/// Chapter 5 ///
23 ноября 2020 г., 18:03
Луи замечает, что за несколько недель они неосознанно подстроили своё расписание друг под друга. Они вместе едят, вместе ходят в спортзал, каждый вечер играют в карты или бильярд с Лиамом, Зейном и Найлом. Вчера они начали собирать пазлы из тысячи деталей с изображением оленя на полу в комнате отдыха. Единственное время, когда они не вместе в течение дня, — когда Гарри на льду, а Луи работает в лаборатории.
Томлинсон сначала переживал, что теперь, когда они со Стайлсом снова оказались сожителями, тот будет чувствовать какое-то давление. Луи не хочет, чтобы Гарри думал, что он требует от него чего-то большего. Хотя тот кажется вполне довольным положением вещей. Может, всё дело в сексе.
Секс определённо не лишний. Луи беспокоило, как бы он опять не наступил на те же грабли, но потом он понял, что просто хочет быть счастливым и не думать о том, сколько продлится его счастье. И если тихий секс каждый вечер и Гарри, который шепчет ему ласковые слова, прижимаясь к его коже, делают Луи счастливым, то так тому и быть. Быстрая дрочка, когда они пересекаются возле палаток в течение дня, тоже не повредит.
Гарри проникает в каждую часть его жизни, и Луи концентрируется на тёплом чувстве радости и удовлетворения, не позволяя себе думать о том, что будет, когда Халли перенесут на новое место и лето закончится. Когда приближается Рождество¹ и несколько модулей уже перевезли, Гарри предлагает Луи съездить с ним к трещинам.
— Что? — удивленно переспрашивает Луи, отрываясь от книги.
Гарри принимает сидячее положение, словно хочет получше разглядеть его лицо. Полог палатки приоткрыт, впуская немного света, и Луи слегка щурится, когда солнце падает на его лицо.
— Я бы хотел, чтобы ты завтра вместе со мной проверил одну из трещин, — говорит Гарри. — Конечно, если ты этого хочешь.
Он неловко откашливается, когда Луи не отвечает.
— Я подумал, может, это могло бы сойти за… подарок на день рождения. Прости, если это глупо. Забудь.
— Я с радостью, — быстро перебивает Луи, прежде чем Стайлс передумает.
— Отлично, — Гарри сияет так, словно это он получил подарок.
— Но…
Улыбка Гарри тут же гаснет.
— Как ты узнал, что у меня скоро день рождения? — спрашивает Луи.
— Э-эм... Ты говорил как-то... ещё в Кембридже? Что это первый раз, когда ты будешь отмечать день рождения так далеко от семьи.
— Оу, — они не говорят о Кембридже или вообще о чём-либо, связанным с тем временем. Но Гарри запомнил, как он случайно упомянул о своём дне рождения четыре года назад. В этот раз между ними всё иначе, нет смысла говорить о семьях или друзьях, которые остались дома, или вообще о чём-то, связанным с их жизнью вне станции. Луи даже не уверен, что она у него есть, эта жизнь. Халли и Антарктида стали его новой реальностью, в которой не так много боли. По крайней мере, он так думал.
Его размышления прерывает Гарри:
— Я пойду проверять камеру замедленного действия, и это действительно что-то чарующее. Я подумал, что ты захочешь посмотреть.
— Конечно. С радостью, — улыбается метеоролог.
__________
¹ Декабрь в Южном полушарии — летний месяц. На случай, если вы зависли на минутку на этом моменте.
