When the Sun Won't Let You Sleep

      — Который час? — с тихой осторожностью спрашивает Гарри.       — Хм-м-м?       Луи резко выпрямляется и смотрит на маленькие часы, висящие на стене. Они отсутствуют всего сорок пять минут, так что надеется, что их не хватились. Он облегченно выдыхает и снова откидывается на кровать.       Он чувствует, как Гарри прижимается к нему на узкой койке, и смотрит на спальное место Зейна над собой. Блять. Что он натворил? Он переспал с Гарри. Какой же он идиот. Луи напоминает себе, что в этот раз это ничего не значит. Было бы неплохо, если бы всё просто шло своим чередом. Секс без обязательств, пока Гарри не вернется на Ротеру. Почему бы и нет?       Наконец Луи поворачивает голову и смотрит на Стайлса, который напряжённо смотрит на него в ответ. Между его бровей пролегла морщинка, как будто если он будет смотреть достаточно пристально, то сможет понять, что творится в голове у Луи. Томлинсон улыбается ему, и выражение лица Гарри смягчается. Его глаза открываются чуть шире, и он улыбается в ответ. Луи чувствует облегчение. Может, Гарри думал, что он скажет что-то ещё, что-то резкое или грубое. В конце концов, они ругались, прежде чем оказались в постели.       Луи прочищает горло.       — Мы должны вернуться до того, как кто-нибудь заметит, что мы ушли. Если поползут сплетни, это будет невыносимо.       — Под сплетнями ты подразумеваешь Найла?       — Да, — улыбается Луи. Он спрыгивает с кровати и начинает натягивать многослойную одежду. Когда он оглядывается, Гарри делает то же самое.       — Мы должны… эм... выйти в одно и то же время или…       Луи фыркает.       — Всё нормально. Они просто подумают, что мы тут спорим. Все слишком заняты переездом, чтобы беспокоиться о том, куда мы делись.       — Подходящая формулировка¹, — говорит Гарри, многозначительно кашляя.       Луи качает головой, и на его лице появляется улыбка, которую он не может сдержать.       — Очень оригинально, Генри. Ты по-прежнему нелеп до безобразия.       Они доходят до конца коридора и надевают верхнюю одежду, готовясь снова выйти на холод.       — Забавно, ты, кажется, прекрасно помнил моё имя, когда твой член был у меня во рту.       — Видимо, тебе придется продолжать отсасывать мне, чтобы я не забыл, как тебя зовут.       Луи открывает дверь.       — Это не будет проблемой, — отвечает Гарри, облизывая губы и широко улыбаясь, когда выходит из помещения.       Луи замирает и смотрит, как Гарри, спотыкаясь, спускается по ступенькам. Он почти уверен, что ничем хорошим это не закончится. __________ ¹ Основное значение глагола go off — уходить. Но у него есть ещё миллион других значений, в том числе и «накидываться на кого-либо с бранью».

///

      Больше в этот день Луи и Гарри не пересекаются, потому что все заняты освобождением станции, чтобы модули можно было быстро отделить друг от друга. Всё оборудование необходимо вывезти до того, как отключат источники питания. Поврежденное оборудование — последнее, что им нужно. Хоть сейчас и лето, для электроники и некоторых научных приборов такие температуры всё равно слишком низкие.       Метеоролог успевает заново подключить всё своё оборудование как раз перед ужином. В столовой Гарри он не наблюдает, так что тот либо поел раньше, либо ещё не появлялся.       — Кого ты там высматриваешь? — спрашивает Зейн, подозрительно прищуриваясь.       — Никого, — быстро отвечает Томлинсон, возвращая взгляд на свою порцию запечённого цыпленка. Сегодня он немного пресноват. Обычно Луи дразнит Найла из-за этого, но он понимает, что их переезд, скорее всего, положит конец кулинарным изыскам Найла.       — М-м-м, — тянет Зейн, явно неубеждённый тем, что услышал.       — Может, я ищу Найла, чтобы пожаловаться ему на курицу.       Зейн хмуро смотрит в свою тарелку.       — Специй не хватает, скажи? Хотя на твоём месте я бы ему не говорил.       Луи задаётся вопросом, ездил ли Гарри сегодня ещё раз к трещинам на шельфе. Скорее всего, нет, раз он приставал к Эди, чтобы отправить данные на Ротеру.       — Кстати, ты не видел Лиама? — спрашивает он Малика.       — А? Нет, не видел, — слишком быстро отвечает Зейн.       — Уверен? А мне кажется, ты с него глаз не сводишь. Наш сильный и бесстрашный командир. Совершенно неотразимый. Может, он сейчас без рубашки сражается с гигантским тюленем. Мы должны пойти и проверить.       — Ой, отвали, — беззлобно бурчит Зейн, вставая с пустой тарелкой. — Иди издевайся над кем-нибудь другим для разнообразия. О, кстати, что насчёт твоей новой жертвы, где он сейчас?       — Что? — Луи прокашливается. — Откуда я знаю, где он. Стой, а о ком мы говорим?       — Генри Стилс. Тот самый, которого ты закидал снежками, как в начальной школе.       — Ты тоже это делал! — восклицает Томлинсон.       — Только потому что ты меня заставил, приятель, — усмехается Малик.       — Справедливо, — Луи вздыхает и поджимает губы. — И я не знаю, где он. Я не видел его весь день.       — Так вот кого ты там высматривал. Хм, интересно, — говорит Зейн, задумчиво глядя на него. — Значит, ты перешёл от стадии избегания к стадии издевательств при любом удобном случае.       — Что за бред. Я не…       Зейн игнорирует его и продолжает:       — И теперь ты действительно ищешь его. Что за хрень творилась в Кембридже — вот что интересно.       — Ничего, — Луи тоже встает из-за стола. Это хорошее напоминание. Что бы ни было между ними, это кончилось ничем. — Ничего особенного.       — Почти уверен, что это неправда.       Зейн пожимает плечами и оставляет эту тему, но Луи знает, что они ещё не раз к ней вернутся.

