Узел

Узел Бальтус – один из самых крупных, широких узлов. Скрестите концы так, чтобы широкий конец оказался снизу и справа узкого изнанкой вверх. Проденьте через шейную петлю широкий конец, вытяните слева от узкого и снова проденьте через шейную петлю. Вытяните широкий конец справа от узкого и вновь проденьте через шейную петлю, опять вытянув его справа. Оберните широким концом узкий, протяните снизу вверх через шейную петлю, протяните через получившееся ушко. Затяните узел. Кингсман – шпионская организация со своей волей. Агенты не подчиняются никому: ни другим службам, ни Королеве. Они защищают страну, но не лезут в политические игры, и то, что иногда рыцари оказываются непозволительно близко к правящей элите – необходимость, а не стиль жизни. Хотя прошлый Артур, который Честер Кинг, надменный, тщеславный ублюдок, возможно, и наслаждался. Эггси, пребывающий на приеме в честь помолвки принца, отпивает глоток кислого шампанского, вежливо улыбается какой-то там племяннице Королевы и вполне достойно выслушивает нудные речи кого-то то ли из палаты лордов, то ли из палаты общин. Он ожидает еще пару положенных минут и с точностью до секунды поворачивается чуть влево, аккурат, когда появляются послы. В очках по-прежнему тишина, только лицо Гвиневры становится чуть более ожесточенным. Галахад старается не присматриваться. Уже через несколько минут он оказывается вовлечен в наискучнейший разговор с консулами, но достаточно близко к его цели. У посла загорелая кожа, внушительный живот и отвратительный акцент. И если последнее замечает даже Эггси, остальные, наверное, просто пребывают в состоянии аффекта. Толкнуть кого-то чересчур пошло, да и Гэри не хочет лишнего внимания, поэтому он делает так, что один из консулов, предусмотрительно лишенный пространства для маневра, едва не сталкивается с официантом, оступается и неловко заваливается на посла. Все тут же охают, (Анвин уверен, где-то в глубине души эти чопорные аристократы хохочут), и спешат помочь последнему встать. В этой толчее излишне любезных лордов Гэри незаметно меняет один телефон на другой. Еще через минуту, когда все снова спокойно, он неспешно удаляется, по ходу переворачивает пиджак на изнанку белого цвета, снимает бабочку и прячет часы под манжетой, сливаясь с официантами. Не раздумывая подхватывает у кого-то пустой поднос, идет на кухню, показывает охраннику у нее украденный пропуск (простая белая бумага в ламинате, никаких фотографий, как глупо) и передает Гарри-повару телефон, забирает из-под его стола портфель и идет дальше. - Отлично, Эггси. Галахад, комната с целью-два на третьем этаже, левое крыло, - спокойно отзывается Гвиневера и начинает чем-то хрустеть. Эггси невольно представляет хрустящие колечки и большую желтую коробку от них. Он выходит на улицу и снова присоединяется к праздным снобам, не упуская из виду окна третьего этажа, куда направляется Харт. Эггси ничего не видит в итоге, но это хорошо. Это значит, никто ничего не видит. Спустя еще несколько минут он отставляет пустой бокал на поднос, жмет кому-то руку и краем глаза замечает, как Гарри в переднике и с коробкой овощей в руках выходит из здания. Он улыбается, заворачивает за угол здания, проходит несколько метров до парковки, садится в подготовленную машину и проезжает пару метров, чтобы подобрать Харта. Гарри показывает какую-то металлическую хреновину, похожую на плату. Он ни жестом не выдает своего довольства, но в глубине его глаз плещется настоящий коньяк. Или это солнце отражается в самой глубине радужки. - Идеально, - по слогам чеканит Эггси и улыбается. – Мы идеальная команда, Гарри. Харт не спорит, но и не соглашается. Только уголок его губ едва заметно дергается вверх. Он тратит это спокойное время, чтобы надеть пиджак. Эггси любит такие миссии. Их щелкаешь как орешки, не особенно напрягаешься, а удовольствие все равно, что от погони. Он уже предвкушает, как сегодня обойдется без медицинского осмотра и легонько сжимает руль. А потом все идет по пизде. Со стороны водителя в них врезается машина, и как Эггси ни старается уйти от удара, их задевает и несколько раз крутит по дороге. Их таранят еще раз, и Гэри благодарит ремень безопасности за то, что не вылетает в лобовое стекло. Ребра отзываются острой болью. Машина получает третий удар, Эггзи тормозит (шины визжат), и агенты, не сговариваясь, вылетают на асфальт. Анвин выжимает все патроны в колеса, чтобы их не задавили, и прямо посреди дороги недалеко от королевской помолвки начинается кровавый замес. Из трех машин хлынуло столько врагов, будто они сидели друг у друга на коленях. Гэри