///
За годы, проведённые в этом месте, Луи ни разу по-настоящему никуда не выбирался. Особой нужды уходить далеко от станции не было, но, если бы у него были более близкие отношения с остальными учёными, он уже, наверное, побывал бы у трещины. Вместо этого Луи подружился с поваром, командиром базы и парочкой инженеров. Ну, а теперь к этой компании добавился ещё и гляциолог, если они, конечно, останутся друзьями, когда всё закончится. Томлинсон бросает взгляд на Лорен, одну из их ассистенток, когда та забирается на снегоход, воодушевлённая перспективой увидеть гигантскую трещину. Она настоящий эксперт в том, что касается работы непосредственно на шельфовых ледниках, так что именно Лорен отвечает за оборудование Гарри, сани с которым прицеплены к её снегоходу. Метеоролог не особо понимает, что ему делать, но потом видит, как Стайлс забирается на свой снегоход и машет рукой в приглашающем жесте. Луи забирается на сидение позади Гарри и обнимает его за талию, когда они начинают путь длиной в несколько километров к месту разлома. Спустя несколько минут Томлинсон замечает Лорен, которая отчаянно машет рукой. Его внутренности сжимаются при мысли о возможной опасности, но затем он понимает, на что пытается обратить их внимание девушка. Вдалеке по льду ковыляют маленькие чёрные комочки, словно оставляя дырочки в бескрайнем белоснежном полотне. Гарри сбавляет скорость, чтобы они могли лучше разглядеть пингвинов, прокладывающих себе маршрут от одной из ледяных скал. От мотора слишком много шума, чтобы можно было что-то сказать и быть услышанным, так что Гарри просто оборачивается и улыбается Луи. Он выглядит слишком довольным, как будто это его заслуга, что Томлинсон увидел пингвинов. Может, так оно и есть. Луи широко улыбается ему в ответ, до нелепого счастливый в этот момент, мастерски игнорируя мысли о будущем. Гарри отворачивается и снова набирает скорость, и Луи утыкается лицом в его широкую спину. Он говорит себе, что это только чтобы защититься от ветра, но он и сам понимает, что это просто оправдание. Они останавливаются меньше, чем через двадцать минут, и Луи настораживает этот факт. Он никогда не задумывался, насколько близко эта трещина подобралась к станции. Рёв мотора стихает, и Гарри позволяет Луи слезть первым. Метеоролог немного нервничает и не скрывает этого. Он замирает на месте и ждёт указаний относительно того, куда безопасно ступать. Гарри и Лорен привязывают их всех к анкерному устройству¹, и девушка остаётся на месте, позволяя им двоим пойти посмотреть первыми. Гарри дважды проверяет крепление Луи и говорит: — Никогда не мешкай на льду. Если что-то вызывает у тебя опасения, прислушивайся к интуиции и доверяй инстинктам. — Прямо как на тренинге в лагере, — забывшись, отзывается Томлинсон. Стайлс замирает. Его пальцы всё ещё крепко сжимают трос от крепления Луи. — Да. Именно так. Лицо Гарри расплывается в улыбке, когда он осторожно ведёт Томлинсона к нужному месту, используя навигатор. Луи оглядывается вокруг и не видит ничего, кроме бескрайнего белоснежного полотна ледяной пустыни, раскинувшейся на сотни километров. Гарри говорит ему оставаться на месте, а сам продвигается чуть дальше и берётся за лопату. Когда вокруг него образуется несколько снежных холмиков, он зовёт метеоролога. — Лу! Иди ко мне. Только осторожно. Медленно приблизившись, Луи видит, что Гарри сидит на снежном выступе, который он вырезал рядом с обрывом, а у него под ногами — узкая трещина. — Что за… Чёрт! — восклицает Луи. — Мы были так близко! Это же невозможно увидеть со снегохода. Мы же чуть не съехали туда! Гарри улыбается. — Ну, я знаю, что делаю, Лу. Так что всё было бы в порядке. — Хорошо, хорошо. Прости. Это просто... Она реально незаметная, пока не подойдёшь вплотную! Блять, — Томлинсон подходит немного ближе, чтобы оценить глубину пропасти. Он словно смотрит в бездну; солнечный свет освещает лишь крохотную часть ущелья, оставляя всё остальное воображению. — Насколько она глубокая? — спрашивает Луи, не отводя взгляда от трещины. — Сейчас она тянется километров на двадцать пять, — отзывается Гарри. — Красиво, не правда ли? — немного