///

      Проснувшись рано следующим утром, Луи лежит в постели, думая о том, насколько ужасна идея начать всё с начала с Гарри. Может, это вообще было одноразовое предложение. Кто сказал, что Стайлс вообще захочет продолжить их «отношения»? Даже если он и намекнул, что не против отсасывать Луи.       Томлинсон получает ответ на свой вопрос, когда Гарри подходит к нему после завтрака.       — Эм, можно тебя на минутку?       — Э-э, конечно, я как раз иду в спортзал.       — Я провожу тебя, — немного натянуто говорит Гарри.       Луи чувствует себя неловко. Они оба говорят слишком громко и как-то неестественно для людей, которые вчера переспали.       — Итак, сегодня мне нужно съездить к трещинам, что насчёт погоды?       Оу. Всё снова по-деловому. Это к лучшему, даже если внутренности Луи скручивает от разочарования.       — Да-да. Всё нормально, можешь не переживать.       Он натянуто улыбается Гарри, когда они добираются до нового импровизированного спортзала.       — Отлично, — отзывается Гарри. На его лице внезапно появляется самодовольное выражение, и он понижает голос. — Встретимся после ужина?       Луи удивлённо моргает в ответ.       — Хорошо. Да. Без проблем.       Луи немного нервничает, думая о встрече с Гарри после ужина. Он хочет поговорить? Объявить перемирие? Трахнуться? Луи снова проводит рукой по волосам, нервно поправляя их.       — Господи, приятель. Да что с тобой, блять, такое? — не особо тактично спрашивает Зейн, когда они входят в недавно построенную зону отдыха. — Сначала ты дёргаешься в столовой от каждого шороха, теперь это. Если ты не прекратишь ёрзать, я тебя прибью.       — Прости, я немного…       — Отстань от него, Зейн, — упрекает его Найл. — Все мы немного не в себе из-за происходящего.       Зейн кивает в знак согласия, хотя и бросает на Луи ещё один любопытный взгляд, прежде чем отправиться на поиски игральных карт. Лиам и ещё несколько человек присоединяются к ним. Спустя какое-то время Томлинсон отрывается от игры и замечает Гарри, который стоит у входа в комнату, облокотившись на дверной косяк, и внимательно наблюдает за ним.       За годы разлуки Луи почти забыл, как Гарри мог одним взглядом заставить его чувствовать себя единственным человеком на земле. Он быстро отводит взгляд, чувствуя, как горят щёки от такого пристального внимания. Сыграв партию, он снова поглядывает на вход. Стайлс по-прежнему стоит в дверях и смотрит на него так же пристально, как и раньше.       Гарри приподнимает бровь. Это вопрос, на который Луи знает, что ответить.       — Я, наверное, пойду.       Зейн бросает на него быстрый взгляд.       — Уже?       — Да, я немного устал. Всем до завтра, — он встает и потягивается, зевая, пожалуй, слишком преувеличенно, но никто этого не замечает — все глаза устремлены на Эди, сдающую карты.       Луи поворачивается к двери, но Гарри там уже нет. Он быстро выходит из помещения в импровизированный коридор. Сильная рука сразу оборачивается вокруг его талии и притягивает спиной к крепкой груди.       — Ищешь кого-то? — шепчет Гарри, его горячее дыхание касается шеи Луи.       Вместо ответа тот лишь сильнее прижимается к Стайлсу. Он чувствует возбуждение Гарри и цокает языком в притворном неодобрении.       — Какой ты нетерпеливый, Генри.       — Я думал об этом весь грёбаный день, — рычит Гарри ему в ухо. — Но я не хотел бы кончить в штаны.       — М-м-м… — тянет Луи. — Конечно. Ты хотел бы кончить в меня.       Гарри стонет, утыкаясь лицом в шею Луи и задевая чувствительную кожу зубами, заставляя того дрожать от нетерпения. Томлинсон отстраняется только для того, чтобы схватить пальто, висящее прямо за дверью. Он даже не собирается надевать что-то ещё. В любом случае, они просто собираются быстро добежать до станции.       Закрытое помещение дало Луи ложное ощущение темноты, и яркий свет антарктического летнего солнца слепит глаза. Поблизости никого нет, а тех, кто всё ещё работает на другом конце станции, похоже, не волнует парочка учёных, решивших лечь спать пораньше.       