Record of the Missing Sect Master / Летопись пропавшего мастера секты

Вэньжэнь Хэн лично и с особой тщательностью забинтовал голову Е Ю, оставив на виду лишь глаза, рот и нос. Все остальное скрывала белоснежная ткань, из-за чего издалека юноша напоминал белый китайский фонарь. Вот почему как только они вошли, тут же привлекли к себе всеобщее внимание. Множество пристальных взглядов ничуть не смутили Е Ю. Наоборот, юноша нашел эту ситуацию довольно знакомой и с невозмутимым спокойствием наблюдал за шисюном. Хозяин постоялого двора стоял к ним ближе всех и отчетливо расслышал, как «фонарь» пригрозил посягнуть на честь и достоинство изысканного молодого человека, столь же прекрасного, как драгоценный нефрит, к тому же, на полголовы выше своего спутника. Хозяин волей-неволей нашел образ мыслей инвалида трогательным и умильным. Он молча отвернулся и постарался выбросить из головы лишние мысли. – Хозяин, – неизменно мягким сердечным голосом Вэньжэнь Хэн повторил сказанное, – дай нам одну комнату наверху. – …Хорошо, – с каменным лицом согласился хозяин, в то время как его фантазия уже расцвела буйным цветом. Он передал ключ и жестом повелел слуге отвести гостей наверх. Проводив взглядом путником, мужчина глухо усмехнулся и занялся своими делами. Каждый шаг по темным, почти черным, деревянным ступеням лестницы сопровождался протяжным скрипом. Идущий впереди Вэньжэнь Хэн задумчиво прослеживал взглядом золотистую кайму по краям ступеней, в то время как на устах у него играла легкая улыбка. Хотел вызвать отвращение? А в придачу попытался выяснить мое отношение к этому вопросу. Он что-то подозревает? В сознании Вэньжэнь Хэна крутился ворох разнообразных мыслей, пока они неспешно шли по коридору. Наконец слуга распахнул перед путниками двери комнаты. Окинув взглядом планировку и найдя помещение вполне пригодным для проживания, молодой человек приказал слуге принести еду, а сам тем временем вынул повязки и Байцаолу. Заметив его действия, Е Ю быстро развязал пояс и распахнул воротник, ожидая смены повязок. Вэньжэнь Хэн сел рядом и как обычно нанес лекарство. Почувствовав на себе пристальный взгляд, молодой человек посмотрел Е Ю в глаза и произнес: – Ты будешь спать внутри, а я снаружи. – Шисюн может сделать вид, будто никогда не слышал тех моих слов, – рассмеялся Е Ю. В глазах Вэньжэнь Хэна промелькнули сложные неоднозначные эмоции, но они были тотчас подавлены. – Ты сказал, что тебе нравятся мужчины. Это правда? – совершенно спокойно спросил молодой человек. – Конечно. – «Конечно да» или «конечно нет»? – продолжал допытываться Вэньжэнь Хэн. Е Ю слегка приподнял брови: – А какой ответ устроит шисюна? – Без разницы, – твердо заверил Вэньжэнь Хэн. – Так или иначе, ты был и будешь моим шиди. Не забивай голову и спокойно отдыхай. Казалось, молодой человек хотел сказать что-то еще, но лишь взглянул на собеседника, еле слышно вздохнул и похлопал того по плечу, словно успокаивая «непослушного» ребенка, после чего доброжелательно добавил: – Не волнуйся, боевые навыки шисюна лучше твоих. Ты не сможешь меня победить. В случае чего я просто надавлю на акупунктурную точку сна. Е Ю: «…» В Вэньжэнь Хэне взыграла сущность «образцового шисюна». – Ты все еще ранен, поэтому никакого разврата и вина. Есть следует только легкую пищу, – на полном серьезе поучал молодой человек, – а как только поправишься, там и поговорим. Е Ю вел себя как умный и послушный ребенок, даже его голос прозвучал слаще, чем обычно: – Я