мечтательно тянет он. — Да-да, конечно. Красиво, — посмеивается Луи. — Это действительно что-то с чем-то. Немного ýже, чем я предполагал, учитывая весь шум вокруг этой трещины. Гарри улыбается. — Это самое узкое место. Вообще она расширяется к югу до двух километров. — Боже, — поражённо шепчет метеоролог. — Именно поэтому Халли нужно срочно переносить в другое место. Или мы все окажемся на айсберге, — отвечает Гарри. — Мне нужно проверить камеру цейтраферной съёмки² и убедиться, что всё правильно настроено, чтобы через несколько недель, когда я вернусь сюда, не оказалось, что что-то сбилось. Знаешь, я испытываю некую привязанность к этой трещине, — хмыкает гляциолог. — Ты испытываешь нежные чувства к гигантской трещине в ледяном шельфе? — недоверчиво спрашивает Луи, хотя в голове у него крутится мысль о том, что Гарри здесь уже больше месяца и собирается и дальше регулярно проверять этот разлом. Сколько ещё он здесь пробудет? Конечно, только до тех пор, пока переезд не будет завершён. — Эм… да? — отзывается Гарри, преувеличенно обиженно надувая губы. — Я наблюдаю за ней каждый день и уже несколько раз приезжал сюда. Когда ты так подробно изучаешь что-то, а потом появляется шанс увидеть всё своими глазами, почувствовать это… Луи прекрасно знакомо это чувство, но он не озвучивает свою мысль, вместо этого переводя тему: — Так что же показывают твои камеры? Гарри хмурится, глядя в камеру. — Ну, по нашим последним расчётам, она расширяется примерно на десять сантиметров в день. — Это много? — Быстрее, чем я ожидал, — отвечает учёный, и хмурая серьёзность на мгновение вытесняет спокойную радость из его взгляда. — Но с нами всё будет в порядке? Мы двигаемся достаточно быстро? — спрашивает Томлинсон, пытаясь отмахнуться от тревожных мыслей. — Да, конечно. Не волнуйся, Лу. Главное, чтобы станцию перенесли этим летом. Мы справимся. Луи задаётся вопросом, считает ли теперь Гарри себя членом команды Халли, когда из его уст звучит это «мы». __________ ¹ Анкерное устройство — устройство для защиты от падения с высоты; может быть любой формы и состоять из разных конструктивных элементов. ² Цейтраферная съёмка — разновидность покадровой замедленной съёмки, когда интервалы между съёмкой кадров строго равны между собой и задаются таймером автоматически; такая съёмка обеспечивает многократное ускорение видимого на экране движения.///
За несколько дней до дня рождения Луи начинается ужасная метель, которая задерживает транспортировку Биг-Рэда. Если бы они просто находились на станции, такой шторм не вызвал бы ничего, кроме раздражения и запрета покидать Халли. Сейчас же им приходится посменно дежурить снаружи, чтобы не оказаться погребёнными под снегом. Это настоящий ад. Луи промок насквозь, у него ноет спина, и болят руки из-за работы лопатой. Ему даже не пришло в голову, что метель, скорее всего, разрушила часть дороги, по которой они перевозят модули, пока он не пришёл на ужин. Но когда очередь в столовой доходит до него, Томлинсон отвлекается на Найла, который безостановочно жалуется на усталость из-за всех поручений, которые свалились на него в последнее время. — Ну для начала, эти долбаные палатки. Потом кое-кто вытащил меня на улицу и вручил лопату! Да, Лиам? Что, если бы я поранился? Все бы голодали! — драматично восклицает Хоран. — Это не так страшно, как если бы нас занесло снегом с ног до головы, Ни, — говорит Луи. — Погоду невозможно контролировать, это не плита, которую можно выключить, когда еда готова. — Если и есть что-то, что невозможно запланировать, так это погода, — говорит Гарри с умным видом, используя слова Луи, после чего они обмениваются улыбками. — Идите нахер. И, Луи, даже не рассчитывай, что в ближайшее время я приготовлю хоть что-то из твоих любимых блюд, — говорит Найл, махнув рукой. — И не думай, что я их не знаю!///