Они бегут по пустому коридору к комнате Луи и, спотыкаясь, вваливаются внутрь, торопливо сбрасывая пуховики на пол. Губы сталкиваются в грубом поцелуе, а пальцы Луи инстинктивно зарываются в волосы Гарри, теребя короткие завитки на затылке. Руки Гарри скользят вниз по бёдрам Томлинсона и останавливаются на его заднице, притягивая парня ближе.       Луи пытается прогнать воспоминания о том, что было между ними раньше, но это непросто, когда их тела помнят каждое прикосновение друг друга, словно мелодию, которую они играли в унисон. Он не хочет вспоминать, как думал, что это всё серьёзно. Теперь всё по-другому. Томлинсон чуть отстраняется, а губы Гарри гонятся за его поцелуями, и, не замечая ничего вокруг, тот спотыкается об стул.       Луи быстро стягивает рубашку через голову, а затем принимается за брюки, пока не остаётся в одних носках. Гарри даже не шевельнулся, он просто стоит и не спускает жадного взгляда с парня напротив.       — Ты собираешься трахать меня прямо в одежде или как?       Это, кажется, приводит Гарри в чувства, он успевает избавиться от своей одежды, прежде чем Луи толкает его к стулу. Сверху вниз, он смотрит на Гарри, откинувшегося на спинку стула с его твёрдым членом, прижатым к животу, с его остекленевшими от желания глазами и растрёпанными волосами. Луи лихорадочно роется в ящике стола в поисках презервативов и смазки, а затем бросает их на стол и приближается к Гарри.       Тот берёт его за руки и тянет к себе на колени. Луи усаживается на его сильные бёдра, и Гарри снова впивается в его губы поцелуем. Луи чувствует, как их члены трутся друг о друга, а затем ощущает, как ведет пальцем вниз меж его ягодиц, заставляя тихо поскуливать от этого ощущения. Он подаётся назад, прижимаясь к пальцам, безмолвно прося большего. Но Гарри убирает пальцы для того, чтобы дотянуться до смазки, оставшейся на столе.       Луи чуть вскрикивает, разрывая их поцелуй, когда чувствует палец Гарри снова, теперь холодный и скользкий. Он знает, что Гарри не будет торопиться, хорошенько его подготавливая и дразня как можно дольше. Но сейчас Луи хочет совсем другого.       — Ещё, ещё, — грубо говорит он, пытаясь самостоятельно насаживаться на палец.       Гарри добавляет второй, а затем ещё один, и Луи наслаждается тем, как Гарри медленно растягивает его, а затем Гарри находит то самое местечко, и это заставляет Луи снова вскрикнуть от наслаждения.       — Пожалуйста, пожалуйста, — бормочет он, пока не чувствует, как пальцы Гарри медленно выскальзывают из него. Он хнычет прямо в рот Гарри, желая вернуть их обратно.       — Всё в порядке, детка, — говорит Гарри. — Я позабочусь о тебе.       Он натягивает презерватив и, схватив Луи за задницу, осторожно помогает тому опуститься на свой член. Томлинсон устраивает ноги на небольшой части стула рядом с бёдрами Гарри, и тот старается делать всё неспешно, но Луи ему не позволяет. Он начинает двигаться вверх и вниз всё быстрее, и Гарри крепко сжимает пальцы на его бёдрах. Когда они находят общий ритм, Гарри снова припадает к его рту.       Луи не знает, куда деть свои руки, они словно живут своей жизнью. Он отчаянно прикасается к каждому миллиметру тела Гарри, до которого может дотянуться. Мягкие кудри, раскрасневшаяся шея, широкие плечи, крепкие мышцы груди, сильные руки. Член Луи скользит между ними, и это трение обжигает Луи кожу, пока Гарри, не разрывая поцелуй, не убирает одну руку с его ягодицы, чтобы обхватить член учёного.       Когда Гарри кончает, Луи чувствует себя таким наполненным, растянутым изнутри и окутанным теплом. Это слишком интимно. Совсем не так, как Луи представлял себе. Он еле находит в себе силы разорвать поцелуй, пытаясь привести разум в порядок.       Но вместо этого он слышит, как с губ Гарри срываются слова, которые Луи не думал услышать снова.       Милый. Малыш. Великолепный. Ангел. Сахарок. Любимый. Лу. Мой.       Луи вздрагивает и распадается на части в объятьях Гарри. Он не уверен, из-за чего именно. Из-за Гарри, прижимающегося к нему, или из-за слов, слетающих с губ парня, но он крепко зажмуривается, чтобы не видеть, как Гарри говорит все эти вещи, которые на самом деле ничего не значат.