поймал пистолет с полной обоймой от Гарри и понеслась. Они стояли спиной к спине, пока не кончились патроны, потом в ход пошли кулаки. Эггси сломал руку одному, выстрелил в шею из зажатого в сломанной ладони пистолетом другому, до третьего дотянулся ногой. Он успел сделать подсечку следующему, и пуля, пущенная в него, пролетела мимо, даже не черкнув по коже. Поднялся легким прыжком и сбил еще одного с ног хорошим ударом в нос. Локтем левой руки отделал другого и вырубил нового ударом лбом в переносицу. На мгновение его оглушило – удар оказался сильным, и последствия аварии не прошли даром. Анвин вдруг на секунду погрузился под воду, - заложило уши, и звуки стали доноситься будто издалека. Что-то кричала Гвиневра, но что именно – не разобрать. Время словно замедлилось. Он пропустил удар в лицо. Болезненный, но не слишком сильный. Зато из разорванных сосудов хлынула кровь, пачкая губы и подбородок. Взгляд невольно упал на Харта. Все сузилось до него одного, весь мир мгновенно померк, сосредотачиваясь на Гарри. Его поза была напряженной и уверенной, стабильной. Мерзко хрустело плечо его противника. Его собственные плечи округлились, лицо разгладилось, но глаза… Глаза стали темными, колючими, зрачок поглотил радужку. Сам не зная как, Эггси понял. Никогда не видел, но осознал в то же момент. Кентукки. Он замер, задержал дыхание, осознавая свое тело полностью – от волосяных луковиц до упирающегося в носок туфли ногтя. Уклонился от очередного удара, позволяя сбить очки с себя, выбил пистолет, оттолкнув от себя врага ногой, и выстрелил. Пуля жарко разрезала густой воздух, коснулась дужки очков, сбивая их с головы Гарри, и врезалась одному из ублюдков прямо промеж глаз. Гэри опустил руку с пистолетом и невольно сделал шаг назад. Гарри в секунду сошел с ума. Он полностью отбросил функцию защиты и рвался в бой, как дикий. Смерчем перемалывал чужие кости, использовал как оружие все, до чего дотягивался – пояс, пистолетную раму, изломанные конечности. Харт забывал про образ и отпускал на волю то, что не под силу было сдержать никому. Его лицо покрывалось кровью врагов, а пиджак пропитывался его собственной. От пробитого плеча, ножевой раны на бедре, распоротой кожи на изгибе шеи. Эггси не знал, различает он людей или нет. Или все для него стали просто целями, которых Гарри методично вырезал. Все, что мог сделать сам Гэри, - постараться прикрыть его. Не дать добраться до напарника со спины, нанести раны. Гэри отстреливал их и отбивался от нападающих, которые стягивались к Харту плотным кольцом. Казалось, что пролетела целая жизнь, но умом Эггси понимал, что все было кончено в течении четырех минут. А потом Гарри обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Его грудь тяжело вздымалась, пот тек по шее, темнели пятна на некогда идеальном костюме. Взгляд оставался бешеным, тяжелым. Их разделяло не более двух метров. Гэри знал, что может дать Галахаду отпор, но этому Гарри, Гарри-из-Кентукки, противостоять бы не смог. Быть может когда-нибудь потом, позже. Он сделал полшага назад, заметил, как напряглись желваки на челюсти Харта, и замер в недодвижении. Гарри по-собачьи тряхнул головой и подошел, бесшумно и мягко ступая исцарапанными оксфордами. Остановился неприлично близко. Горячее дыхание волнами билось о губы. От его тела сшибало жаром, он весь, целиком, будто продолжал смертельное движение. Не способный остановиться. Гэри был заворожен. Не осознавая протянул руку и коснулся всей ладонью лица, как будто клал пустую голову в пасть льву. Гарри закрыл глаза. Он весь вдруг расслабится, почти обмяк, заключил его в объятия и прижал к себе. Гэри ожидал крепкой хватки, боли в ребрах, но Гарри скорее был нежным и мягким, как маршмелоу. Зато Эггси неожиданно для себя клещом вцепился в него, крепко, почти намертво. - Мне показалось, ты заблудился. Харт повел плечами, прижался к его волосам щекой. - Зато мои возвращения всегда эффектные. Эггси усмехнулся. Его сердце провалилось куда-то в пятки, воздух задрожал прямо в груди, когда ему почудился поцелуй в висок. Он мог отскочить, как малолетний псих, или не задумываться об обманах сенсорики. Гарри только вышедшему из его безумного состояния требовалась поддержка, и, если ему требовался физический контакт, это меньшее, что Эггси был готов для него сделать. Внутри все еще дрожал шумный вздох.

***

На последнем кадре на записи с очков был Эггси. Кровь, стекающая из его носа. Это ощущение было «кентукки». Гарри второй раз возвращался из этого состояния, и оба раза оказывался в крепких объятиях Эггси. И оба раза Гарри не хотел его отпускать.