Транспортировка Биг-Рэда выпадает на день рождения Луи. К станции подтягиваются дополнительные бульдозеры, чтобы помочь отбуксировать самый большой модуль. Томлинсон совершенно уверен, что все пришли посмотреть, как сердце и душа Халли медленно удаляется всё дальше и дальше, пока не исчезает из виду. На самом деле выглядит довольно удручающе, но Найл пытается поднять всем настроение с помощью праздничного торта для Луи. Когда в честь Томлинсона звучит зажигательная песенка «С днём рождения!», его щёки пылают от всеобщего внимания к его персоне, хотя Луи не может отрицать, что ему льстит то, что Гарри сидит напротив и поёт вместе со всеми, демонстрируя широкую улыбку и ямочки на щеках. Это приятно — быть в центре внимания в свой день рождения, особенно когда про него всегда забывают из-за подготовки к Рождеству. Мама Луи всегда старалась придумать что-нибудь особенное для него в этот день. Томлинсон выскальзывает из комнаты отдыха, где царит праздничное настроение, и направляется к палаткам. Он лежит на спине и просто смотрит вверх, стараясь не поддаваться эмоциям. — Лу? Гарри заходит в палатку нерешительно, но он не спрашивает, хочет ли Томлинсон, чтобы тот остался. Он просто садится на свой матрас и смотрит на Луи с явным беспокойством в глазах. Луи ничего не говорит. Он боится, что если откроет рот, то всё вырвется наружу. Всё то, что лучше не произносить вслух. — Ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной, верно? Если ты беспокоишься о станции или... — начинает Гарри, проводя рукой по волосам, как он обычно делал, когда они были намного длиннее. — Скучаешь по семье? Сегодня, наверное, сильнее, чем обычно. Ты звонил им? Я уверен, что Эди будет рада, если ты им позвонишь. Она ведь… Луи не отвечает. Он поднимается и подползает к Гарри, седлая его колени. — …обожает тебя, — договаривает Стайлс, прежде чем Томлинсон соединяет их губы, стремясь ощутить вкус желания на языке Гарри. Луи целует его с благодарностью. С благодарностью за то, что он может отвлечься от своих мыслей, особенно в этот день, с благодарностью за то, что Гарри больше не даёт ему обещаний, которые не может сдержать. Стайлс понимает, что делает Луи, пытаясь убежать от действительности, но он быстро осознаёт, что Томлинсон нуждается в нём. Нуждается в том, чтобы забыться в объятьях Гарри, и тот позволяет ему это.///
На следующий день всё пестрит рождественскими хлопушками, разноцветными бумажными коронами, выпивкой и конкурсами, в том числе импровизированной полосой препятствий. Лиам надевает свою любимую шапку с звенящими бубенчиками, в которой он похож на рождественского эльфа. Работники станции делают практически всё возможное, чтобы не вспоминать о том, что они не могут провести этот день в окружении своих родных и близких. Но даже оказавшись в своеобразной ловушке на краю света, они сблизились и стали настоящей семьёй, пусть и слегка неблагополучной, но большой и дружной. Транспортировка модулей приостанавливается на время праздников, а затем к берегам Антарктиды прибывает РРП «Эрнест Шеклтон»¹, на борту которого находятся все припасы, которые понадобятся Халли на следующий год. Найл вне себя от радости, глядя на свежие овощи, фрукты и целую тонну бекона, а Луи, как никто другой, рад пополнению запасов настоящего листового чая. Многие члены экипажа работают двадцать четыре часа в сутки, разгружая корабль и доставляя грузы на станцию, и атмосфера праздничной суеты всё ещё царит вокруг, но Луи удаётся выкроить минутку, чтобы насладиться безмолвным спокойствием, растворённом в холодном воздухе. Солнце заигрывает с горизонтом, дразня его, словно в любой момент может сесть. Луи всегда любил эти маленькие, краткие моменты спокойной радости, но впервые он действительно хочет разделить этот момент с кем-нибудь близким. И в его мыслях не Лиам, не Найл и даже не Зейн. — Привет, милый. Это прекрасно, верно? — Да, — отвечает Луи, глядя на профиль Гарри в свете далёкого, нескончаемого солнца. — Это действительно так. — Ты идёшь спать? Или хочешь ещё побыть здесь? Луи открывает рот, чтобы ответить, но затем понимает, что на самом деле он хочет просто побыть с Гарри, и не имеет значения где. Гарри, кажется, читает ответ на его лице, берёт его за руку и уводит в палатку, хотя большинство работников станции в это время всё ещё находятся в зоне отдыха или работают. Неиссякаемый поток солнечного сияния отбрасывает глубокий, тёплый свет