///

      На одинаковом расстоянии друг от друга виднеется множество неоново-жёлтых палаток, образуя причудливый флуоресцентный палаточный лес рядом с временной базой. Луи что-то недовольно бормочет себе под нос, пока они с Зейном пытаются разбить свою палатку. Рядом с ними Найл продолжает жаловаться, что их с Гарри место слишком далеко от импровизированной кухни.       — Что ж, видимо, никто не хочет получать свой завтрак вовремя! — объявляет Найл достаточно громко, чтобы его услышали по крайней мере тридцать человек.       — Чтобы попасть на кухню, нужно пройти лишние двадцать метров, — рассудительно говорит Гарри, расстилая нижний бутиловый слой.       — Ну, я так замёрзну, что вряд ли я смогу в ближайшее время приготовить яблочные пироги! — ещё громче заявляет Найл.       — Можешь подержать ткань, пока я закреплю её по бокам? — говорит Гарри, игнорируя недовольство Хорана.       Найл прищуривается.       — Ты же знаешь, что тебе это тоже на руку? Мы должны быть прямо рядом со зданием. И там нет ветра. А тут мы отморозим себе всё, что только можно.       Гарри пожимает плечами.       — Я и раньше жил в палатке на леднике. Всё не так уж плохо.       — Ну конечно, ты же грёбаный гляциолог! — кричит Найл. — А я нет. Я, блять, повар! Я не должен жить в таких условиях.       Зейн только качает головой, слушая возмущения друга и помогает Луи разгладить тент.       — Ты работаешь в Антарктиде, Найл.       — Ну не знаю, я тебя понимаю, — бормочет Луи в сторону повара.       — Что? Что? Что это было? — Найл снова кричит. — Томмо согласен со мной! Я самый важный человек на этой станции! Без меня вы все умрёте с голоду!       Люди вокруг не рискуют поднимать головы, отказываясь смотреть Найлу в глаза. Хоран останавливается, чтобы бросить крепление в одной части палатки, прежде чем он поворачивается к Луи.       — Луи, ты здесь второй по значимости человек. Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать.       — Спасибо, приятель, — серьёзно кивает Луи.       — Привет, — говорит Зейн. — Ни одно из ваших устройств бы не работало, если бы не я.       — Я — единственная причина, почему вы ещё не превратились в кусок айсберга, дрейфующего по волнам, — пожав плечами, заявляет Гарри, закрепляя другой угол палатки.       — Да, но если бы не Томмо, нас тут бы не было, — фыркает Найл. — Главная задача Халли в том, чтобы измерять содержание озона. Она именно этим знаменита, верно ведь?       Каждый из них прокручивает эту мысль в голове следующие несколько минут.       — Еда всё равно важнее всего, — говорит Хоран, дуясь, когда он закрепляет последнюю часть своей палатки.       — Конечно, Ни, — соглашается Луи.       Закончив с палатками, они бросают взгляд на станцию, где туда-сюда снуют механики, устанавливая кран между научными модулями, чтобы разъединить их, пока рабочие отсоединяют кабели снаружи. Совсем скоро первые модули отбуксируют на новое место.       Широкая гладкая дорога, проложенная специально для транспортировки модулей станции, которые стоят на гигантских установках, похожих на лыжи, тянется так далеко, что можно только предположить, где она заканчивается. Халли была создана с возможностью перемещения, если это необходимо, так что пришло время проверить это в действии.       Всё вокруг словно охвачено хаосом, и Луи это не нравится. Он только рад возможности немного отвлечься от этого, занявшись запуском метеозонда. Поднимаясь по лестнице в здание, Томлинсон на мгновение задумывается о том, как в двадцати трёх километрах отсюда строится новая станция. Он так погружен в свои мысли, что не замечает, Гарри, который наблюдает за ним, пока он запускает зонд с платформы.       — Красиво.       Голос Гарри пугает метеоролога, и он слегка вздрагивает.       — Ты о чём?       — Твой воздушный шар, — отвечает Гарри, глядя в небо. — Красиво смотрится в небе.       Луи лишь фыркает в ответ.       — Это метеозонд.       Гарри просто улыбается ему, обнажая ямочки на щеках в хитрой усмешке, как будто он знает какой-то секрет. Может быть, действительно так.       — Тебе нравится.       — Что нравится?       — Смотреть на зонды в небе. Ты тоже думаешь, что это очень красиво.       Луи пожимает плечами и начинает спускаться по ступенькам, когда Гарри, наоборот, начинает подниматься. Метеоролог с любопытством смотрит на него, не понимая, что происходит, пока Стайлс не тянет его обратно в маленькое помещение и не закрывает дверь.       — Ты тоже очень красивый, милый.       — Оу, — говорит он, понимая, почему Гарри здесь, и, быстро стянув перчатки, прижимает того к двери, отбрасывая их очки в сторону. Они с грохотом падают на пол, а Луи прижимается холодными губами к губам Гарри.       Между ними так много одежды. Антарктида — не самое лучшее место для тайных свиданий, но Луи неплохо справляется, быстро расправляясь с многослойной одеждой Гарри, которая комком ткани путается у того в лодыжках, в то время как рука Томлинсона обхватывает его член.       Гарри со стоном тянется к Луи.       — Боже, малыш. Ты великолепный. Такой красивый, Лу.       Луи уверен, что они выглядят нелепо в одной верхней одежде с твёрдыми истекающими членами в руке Гарри. Это быстро и грязно, и Луи, задыхаясь, кончает Гарри в кулак.       — Блять. Так хорошо, любимый. Так хорошо, — невнятно бормочет Стайлс, когда Томлинсон снова обхватывает его член, а сам он скользит руками к его заднице, прижимая ближе к себе. Гарри кончает с именем Луи, не переставая говорить, как прекрасно тот выглядит, как заставляет его чувствовать, пока его слова не превращаются в нечленораздельный лепет.       Луи крепко зажмуривается, но это это не защищает его от слов, которые он слишком хорошо помнит. Всё в порядке. Просто это Гарри. Гарри, который всегда любил ласковые прозвища. Даже если они ничего не значат. Вот и всё.