понял, шисюн. Вэньжэнь Хэн выразил удовлетворение одобряющим «Угу», закончил перевязку ран и произнес: – Переоденься, а я пока попрошу слугу принести горячую воду. Он поднялся, вышел из комнаты, спустился по лестнице, завернул за угол и лишь тогда рассмеялся, приложив руку ко лбу. Завидев его, слуга с подносом в руках невольно остановился. Услышав шаги, Вэньжэнь Хэн успокоился и с готовностью забрал поднос. Слуга хотел было объясниться, почему ненадолго задержался, но неожиданно гунцзы* с легкой руки дал ему денег. Слуга тут же застыл в оцепенении, не веря своим глазам. Этот гость не только внешне хорош, у него прекрасный характер и он к тому же довольно щедр, в отличие от остальных скряг-постояльцев! [П/п: молодой господин] Вэньжэнь Хэн не спеша вернулся в комнату, чтобы пообедать вместе с шиди. Глядя на вполне обыденное поведение юноши, не замечающего и половины его провокаций, он даже не знал, сможет ли сдержать смех. Небо быстро потускнело. Колыхающееся пламя свечей отбрасывало на оконную бумагу мягкий золотистый свет. Окрестности постепенно стихли. Раздеваясь, Вэньжэнь Хэн увидел нефритовый кулон и тотчас протянул его шиди. Белоснежный кулон на черной ленте украшал цветочный орнамент. Украшение в изящной и утонченной руке Вэньжэнь Хэн сияло сдержанной, но в то же время роскошной красотой. Е Ю уже давно хотел взглянуть на эту подвеску, которая по слухам была с ним в тот злополучный день, поэтому спокойно взял украшение: – Зачем? – Прими его, – негромко сказал Вэньжэнь Хэн. – В конце концов, он был вырезан для тебя. – Разве тебе не кажется, что мое появление не сулит ничего хорошего? Конечно, в его вопросе не скрывалось никакого умысла. Ведь если бы Вэньжэнь Хэн всерьез переживал из-за этой проблемой, он не был бы Вэньжэнь Хэном. Но в следующий момент тот не изменившись в лице поведал, как в давние времена встретил братьев, поддерживающих прекрасные отношения друг с другом. Он сразу же вспомнил о своем шиди и вырезал этот кулон. А в следующем году собирался взобраться на гору во время Цинмин*, чтобы положить кулон в могилу шиди. [П/п: традиционный китайский праздник поминовения усопших. Как правило, выпадает на 5 апреля.] «…». Е Ю насилу сдержал вздох. Он во второй раз ощутил, что его явно подводит удача: сперва амнезия, а теперь еще и знакомство с подобной личностью. Но с другой стороны, если бы все складывалось слишком гладко, жить было бы скучно. Юноша не стал задавать лишних вопросов и уточнять, где именно шисюн установил его кенотаф*. Вместо этого он внимательно осмотрел нефритовую подвеску. От вида странного цветочного узора что-то шелохнулось в его памяти. Но Е Ю не помнил, чтобы видел такой же узор на других кулонах. Непроизвольно проследив искусно выгравированный цветок, он предположил: – Цветок Ангелики? [П/п: надгробный памятник в месте, которое не содержит останков покойного, своего рода символическая могила] Глаза Вэньжэнь Хэна изогнулись в полумесяцы из-за улыбки, а сияющая в них сердечность казалась такой же теплой, как пламя свечи. Его привлекательная элегантность даровала истинное эстетическое наслаждение, однако Ю Е не покидало ощущение, что его взгляд таит в себе какой-то неясный намек. Не успел он ничего добавить, а Вэньжэнь Хэн уже с улыбкой ответил: – Да, цветок Ангелики*. [П/п: он же дудник – травянистое растение из семейства зонтичных] Но Е Ю совершенно не планировал углубляться в суть дела, у него уже веки слипались. Он убрал подвеску и спокойно лег спать. ruvers.ru