через оранжевое полотно палатки, когда Гарри двигается внутри Луи. Томлинсон позволяет тёплому свечению окутать себя, цепляясь за этот момент, когда Гарри прижимает его к матрасу. Луи закрывает глаза и пытается запечатлеть этот миг в памяти перманентными чернилами, чтобы, когда непроглядная тьма бесконечной зимы настигнет его, эти воспоминания осветили его дни. __________ ¹ РРП «Эрнест Шеклтон» — судно, принадлежавшее БАС, которое использовалось для транспортировки грузов, топлива, пассажиров и обслуживало научно-исследовательские станции Антарктиды. Носит имя знаменитого англо-ирландского исследователя Антарктики.///
В канун Нового года солнце сверкает по-особому ярко, ослепительным контуром окаймляя темноту перед глазами из-за маски для сна. Луи потягивается, насколько это позволяет спальный мешок, в котором они застёгнуты вместе с Гарри, и вспышка мимолётной боли в груди напоминает ему о том, как мало времени у них осталось. Луи вновь прижимается к спящему рядом мужчине, обнимая. Его храп вызывает улыбку на лице Томлинсона, и он едва ощутимо прижимается губами к теплой коже шеи Гарри. Луи слышит, когда Стайлс просыпается. Его храп резко обрывается, и сменяется на тихий сопящий звук, который вызывает ещё одну улыбку на лице метеоролога. Всё, абсолютно каждая деталь в образе Гарри, пленила его, как и раньше. Было глупо даже пытаться сопротивляться этому. Луи с самого начала должен был знать, что он бессилен против этого ищущего взгляда, тёплых губ и острого ума. Гарри сонно бормочет что-то ласковое, и Луи нравится притворяться, что это действительно что-то значит. Он знает, что это не так, но этим словам так хочется верить. Хотя бы в этот момент, думает он, прежде чем обернуть руку вокруг члена Гарри. — М-м-м… Лу, так хорошо-о-о. Стайлс прижимается к нему ещё плотней, потираясь своей задницей, и Луи чувствует, как его собственный член начинает твердеть. — Малыш… Луи скользит рукой по члену Гарри, размазывая предэякулят по всей длине, неторопливо лаская через плотную ткань джоггеров. — Любимый… Гарри стягивает штаны и Луи чувствует, как дрожат руки парня. Томлинсону греет душу, что, по крайней мере, он обладает такой властью над телом Гарри, дразня кончиком члена его расселину и заставляя того красиво выгибаться. — Боже… Милый... Пожалуйста… Луи не тянется за смазкой или презервативами, лежащими в сумке рядом. Вместо этого он ускоряет свои толчки, и его рука тоже подстраивается под новый темп. — Да... Милый… Глаза Луи немного щиплет из-за практически сухого трения о кожу Гарри. А может, вовсе не поэтому. Но Луи не хочет сейчас думать о причине своих слезящихся глаз. У него будет достаточно времени подумать об этом, когда тьма окутает землю. — Детка... Господи… Лу... Луи… Гарри то жмётся ближе, то немного отстраняется, будто не может понять, чего хочет больше: чувствовать руку Луи или прижаться к его члену. И затем Гарри кончает ему в кулак, как раз в тот момент, когда оргазм Луи нарастает в нижней части живота, накрывая его волной. — С Новым Годом, Лу, — едва слышно шепчет Гарри. — С наступающим, Генри.///
Они не могут позволить себе провести весь день в постели. Работа на станции продолжается, несмотря на праздник, но каждому удаётся выкроить минутку перед полуночью, чтобы провести собственный обратный отсчёт до начала нового года. Стоит ясный день, и, когда повсюду разлетаются разноцветные конфетти и грохочут хлопушки, это кажется Луи таким странным, ведь солнце сияет так ослепительно ярко, словно сейчас полдень. Гарри стоит к нему так близко, пока они отсчитывают секунды до наступления нового года, и Луи боится, что тот поцелует его, когда стрелки часов сойдутся на двенадцати. И одновременно боится, что Гарри этого не сделает. Они вообще не говорили о том, чтобы рассказать людям об их отношениях. Может, потому что особо и рассказывать не о чем. Но, несмотря ни на что, Луи не может отрицать, что, Стайлс делает его счастливей, а мир вокруг — светлее. Гарри улыбается ему, как только они досчитывают до трёх, и когда таймер отключается, Найл запрыгивает на Луи, оставляя небрежный поцелуй на его щеке. — С Новым