///

      Первая ночь в палатке проходит не так ужасно, как ожидал Луи. Пирамидальная конструкция прекрасно защищает от ветра и ледяных частиц, а непромокаемый нижний слой тента, надувные матрасы и пуховые спальные мешки обеспечивают хорошую теплоизоляцию.       Луи встаёт позже обычного, и нет, холод совершенно ни при чём. Почему-то с осознанием, как близко находится Гарри, заснуть становится сложнее. Он пытается убедить себя, что это абсурдно. Как будто когда тот занимал комнату в спальном блоке, их разделяли километры. Томлинсон слышит громкие жалобы Найла, когда он укладывается спать, слышит глубокий голос Гарри, успокаивающий Хорана.       Луи пытается написать письмо Лотти, но он начинает всё сначала, когда имя Гарри мелькает слишком часто, чтобы можно было надеяться, что Лотти не спросит о нём. Он просто сдаётся.       Когда парень наконец засыпает, ему снится, что он падает в ледяное ущелье. Его будит толчок от Зейна, который он получает вместе с предупреждением не пинать его во сне.

///

      Весь следующий день Луи вообще не пересекается с Гарри. На станции по-прежнему царит хаос, так что, возможно, Стайлс отправился взять новые образцы льда и снега. Томлинсон заметил, что Гарри вроде как взялся продолжать исследования Изабель, их предыдущего гляциолога, и ему интересно, что это значит для станции. Хотя глупо даже строить какие-то предположения. Чем Гарри ещё здесь заняться? Он же не обязан каждый день торчать на леднике возле трещин.       В конце концов Луи замечает Стайлса, когда тот входит в столовую.       Томлинсон сидит с Зейном за маленьким столиком в задней части помещения, и он опускает взгляд в тарелку, чтобы друг вновь не заявил, что он кого-то высматривает в толпе.       Гарри удивляет их всех, останавливаясь возле их стола.       — Не против, если я присоединюсь к вам?       Зейн смотрит на него так, словно в столовую только что вбежал пингвин и попросил разрешения сесть рядом.       Гляциолог садится, хотя никто из них не произнес ни слова. Он широко улыбается, как будто получил приглашающий жест от них с Маликом. Стайлс всегда был уверен в себе. Он садится напротив Луи рядом с Зейном.       Гарри откусывает большой кусок бутерброда, сначала высовывая язык. Чёрт, Луи знает, что Стайлс может делать этим языком. Он чуть не давится своим сэндвичем от этой мысли.       — Кажется, Найл всё ещё злится из-за ситуации с палаткой, — говорит Гарри, кивая на бутерброд. — Поэтому и еда такая.       Зейну, судя по всему, удаётся оправиться от первоначального изумления.       — Похоже на то. Надеюсь, он скоро успокоится. Я уже скучаю по его яблочным пирогам.       Гарри пожимает плечами.       — Он утверждает, что в палатке я храплю ещё громче. Так что извините, если отсутствие яблочных пирогов — это какое-то наказание.       — Не сказал бы, что ты так ужасно храпишь, — усмехается Луи. Блять. Язык когда-нибудь его погубит. Глаза Зейна, кажется, увеличились по крайней мере раза в три.       Гарри пристально смотрит на него, и Луи отводит взгляд и откусывает ещё кусочек.       — Спасибо, — тихо отзывается Гарри. Менее неловко от этого, правда, не становится.       — Э-э… в Кембридже, — неуверенно начинает Луи, глядя в сторону Зейна. Но для оправданий уже поздно — он чувствует, как щёки пылают от подтекста этой фразы, и откашливается, — мы были соседями по комнате?       Зейн кивает, но его глаза подозрительно сужаются. Почему Луи просто не может сделать вид, что это обычный, ничего не значащий факт? Видимо, боги сжалились над ним и послали ему спасение в виде Лиама Пейна.       — Привет, ребята, — говорит он, плюхаясь рядом с Луи. Лиам выглядит усталым и измученным. Он вздыхает, глядя на бутерброд. — Найл по-прежнему злится, как я вижу.       Все они бормочут в знак согласия.       — Я уже скучаю по его яблочным пирогам, — печально говорит командир.       Гарри смеётся.       — Зейн сказал то же самое!       Лиам смотрит на Зейна и широко улыбается ему.       — Да? Хороший выбор, приятель! Не могу отрицать, я тот ещё сладкоежка. Но я стараюсь компенсировать свои маленькие слабости тренировками.       Зейн выглядит так, будто вот-вот откинется, когда Лиам обращается к нему. К тому же для человека, который не особо интересуется спортом, Малик знает непозволительно много о тренировках Пейна.       В следующий раз Луи видит Гарри только после второго ужина. Он сидит за столом с Зейном, Найлом и Эди, и они играют в карты, в то время как Томлинсон делает вид, что читает книгу в углу. Он скучает по тихой комнате больше, чем ожидал. В этих временных помещениях места ещё меньше, чем они привыкли. Его глаза слипаются из-за того, что прошлой ночью беспокойные сны не дали ему отдохнуть как следует, поэтому он вздыхает и ложится спать пораньше.       Учёный засыпает не сразу, а когда через полчаса Гарри проходит мимо его палатки, он слышит шёпот: «Спокойной ночи, Лу. Сладких снов».       Луи долго думает о том, должен ли он был это услышать или нет.

