подошел. Нет, не обиделся. Но больше с хёном никогда не заговорит, даже не взглянет в его сторону, и вообще... - Привет, Чонгук-и. Извини, что не писал тебе, занят был. Проект по истории. Я тебе его потом покажу обязательно. А сейчас, пойдем в столовую? Есть хочу ужасно. ... забудет о нём? Когда-нибудь - обязательно, вряд ли в этой жизни, конечно. Старшекурсник смотрел на Чонгука осоловело и длинные рукава свитера на руки наматывал. У него гнездо из мягких пшеничных волос на голове и чистое, неразбавленное сожаление в глазах, а у Чонгука фейерверки где-то в районе мозжечка взрываются. Хочется Тэхёна прямо сейчас сжать в теплых объятиях, носом в шею зарыться и вдыхатьвдыхатьвдыхать любимый запах. - Х-хён, - испуганно промямлил младший альфа, еще не выпутавшись из кокона уютных мыслей. Но он тут же выпрямил гордо спину, вспомнив о недевшейся никуда обидe, и заявил громко, в некоторых местах даже по-детски резко и упрямо, - ты не пришел на игру, и даже с победой не поздравил. Я не буду с тобой разговаривать и есть за одним столом тоже. - Чонгук-а, - удивленно позвал старший, отчего сердце Чона ёкнуло подозрительно резко и сильно. Наверное, младший будет до конца жизни отрицать, что его в дрожь любое тэхёново слово бросает, при этом еле удерживаясь на ногах. - Ну не обижайся. - Я все сказал! И п-пойдем уже в столовую, надо тебя накормить. Ты завтракал вообще? Выглядишь очень худым. Старший наклонил голову к левому плечу и изо всех сил постарался скрыть фирменную улыбку, но ямочки на щеках все равно показались и тут же принялись топить младшего своей невозможной правильностью и нежностью. - Ты же сказал, не будешь есть со мной за одним столом, - хитро прищурившись, напомнил Тэхён. Ему отчего-то невыносимо сильно нравилось смотреть на очаровательную растерянность донсена, на его приоткрытые от неожиданности губы и широко распахнутые глаза. Чонгук взволнованно глянул на хёна, поняв свою промашку, но даже не попытался выкрутиться. Мозг совсем думать отказывался, когда Тэхён рядом. - А я есть не буду, и вообще ты сам меня позвал, а теперь не берешь уже... и про историю свою не хочешь рассказывать, да? - Пойдём, - улыбаясь по-детски нахмуренным бровям Чонгука, пропел старший, - я тебе расскажу про проект, и поздравлю с победой, и всё, что захочешь. Глупый хён. Он не знает еще, что в чужое "все, что хочу" входит, прежде всего, он сам, целиком и полностью. И Чонгук идет, крепко вцепившись в рукав хёна, не обращает и капли внимания на заинтересованные взгляды прохожих студентов, разочарованные вздохи со всех углов и отдающие злостью шепотки омег. Младший боится. Спрашивать, перебивать и дышать - вдруг спугнет всё это волшебство, что в Тэхёне хранится. Он слышит только обрывки таких непонятных сейчас слов, вылетаемых из уст старшекурсника. Что-то там про радость от недавнего знакомства Чонгука с Юнги, идеальную крепость кофе в одном каннамском баре, эпоху Возрождения... Голос, густой и тягучий, как патока - голос, в какую-то нежную мелодию сливается, и, кажется, что Тэхён абсолютно точно рожден, чтобы говорить, а Чонгук - слушать, перебирая в холодных пальцах мягкую ткань свитера, вдыхая щекочущий нос и сердце аромат счастья. И груш.