годом, придурок! — Господи, Ни, — смеясь, выдыхает Луи, вытирая щеку тыльной стороной руки в перчатке. Все произносят тосты и чокаются пивными стаканами, кто-то умудряется протащить бутылку шампанского, которая теперь передаётся по кругу. Люди либо направляются в главное здание за очередным пивом, либо расходятся по своим палаткам, если им рано вставать, но Гарри колеблется у самой двери. — Я, наверное, пойду спать, — говорит он, остановившись у выхода. — Я не знал, что завтра ты снова едешь проверять трещины, — удивлённо отзывается Луи. Стайлс бросает на него странный взгляд. — Ты ведь понимаешь, что это не всё, чем я здесь занимаюсь? — Что? Серьёзно? Гарри шутливо пихает его в бок. — Я же сказал, что продолжаю исследования Изабель. Трещины можно не проверять ещё несколько недель. Потом просто нужно собрать данные с камер, которые мы там установили. — То есть, ты будешь довольно много времени проводить на Халли? Даже после того, как мы переедем, — Луи сам толком не знает, о чём он спрашивает, но очевидно, что за его словами кроется нечто бóльшее, чем может показаться на первый взгляд. Щёки Гарри вспыхивают, и Луи задается вопросом, как тот до сих пор не запарился в этой одежде. — Э-э ... я буду здесь, пока Изабель не вернётся. Я... эм... попросил разрешения остаться здесь до конца лета, чтобы продолжить её исследования, ещё когда только объявили о переносе станции. — Оу, вот как, — Луи безумно сильно хочет спросить, не из-за него ли Стайлс захотел остаться, но даже в его голове это звучит абсурдно. Они едва разговаривали друг с другом в то время, когда Гарри попросил разрешения остаться на Халли. Гарри нервно смотрит в ответ на Луи. — Её исследования... хм… очень важны, так что… — Значит, Ротера справится без тебя? Они готовы тебя отпустить? — Да, они… С этим не возникло проблем. Там больше гляциологов, потому что сама станция крупнее. — Так что же ты тогда делаешь? Ходишь и пялишься на снег? Гарри, кажется, расслабляется от лёгкой смены темы и дразнящего тона Луи. — Ну, я действительно часто рассматриваю образцы снега. И изучаю лёд. Не хочешь ещё раз съездить со мной на ледник через пару недель? — Чтобы проверить ту трещину? — Нет, для этого ещё рановато. Я хочу съездить посмотреть на трещину Хеллоуин, которую обнаружили в октябре прошлого года. Я получил сообщение с Ротеры, раз уж я оказался недалеко от этой трещины, нужно и там установить камеры. Им нужны данные к началу февраля, так что в какой-то мере это подарок мне ко дню рождения. — У тебя странные представления о подарках, Генри, — посмеивается Луи. — Ну, я же гляциолог. Работаю со льдом. Получаю подарки из льда. Всё логично. — Допустим, — соглашается Луи, открывая дверь и выходя на мороз. — Ты тоже спать? — спрашивает Гарри. — Да, раз ты ложишься, я тоже пойду. Стайлс насмешливо подёргивает бровями. — Да неужели? Думаешь, тебе повезёт в новогоднюю ночь? Луи пожимает плечами. — Может быть, я рассчитываю на поцелуй. — Вот как? — отзывается Гарри, когда они снова выходят на снег. Стайлс хватает его за руку в перчатке и быстро тащит мимо других палаток, пока Луи не может сдержать смех, глядя на то, как спешит Гарри обеспечить им уединение. Стоит им оказаться в палатке, как Гарри тут же притягивает его в свои объятья и впивается в губы поцелуем. — Сладкий, словно карамель. Луи лишь смеется ему в губы. — Скорее пиво и печенье, но ладно. Гарри отрывается от поцелуя только для того, чтобы прижаться лбом ко лбу Луи, и этот глупый момент превращается во что-то другое — что-то, значащее гораздо больше. — Люблю твой смех, — говорит Гарри, и его голос звучит глубже, чем минуту назад. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Гарри не ждёт ответа. Он снова ловит губы Луи, когда тот начинает стягивать их одежду, пока они не остаются совершенно обнажёнными в обрамлении слабого сияния оранжевого солнца, пробивающегося через толстый брезент палатки. Здесь холодно, и, если они хотят продолжить, им лучше сейчас же оказаться под пуховым одеялом в спальном мешке, но кончики пальцев Гарри сжимают руки Луи, удерживая на месте, когда он смотрит на него. Взгляд Гарри всегда заставлял его чувствовать себя уязвимым, но это несравнимо с тем, что Луи чувствует сейчас, это слишком сильно, поэтому он делает шаг вперед, прижимаясь к Гарри всем телом и прячась от его взгляда. Мужчина стонет, его глаза закрываются, и Луи немного успокаивается, ускользнув из его поля зрения. Когда они заканчивают, уже слишком поздно для разговоров, но Гарри кладёт голову на грудь Луи, прислушиваясь к его сердцебиению, и шёпотом спрашивает: — Каково это, Лу? Зимой, я имею в виду. Луи резко вздыхает от удивления, но затем обнимает Гарри и целует его в кудряшки на макушке. — Холодно. Темно. Он чувствует, как Гарри фыркает ему в грудь. — Это я и так знаю, Лу. — Ты никогда не оставался на зиму? — спрашивает Луи. — Ни разу. Так ты расскажешь мне, как здесь зимой, или нет? Луи закатывает глаза в ответ на лёгкое раздражение в голосе Гарри, хотя тот всё равно этого не видит. — Как я уже сказал, всё, что тебя окружает, это темнота и холод. Повсюду. Они обволакивают. Поглощают. Но вместе с тем, в этом есть что-то… умиротворяющее, что ли. Не думаю, что это можно описать словами. Почти все уезжают, так что на станции становится гораздо тише и спокойней, меньше спешки. Работы от этого, правда, меньше не становится, так что по большей мере все всё равно постоянно заняты. Гарри немного ворочается, пытаясь устроиться поудобней, и ловит каждое слово Луи. — Найл готовит для нас всякие изысканные блюда, потому что нас не так много. Ты знал, что в Дублине он работал в ресторане, отмеченном звездой Мишлен? — Угу, — мычит Гарри в подтверждение. — Он даже делает маленькие шоколадные рогалики и пудинги. Луи кажется, что он чувствует улыбку Гарри на своей коже. — Трудно объяснить, как угнетает темнота временами. Можно сойти с ума, не видя солнца так долго. Световые часы от Phillips помогают, но на самом деле ты никогда не будешь к этому готов. Гарри застывает в его объятьях. — Почему тогда… почему ты всегда остаёшься? Луи не готов ответить Гарри на этот вопрос. Он не готов ответить на него и себе. — Ты когда-нибудь видел полярное сияние? — вместо этого спрашивает он. — Нет. — Кроме звёзд это единственный источник естественного света зимой. Раньше люди верили, что полярное сияние — это предвестник рассвета, поэтому и назвали его Авророй¹, в честь утренней звезды. Но это, конечно же, неправда. На самом деле это просто солнечный ветер, попавший в магнитосферу. Гарри издаёт смешок, от которого щекочет грудь. — Конечно. — Ох, так ты хочешь научное объяснение? При столкновении энергичных частиц плазменного слоя с верхней атмосферой происходит возбуждение атомов и молекул газов, входящих в её состав. Поскольку ионизация заряженными частицами… — Нет! Всё, замолчи! Пожалуйста! Не порть мне красивые огоньки! — Всё, молчу-молчу, — смеётся Луи и убирает локоны Гарри со лба. — Но, несмотря ни на что, это безумно красиво. Голос Луи становится тише, когда он закрывает глаза и вспоминает мерцающие огни полярного сияния. — Перед тем, как оно появляется, как будто становится ещё темнее. А потом небо вспыхивает зелёными и фиолетовыми полосами. И в этот момент ты чувствуешь, как далеко ты убежал от всего остального мира. Осознаёшь, что ты и так на краю света и дальше бежать некуда. Но от него и не хочется прятаться. Всё небо испещрено разноцветными росчерками, но если я смотрю на него слишком долго, я чувствую… Он замолкает, напрягшись от слов, которые позволил себе произнести. — Чувствуешь что, Лу? «Чувствую себя таким одиноким», думает Луи. Но он этого не говорит. Он закрывает глаза, вновь захлопывая сердце на замок, и засыпает. __________ ¹ Полярное сияние — Aurora Australis.///
