Узел

Узел «Прат» завязывается на изнаночной стороне и подходит для коротких галстуков. Скрестите концы, так чтобы узкий конец лежал поверх широкого и был направлен вправо. Широкий конец направьте вверх, чтобы он, обернув собой узкий конец, прошел в шейную петлю сверху вниз. Направьте широкий конец вправо, оборачивая узкий поверху. Снизу вверх проденьте широкий конец сквозь шейную петлю. Вденьте широкий конец в образовавшееся ушко. Затяните галстук. Гарри тактильный. Нагревающийся металл пистолета в руке, прохладная шероховатость ручки столового ножа, жесткий хлопок постельного белья. Ему нравится не только трогать, но и прикасаться. Потому что тогда к осязанию прибавляется легкий флер эмоций. Дружеское похлопывание по плечу Мерлина – бархат вставок на его свитере и чувство единства. Вежливое пожатие от Артура – складки морщин и безразличная брезгливость. И Эггси. Ладонь на спине Эггси, на его плече, на запястье; прикосновение бедра к бедру, спины к спине, лба ко лбу; объятие Эггси – полноценные, одной рукой за плечи, по талии. Гарри знает, что его границы размываются. Он всегда был таким, но джентльмену не пристало лапать все подряд, и Харт непринужденно воздерживался от лишних касаний. А потом в его голове что-то перемкнуло (и может, до Валентайна), и желания начали выходить из-под контроля. Незаметно, как вражеские партизаны. Галахад думал, что достаточно натрогался людей в церкви Кентукки, но оказалось, что стало только хуже. Только рядом не было ни Персиваля, ни Артура, ни Мерлина, только Гэри, и на того пришелся весь удар. - Ты же задушишь его, - легко пошутила Виски, когда Анвин сбежал с самолета с их совместной миссии и угодил прямо в распахнутые объятия. Гарри клянется, что это движение дай-обниму-тебя не было осознанным. Или: - Сэр Галахад, прошу убрать руку с его запястья, - Гвиневра подняла бровь, - оно не срастется быстрее, если его придерживать. Или еще: - Я знаю, где душ, Гарри, - отозвался Гэри, когда Харт легко подтолкнул его в сторону ванны. Возможно, Виски и была права – Гарри своей неуместной заботой и любовью к прикосновениям начал душить своего друга (напарника, протеже, коллегу, семью). И так как Галахад не умел делать что-то в вполсилы, его попытки притормозить вылились в недоразумение. Гарри стал избегать Эггси, невольно расстраиваясь из-за потери контакта, Гэри стал прятаться, как обиженный щенок, который никак не мог понять, где напортачил. Расстояние между ними увеличилось настолько, что за ужином влезало три стула по обоим бокам стола. - Вот, сэр Галахад, - Гвиневра в понедельник утром светилась, будто не проснулась в четыре утра, чтобы вытащить непутевого Персиваля с того света, и протянула разноцветные глянцевые буклеты. – Я знаю, что вы с Эггси жили вместе из-за проблем с собственностью Кингсман. Теперь докладываю, что все активы восстановлены, и в нашем распоряжении несколько свободных домов. Даже после того, как все новые агенты были заселены. Она редко называла Эггси Галахадом, но только из соображений безопасности (потому что в первый раз, когда на миссии она сказала «на шесть часов, Галахад», Гэри увернулся от несуществующего врага, а Гарри отхватил пулю слева). Сейчас это почему-то вызывало глухое раздражение. Но предложение было как раз кстати. Они могли разъехаться и поводов держать дистанцию стало бы меньше. Гэри смог бы отдохнуть от его навязчивости. Буклеты в его руках были гладкими. В коридоре трепался сэр Борс: - Странный он, этот новый Галахад, - пожал плечами, щуплый, но высокий, никакого сравнения с прежним крепышом-Борсом. – Гвиневра говорит, он мир спас. А потом еще шведскую принцессу натянул. Как будто в это можно поверить. - А почему же не верить? – Гавейн, умный малый с тонким чутьем и плутоватой улыбкой. – Он много раз доказал, что намного подготовленней всех молодых агентов. Кроме того, это же не его история. Гвен треплет, а