///

      Чем теснее помещения, в которых им приходится работать, тем сложнее найти место, чтобы трахнуться и об этом никто не узнал. С другой стороны, вокруг столько суеты и неразберихи, что никто, кажется, не замечает, что, когда Луи запускает метеозонды, Гарри почему-то всегда находится там же.       Помимо этого, Томлинсон очень рад, что частое присутствие Стайлса за их обеденным столом замалчивается, хотя Зейну наверняка это всё кажется странным. Но вместе с Гарри к ним присоединяется ещё и Лиам, с которым они появляются в столовой примерно в одно время с Зейном и Луи, так что почти всегда они едят все вместе.       Луи прекрасно понимает, что Зейн заметил бы гораздо больше, если бы Лиам постоянно не донимал его приглашениями позаниматься боксом. Томлинсон многое бы отдал, чтобы увидеть, как друг надевает боксёрские перчатки и готовится к спаррингу с Пейном.       — Почему он не оставит меня в покое? — ворчит Малик, когда они возвращаются в лабораторию электроники после завтрака.       — Со всеми этими боксёрскими штучками? — спрашивает Луи. — Наверное, хочет увидеть тебя без футболки.       — Зачем мне снимать футболку? — Зейн выглядит немного встревоженным этой мыслью.       — Не знаю, — говорит Луи, плюхаясь в кресло Малика. — Просто теория. Вы оба обалденно выглядите, так что не вини людей за то, что они пытаются придумать всевозможные способы, чтобы вы избавились от одежды.       Зейн фыркает.       — В любом случае… Я имею в виду, может быть, мне стоит согласиться.       — У-у-у-у-у-у, Лиам, берегись! — тянет Луи, крутясь в кресле. — Я думаю, ты должен попробовать. И сделай ему одолжение, сними футболку.       — Отвали.       Через несколько часов Томлинсон идёт запускать метеозонд и натыкается на Малика, направляющегося в спортзал. Луи свистит ему вслед, а затем хихикает над выражением лица Зейна, когда тот показывает ему средний палец, прежде чем уйти. Метеоролог уже на полпути к нужному зданию, когда замечает, что Гарри уже там, сидит на платформе для запуска и смотрит, как он приближается.       — Сколько у нас времени? — спрашивает Гарри, как только Луи поднимается по лестнице.       — Для чего?       Стайлс растерянно смотрит на него, как будто он одет во что-то более вызывающее, чем гигантский отвратительный жёлтый анорак.       — Ты знаешь для чего.       Луи поджимает губы и качает головой, как будто он не думает о том, чтобы засунуть руку в штаны Гарри прямо сейчас.       — Ты немного нетерпелив, не думаешь?       Гарри прикусывает нижнюю губу.       — Это всё, о чём я думал сегодня. Хочу отсосать тебе, малыш.       Луи прочищает горло.       — Эм... просто... сначала мне нужно...       — Конечно, — говорит Гарри, потянув парня внутрь. — Я подожду здесь.       Обычно Стайлсу нравится наблюдать за запуском зондов, но сегодня Луи делает всё гораздо быстрее, чем обычно, пока Гарри ждёт его в маленькой комнатке. Томлинсон даже не смотрит, как шар парит в облаках. Вместо этого он распахивает дверь и видит Гарри, который уже избавился от верхней одежды. Всё, что на нём осталось, — это плотное нательное бельё, низ которого стянут ниже ягодиц, пока он поглаживает свой член.       — Твою мать, — голос Томлинсона звучит сдавленно, когда он произносит эти слова. Гарри похож на распутного ангела. Его короткие кудряшки обрамляют лицо, он слегка задыхается и так страстно желает Луи, что еле стоит на ногах, прислонившись к стене.       Луи захлопывает дверь и быстро стягивает с себя одежду, пока не доходит до термобелья, после чего Гарри прижимает его к стене и падает перед ним на колени. Он стягивает ткань с уже твёрдого члена Луи и без всяких предисловий берет его в рот полностью, держа руки за спиной.       — Блять, Гарри. Боже.       Пальцы Луи дергают Стайлса за волосы, и хныканье, которое он скорее чувствует, чем слышит, почти убивает его на месте. Гарри смотрит на него снизу вверх, предлагая метеорологу трахнуть его в рот, и Томлинсон вспоминает об этом. Помнит, как Гарри это нравилось. Его инстинкт делать то, чего хочет парень, берёт верх, и он трахает рот Гарри точно так же, как и четыре года назад.       Он не предупреждает Стайлса, когда приближается к оргазму, хотя тот наверняка понимает это по более хаотичным толчкам Томлинсона. Луи стонет имя Гарри, кончая ему в рот. Он обессилено опирается на стену и смотрит на Гарри, сидящего на корточках. Его член всё ещё твёрдый.       — Прикоснись к себе, — требует Луи, и Стайлс, задыхаясь, обхватывает свой член. — Ты так хорошо выглядишь, Гарри. Так хорошо.       Рука Гарри скользит вверх и вниз всё быстрее и быстрее, пока он не кончает, выдыхая имя Луи вместе с другими словами. Малыш. Дорогой. Детка. Милый. Любимый.       Они сидят на полу, прислонившись к стене, окруженные научным оборудованием для изучения атмосферы, и Лу издаёт короткий смешок.       — Нам действительно нужно найти другое место для встречи.       Всё ещё в послеоргазменной дымке, они небрежно целуются, прежде чем открыть дверь, кое-как натянув одежду.       Именно это и видит Зейн, стоя у подножия лестницы.

