Ты мне нравишься, хён

Пожалуй, стоит перескочить пару месяцев скомканных приветствий, неловких ужимок, долгих пауз и один маленький поцелуй в щёку на прощание. Время шло. В Сеул осторожно закрадывалась зима. В точности, как Чон Чонгук в сердце Тэхёна. Последний уже не мог игнорировать эту разливающуюся по телу волнами теплоту и покалывание в кончиках пальцев, когда он Чонгука видел или задевал невзначай. Да и отрицать постоянную потребность в чужих прикосновениях было бы просто глупо. А Чонгук - ничего. Едва знакомым омегам мило улыбается и не замечает Тэхёна, не реагирует никак. Разве что напрягается, чувствуя чужие ладони на плечах, так, будто ему неприятно это все, и Тэхёну руки лучше убрать. И Тэхён убирает, абсолютно не обращая внимания на то, как Чонгук вслед за рукой шажок назад делает, чтобы снова эту приятную тяжесть на плечах ощутить. Чтобы снова бабочки дурацкие начали желудок разгрызать, а органы в узел крепкий скручиваться. Как в сопливых дорамах по третьему каналу, которые подозрительно часто начали попадаться Чонгуку на глаза. Пульт в это время таинственным образом исчезал, и Чонгуку приходилось досматривать до конца всё это мыло. И так каждый раз! Младшему, наверное, труднее. Он не понял за этот месяц точно, кем все-таки Тэхён является: омега он, или альфа. Да ему всё равно на самом деле. Просто родному Хосоку Чонгук рассказать ничего не может - боится насмешек от близкого человека, того, что старший будет шутить над этим в присутствии Тэхёна, потому-то и трудно. Хотя Чонгук и видит, что друг догадывается о чем-то потихоньку. Тот смотрит на эту неразлучную парочку и брови хмурит. К Тэхёну принюхивается постоянно, спрашивает украдкой у Юнги, почему Ким блокаторы пьет и чем пахнет вообще. Омега лишь плечами поддергивает и ближе к истинному жмется - ему ведь по боку, чем Тэхён пахнет, знает только, что не альфой и всё. А вот Чонгука это волнует. Его поначалу удивляло, что никто не чувствует явный природный аромат хёна, но чуть позже он забил. Просто с трепетом в душе осознал, что, наверное, так и должно быть. Значит, этот запах только для Чонгука. Но если бы не грушевый аромат, который уже в каждой клеточке тела младшего отпечатался, он был бы уже точно уверен, что старший - альфа. В каждом плавном движении сила и стойкость чувствуются. А еще нежность, но совсем не омежья. Крепкая, какой альфы обычно только своих пар окутывают, нежность. Она в тепле сухих рук холодным вечером заключается и в слишком долгих не читаемых взглядах. Компания собиралась раз в неделю в съёмной квартире Юнги и Хосока, а после, по уже сложившейся за месяц традиции, Чонгук провожал Тэхёна. По той же традиции они долго стояли перед домом старшего и иногда разговаривали о всякой чепухе, но чаще - молчали, одни только горячие выдохи друг друга слушали и взглядами сталкивались. И Хосок видел. Даже больше, чем они сами. Видел, как два альфы вместо обмена рукопожатиями обнимались при встрече и прощании, как в столовой сидели вплотную друг к другу и Чонгук мясо из своей тарелки старшему перекладывал, как глаза зацикленного до недавнего времени на какой-то чрезмерно ароматной омеге донсена загорались при одном только упоминании в разговоре Тэхёна, который, к слову, вообще ничем не пахнет. Он помнил, как однажды, поднимая с пола выпавшие палочки для еды, заметил мягко поглаживающие чужую ладонь длинные пальцы, а после и розовый румянец, в момент покрывший щеки двух альф, сидящих напротив. " - Чонгук-и, мне кажется Тэён с факультета дизайна очень милый. - А? Что? Конечно, Тэхёни-хён милый! Только он с факультета искусств. - Я сказал "Тэён", а не "Тэхён", Чонгук. - Так что там с Тэхёном?" " - Гуки, эта милашка смотрит на тебя уже минут десять. - Тэхён-хён смотрит? Где? Я его не вижу, тупой омежка на проходе встал, не разглядеть ничего. " " - Чонгук, ты чего творишь? - ТэТэ-хён простудился, я ему суп готовлю! Сам готовлю! Ащ, не трогай! Это для хёна. " Хосок не знал, что думать. Тэхён, остерегающийся любых альф, сам котом ластился к младшему, а серьёзный и не тактильный ни разу Чонгук при любом удобном случае с детским энтузиазмом хватал за руку своего, уже определенно, самого любимого из трио "Хосок-Юнги и милашка-Тэхёни-хён" хёна и придвигал к себе близко-близко, чуть ли не обвивая хрупкое тело всеми конечностями, вдыхая часто и что-то в покрасневшее ушко шепча. Что-то такое, отчего губы Тэхёна обязательно расплывались в смущенной улыбке. Видел, как младший с ощутимой ревностью, казалось, её, правда, можно было руками потрогать, между тебе-так-трудно-подвинуться Хосоком и сиди-на-месте ТэТэ-хёном везде вклинивался, зачастую перебивая старшего Чона и заглушая его громкими восклицаниями в попытке обратить абсолютно всё внимание Кима на себя, который и так уже с нескрываемым интересом и светящимися сердечками в глазах на своего донсена смотрел. Всегда смотрел. Хосок и это подметил. На перерывах между парами и на тренировках баскетбольной сборной, в столовой за обедом и в библиотеке, в которой младшему понадобилась "вон та книжка", да даже тогда, на скамейке, во время большой перемены, когда к Чону подошла какая-то краснеюще-бледнеющая милая омежка и протянула собственноручно собранный ланчбокс, - взгляд Тэхёна абсолютно всегда прикован к Чонгуку. Кстати, в последней ситуации в глазах первого легко можно было разглядеть льющее через край разочарование, и Хоби не понимал - почему? И сейчас, когда Юнги ушел за чаем на кухню, Хосок наблюдает, как его отчего-то притихшие друзья уютно расположились на диване и о чем-то лениво переговариваются. Тэхён - раскрасневшийся от двух стопок соджу, а Чонгук - от Тэхёна. Чон-старший почему-то чувствует, что сегодняшний день будет считаться переломным. Ему казалось, что будто младший весь вечер с мыслями собирался, к алкоголю не притронулся, тихий сидел и на вопросы рассеянно отвечал. Голова Кима покоилась на коленях донсена, а сам Чонгук расслабленно сидел и, запустив пальцы в осветленные волосы старшего, ласково массировал кожу, каждые несколько секунд нежно поглаживая чужую мочку уха. И улыбался. Улыбался почему-то так счастливо, что Хосоку казалось, будто перед ним парочка истинных. Которые любят, хотят, касаются, ревнуют и нежностью друг друга обволакивают. И он не понимал от слова "совсем". Ему почему-то хотелось кричать. Громко, чтобы жмуриться от царапающего горло звука. Он чувствовал, что разгадка на поверхности, но найти ее никак не мог. А должен ли вообще искать? Хосок запутался. А Юнги принес несколько чайных чашек. Красивые, к слову, чашки. Еще целые.