не новый Галахад. - Да видел я его в деле, - Борс недовольно морщится. Ему неприятно, что кто-то столь юный настолько более подготовлен, чем он, профессиональный снайпер. – Только вот не заглядывается он ни на каких девок. - Потому что джентльмен. К тому же, он ведь со старшим Галахадом живет. Куда ему приглашать даму-сердца по-твоему? Они с мистером Хартом пренебрегли своим комфортом, чтобы новым агентам могли предоставить собственные дома. Тем же вечером, утопая на диване с газетой в руках, Гарри ожидал возвращения Гэри, чтобы поднять щекотливый вопрос. Несколько раз прокрутил возможный разговор про себя – нельзя было дать подумать, что он устал от чужого общества или что выгоняет его. Харт не заметил, как прошло больше положенного времени, а новый Галахад запаздывает более, чем на час. Он отложил газету, когда понял, что за все это время прочитал только название этого месяца, и Эггси бесшумно вошел в гостиную. - У меня был плохой день, Гарри, - ровно заметил он. Харт едва удержался от желания сочувствующе поморщиться. Правый мизинец Анвина покрывал гипс, на правой же руке отсутствовал рукав, расстегнутый пиджак гордо демонстрировал изодранную рубашку, а левый глаз медленно опухал и наливался фиолетовым. – Так что ты уж прости, - Эггси прошел вперед, скидывая верхнюю одежду прямо на пол, но Гарри только на мгновение беспокойно повернулся к окну, проверить закрыто ли, - но у меня нет никаких сил на пиздострадания на тему твоего личного пространства. Гарри всегда поражался тому, как Гэри выбирает выражения. Чтобы с одного удара и сразу в аут. Анвин тяжело упал рядом, - под дополнительным весом пружины прогнулись, - и так же агрессивно хлопнулся головой на его колени. Скосил взгляд, колючий и злой (ну, давай, только рот открой, запихаю гранату в глотку). - Тебе удобно? – с сомнением протянул Харт и невесомо пригладил встопорщившиеся светлые волосы. Шелковистые и тонкие. Хотя вряд ли это помогло – Гэри будто ходил на голове целый день. - Заткнись, - пробормотал в ответ Эггси и закрыл глаза. Еще с минуту Харт посидел без движения, после чего дотянулся до пульта и включил телевизор. Одну серию Доктора Кто спустя, Гарри обнаружил свою руку в волосах друга и чужую слюну на своих брюках. Пульт сиротливо упал на пол. Вспомнилось вдруг, как они боролись за выбор фильма, когда оба тунеядствовали без миссий. Иногда пикировались словами, редко в дело шли беззлобные тычки и подталкивания, чаще начинались драки. Конечно, не в полную силу, но с максимальным использованием всего акробатического опыта, накопленного на местах сражений. Дважды были опрокинуты чашки, один раз перевернут стол и два раза диван. (Последний раз был виноват Гарри. Он перекинул Эггси через бедро, но тот успел ударить его по щиколотке, от чего равновесие изменило им, и Гэри полетел на спинку, переворачивая диван, а сам Харт чуть не разбил нос об его угол. Прижимая лед к носу, он был преисполнен такой гордости, что забывал смотреть честно отвоеванную серию Китовых войн). Во-первых, решил Гарри, у них обоих было несколько извращенное представление о поведении соседей. Во-вторых, продолжил он мысль, Эггси тоже любил прикосновения. Легко опускал руки на плечи, небрежно массируя, здоровался и прощался мягким касанием запястья. Гэри повернулся на другой бок, уперся носом ему в живот и счастливо обнял, сцепив руки за спиной. Гарри не стал себя останавливать - наклонился и осторожно коснулся кончиками пальцев его виска, убирая со лба мягкую светлую прядь. Связанные друг с другом смертью Ли, Кингсманом, спасением мира, дружбой, пониманием. Гарри опустил вторую руку ему на плечо и сжал. Мягкая, сливочная кожа под шелком рубашки и ощущение гармонии. Как же назвать то, что Гарри к нему чувствует? Он закрывает глаза и проваливается в сон.

***

Гарри нахрен сжигает сраные буклеты и спускает пепел в унитаз, чтобы никто больше никогда…