///

      — Почему ты не сказал мне, что происходит? — тихо шипит Зейн.       Луи уверен, что если бы место позволяло, Малик начал бы мерять шагами палатку.       — Да сядь ты, блять, наконец, — шипит в ответ Луи. — У тебя постоянно сгорблена спина, это вредно.       Зейн свирепо смотрит на него, но всё же садится перед ним, скрестив ноги. Томлинсон хотел бы, чтобы у них было какое-нибудь другое место, чтобы поговорить наедине, но в данный момент такого просто не существует. Ну, за исключением того места, где они с Гарри только что занимались сексом.       — Ничего особенного, — наконец говорит Луи после долгой паузы.       — Да, с того места, где я стоял, это действительно выглядело как что-то совершенно обыденное. Вы всего лишь вышли оттуда, шатаясь, как самые оттраханные ублюдки на планете.       — Я... Не думаю, что настолько…       — Такое ощущение, что вы только что потрахались рядом с метеозондами, — перебивает Малик.       Луи поджимает губы.       — В общем-то, так и есть. Но это всё, что было. Честно.       — То есть ты хочешь сказать, что это было в первый раз?       — Эм…       — Так я и думал. Видимо, и не в последний.       Луи беспомощно пожимает плечами.       — Я просто хочу сказать, что это ничего не значит, понимаешь? Он такой же, как и все остальные парни, которые приезжают сюда. Никакой эмоциональной связи и прочего. Он всё равно уедет. Всё.       — Что случилось в Кембридже, Луи?       Томлинсон шумно выдыхает и проводит рукой по лицу. Глупо было думать, что Зейн не спросит.       — Да. Да, в Кембридже между нами кое-что было. Доволен?       — Не особо, — скептически отзывается Малик. — Потому что очевидно, что в Кембридже всё закончилось не очень хорошо, иначе ты не был бы таким придурком, когда он приехал сюда.       — Грубо.       — Зато честно, — хмыкает Зейн.       — Хорошо. Ты прав, — смирившись, отзывается Луи. — Всё закончилось не очень. Мне было больно. Это послужило мне уроком. Конец.       Зейн начинает вставать.       — Ну ладно, тогда я пойду и вытяну эту историю из Гарри. Бог свидетель, ему понадобится не меньше часа, чтобы всё это рассказать.       — Прекрасно! — раздражённо восклицает Томлинсон. — Стой. Сядь. Я расскажу, — сдаётся Луи.       Зейн садится и поднимает бровь. Видимо, это сигнал к тому, что пора начинать рассказ.       — Мы были соседями по комнате в тренировочном лагере, и всё произошло само собой. Мы спустили это на тормозах, и это быстро превратилось во что-то более серьёзное. Ну, во всяком случае, для меня. Я много говорил о Халли. Все там знали, что я поеду именно на эту станцию. И он никогда не говорил, что собирается сюда, но я так думал. Я знал, что им нужен гляциолог, и просто думал, что это он. На самом деле, он ни разу не сказал ничего такого, что заставило бы меня усомниться в этом.       Луи слышит глухой звук собственного жалкого смеха.       — Мы провели много времени вместе в течение этих недель. Это было похоже на мечту. Кто-то, кто понимал меня и разделял мою страсть к науке. Кто-то, кто мог бы заставить меня на время забыть…       — Ох, Лу…       — Нет, всё в порядке, Зейн. Правда. Я уже давно отошёл от этого. В конце концов, это было сто лет назад. Они разделили нас по станциям, когда мы приехали в Дербишир на зимние курсы. Так я и узнал, что он собирается на Ротеру.       — Твою мать.       — Да. Я практически не разговаривал с ним до самого отъезда. И пока он не появился здесь соответственно. Но, как я уже сказал, это пустяки. Это ничего не значило тогда, и уж тем более ничего не значит сейчас.       — Лу, — Малик ласково сжимает его руки и обнадёживающе улыбается, — я не знаю, насколько ты сейчас искренен даже с самим собой, но ничего страшного, если это имеет значение. Что бы ни происходило между вами… Всё в порядке, если это и что-то большее, даже если только сейчас.       Зейн оставляет парня в палатке наедине с мыслями, и Луи думает о том, что сказал его друг. Может, Зейн прав. Может, он действительно должен хвататься за любые крупицы счастья, которые ему удастся заполучить, пусть и на короткое время.