Луи делает очередной глоток чая в ожидании, когда Гарри закончит завтракать утром первого февраля, и читает последнее письмо, которое только что получил от Лотти. Особо нового там ничего нет: она, как обычно, спрашивает, когда он сможет снова позвонить, рассказывает, как дела у близняшек в школе, какая песня у Дорис сейчас любимая, и интересуется, кто же такой этот Гарри Стайлс, о котором он всё время пишет. Луи давится чаем. Чёрт возьми. Он явно слишком много говорил о Гарри в своих письмах, даже если старался упоминать о нём как можно реже. Он нервно смотрит на Гарри, как будто тот может забраться к нему в голову и увидеть всё, что Томлинсон рассказывал о нём младшей сестре. Луи быстро складывает письмо и кладет его обратно в конверт, прежде чем обратиться Гарри: — Так почему же я так мало слышал об этой трещине Хэллоуин, к которой мы поедем? Гарри откусывает кусочек яйца и затем отвечает: — Скорее всего, потому что её обнаружили только в октябре, тем более нас больше беспокоили трещины на юге, потому что они представляют бóльшую опасность для станции. Но эту трещину тоже запускать нельзя, так что мы её сегодня проверим. После завтрака они отправляются к разлому, и Лорен, как и в тот раз едет позади них. Луи даже не утруждает себя притворяться, что ему не нравится прижиматься к Гарри, крепко обхватив его руками, пока они рассекают ледяную пустыню на снегоходах. Когда они добираются до нужного места, гляциолог останавливается довольно далеко от самого разлома. — Область вокруг разлома неустойчива, поэтому из соображений безопасности мы будем работать в связке, — объясняет Гарри, прикрепляя свой трос к обмундированию Лорен, а затем и к Луи, тем самым связав их всех вместе. Луи немного разочарован тем, что они не могут рассмотреть эту трещину вблизи, но он внимательно следует указаниям учёных и наблюдает, как они программируют небольшой беспилотник, чтобы запустить его над трещиной, прежде чем Гарри снова установит там камеры. Когда Гарри загружает оборудование обратно в сани, Луи понимает, что что-то не так. Обычно Стайлс радуется выходу на ледник и восторгается своими наблюдениями, но на этот раз он необычайно спокоен. — Ну и... как она выглядит? Гарри закусывает губу и оглядывается в сторону расщелины. — Похоже, она расширяется гораздо быстрее, чем мы думали. Не то чтобы вообще возможно предугадать, как будет себя вести разлом в леднике, но… — «Гораздо быстрее» это..? — По предварительным измерениям Ротеры, около сорока сантиметров в день, но эти данные с не самых точных снимков. — Сорок? Это намного быстрее, чем остальные трещины, которые мы видели. — Да, это немного неожиданно, — говорит Гарри, всё ещё не встречаясь с Луи взглядом. — Я вернусь через несколько недель, чтобы проверить камеры цейтраферной съёмки, и мы будем иметь лучшее представление о том, как быстро она расширяется. Как только они возвращаются на станцию, Стайлс мчится в офис связи, чтобы отправить собранные им данные на Ротеру. Луи старается не волноваться, но в животе всё равно что-то противно сжимается, ведь Гарри явно что-то утаивает. Гарри не появляется во время обеда, и Лиам тоже. Зейн спрашивает Луи, где они, но тот лишь качает головой. Еда во рту напоминает пепел, и он едва может проглотить её. — Разве ты не ездил сегодня на ледник с Гарри? Луи кивает, пытаясь проглотить ещё кусочек. — Ну... что-то случилось или что? — Не знаю. — Ладно. Ну, это немного странно, что они оба не пришли. Что происходит? — Трещина, которую мы видели сегодня, была больше, чем ожидалось, и она быстро расширяется. Может, дело в этом, — Луи пытается сказать это как ни в чём не бывало. У него не получается. — Ох. Я уверен, что всё не так плохо. Я слышал, что перемещение станции обошлось в одиннадцать миллионов фунтов. Они же не могли просто взять и перенести её в ещё более опасное место. — Думаю, ты прав. Но это не успокаивает нарастающее чувство тошноты в животе. Как только они заканчивают обедать, Луи отправляется на поиски Гарри. Услышав голос Лиама из офиса связи, он замирает на полпути, прислушиваясь к разговору. Не нужно много времени, чтобы понять, с кем разговаривает Лиам. С главой Оперативной группы Кембриджа. — Да, Гарри показал мне данные… Я-я согласен, что ситуация выглядит не очень… Спасибо, что доверяете мне это, но я никогда не буду рисковать безопасностью команды. Я не собираюсь делать вид, что разбираюсь в этом лучше, чем команда гляциологов… Я составлю краткую презентацию о том, что происходит, и созову совещание как можно скорее. Да, у меня есть план эвакуации, прямо перед глазами… Мне тоже очень жаль, что всё обернулось именно так.