///

      — Опять сэндвичи? — Лиам безрадостно смотрит на еду перед собой, когда до них доходит очередь.       — Я всё слышу! — кричит Найл из кухни. Лиам морщится. — Давненько я не спал спокойно, командир. А Гарри храпит мне в ухо каждую чёртову ночь.       — Эй! — возмущается Стайлс, стоящий в очереди сбоку от Луи.       — Может быть, нам стоит поменяться местами, — говорит Зейн, глядя на Гарри, когда они все садятся за свой привычный стол.       — Поменяться местами? — непонимающе переспрашивает тот.       — Я не издаю никаких звуков во сне, а Луи спит очень крепко.       — О, э-э... — Стайлс смотрит на него широко раскрытыми глазами.       — Я не против, если Гарри не возражает, — метеоролог надеется, что ему удалось придать небрежности голосу.       — Круто. Я дам знать Найлу, — говорит Зейн, откусывая кусок сэндвича, словно он только что не выбил почву из-под ног Луи своим предложением.       Гарри немного задерживается, когда они встают из-за стола.       — Всё нормально? Ты не против? — тихо спрашивает он Луи.       Тот лишь пожимает плечами и старается скрыть свои истинные эмоции.       — Если тебя всё устраивает.       Томлинсон смотрит на Гарри, на лице которого расцветает кривоватая усмешка.       — Более чем. Не могу дождаться, чтобы…       — Вы двое идёте? — окликает их Лиам.       Они мгновенно отстраняются друг от друга, и Луи несколько мгновений пытается вспомнить, о чём вообще говорит командир.       — Ага. Да, конечно. Гарри, идёшь?       — Скоро. По крайней мере, очень на это надеюсь¹.       Луи лишь закатывает глаза.       Они направляются к выходу за верхней одеждой, прежде чем выйти на утреннее солнце.       Грузовики, к которым прицеплены новенькие Mogul Master², делают последнюю попытку выровнять снежную трассу, раскидывая снег и прессуя его, чтобы поверхность дороги была достаточно плотной и можно было спокойно перевозить модули станции, не опасаясь, что они провалятся.       Первым транспортируют научный модуль, который Луи считает своим, потому что там находится пункт метеорологических наблюдений и хранятся все его инструменты и оборудование.       Впятером они стоят на улице и смотрят, как два бульдозера тянут за собой заднюю часть модуля, а передняя прикреплена тросами к ещё двум бульдозерам и огромному трактору, который и будет буксировать модуль.       Они все задерживают дыхание, когда бульдозеры начинают толкать модуль, пытаясь сдвинуть его с места, на котором он стоял с тех пор, как его и построили. Одно дело — знать, что станция в принципе способна к транспортировке, и совсем другое — действительно перемещать её. Луи бросает случайный взгляд на Лиама, который выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание от предвкушения. Он оглядывается назад как раз в тот момент, когда бульдозеры двигаются ещё немного, и модуль плавно начинает отдаляться от других в направлении снежной дороги. Все они дружно выдыхают и немного подбадривают друг друга, пока модуль отдаляется всё дальше и дальше от станции.       — Один готов, осталось ещё семь, приятель! — кричит Найл, хлопая Лиама по плечу. Облегчение на лице командира быстро сменяется ужасом.       Часть экипажа, прибывшего для строительства временных блоков и вывода станции из эксплуатации, уезжает, пристраиваясь позади научного модуля. Луи задумчиво смотрит им вслед, уже представляя, как они будут заново обставлять станцию и раскладывать вещи. Метеоролог стоит там довольно долго, потому что все остальные постепенно разошлись по своим делам. Все, кроме него. И Гарри.       — Пойдём перенесём вещи Найла из моей палатки, — говорит Стайлс. — Я сказал ему, что займусь этим, потому что я виноват в том, что он не может нормально выспаться.       — Эм, конечно, — Луи бросает последний взгляд на отдаляющийся модуль, прежде чем направиться обратно к палаткам.       Они довольно быстро со всем управляются. Томлинсон бросает последний мешок в свою новую палатку и собирается закрыть её, когда Гарри заталкивает его внутрь. Луи даже не сразу понимает, что Стайлс начинает его раздевать.       — Ох.       Руки Гарри замирают.       — Оу, извини. Ты не хочешь?       — Нет-нет, прости. Конечно хочу, — Луи тоже начинает возиться со своей одеждой. Он чувствует на себе взгляд Гарри, когда стягивает нижнее бельё. Томлинсон позволяет Гарри взять на себя инициативу, а сам пытается на время откинуть мысли о том, как хрупко и ненадёжно всё их существование здесь, в самых бесплодных землях планеты.       Когда Луи лежит на своём спальном мешке, а голова Гарри покоится у него на груди, он напоминает себе, что это всё временно, и он должен быть счастлив, пока может. Слова матери всплывают у него в голове. Напоминание и обещание.       «Это всего лишь очередной период твоей жизни, дорогой. К лучшему или к худшему, но он тоже подойдёт к концу».