Ветер кружит листья

      На исходе осени, когда листва уже начала терять яркие краски, но ночами еще не подмораживало, Масари Кенара прибежала на границу Страны Рек и Страны Ветра.       Остановившись на небольшом утесе, она окинула взглядом развернувшуюся перед ней долину: по пересекавшей ее дороге быстро двигались три черные точки, которые вскоре обернулись фигурами в серых плащах. Куноичи спрыгнула с утеса и мягко приземлилась в вихре, разметав высокую траву, а затем побежала навстречу путникам.       Столкнувшись с ними, Кенара поздоровалась первой:       — Приветствую вас, Казекаге-доно!       Человек сбросил капюшон, открывая взгляду молодое лицо с несколько отстраненным выражением прозрачно-голубых глаз. Над высоким лбом лежали аккуратно зачесанные набок темно-красные волосы, не скрывавшие багровой татуировки над левым глазом, означавшей «любовь».       — Ведь наше совместное дело закончилось не так давно, чтобы забыть друг друга? Кажется, мы когда-то договорились общаться без церемоний наедине.       Кенара стрельнула глазами в сторону спутников Казекаге. По правую его руку стоял высокий широкоплечий мужчина, по левую — миниатюрная девушка. Лица обоих скрывались под белыми масками с узором цвета морской волны.       — Не так просто привыкать к этому заново, Гаара-сама.       — Ну хорошо, не все сразу. Для начала разобьем лагерь: сумерки сгущаются быстро, нет необходимости продолжать путь в темноте.       — Прикажете развести костер, Гаара-сама? — спросил шиноби в маске. От его глубокого голоса Кенара вздрогнула и еще раз окинула мощную фигуру взглядом.       Пока агенты АНБУ Песка добывали хворост и разводили огонь, Казекаге коротко объяснил, зачем вызвал куноичи.       — Мы думали, что переловили всех Шакалов, но совсем недавно мои люди наткнулись на следы стоянки на территории Пустыни Демона. Я хотел, чтобы ты взглянула на это место и задержанных контрабандистов, чтобы определить, имеем ли мы дело с ускользнувшими от нас членами банды или какими-то новыми силами, копирующими ее.       — Если кто-то из Шакалов сумел скрыться, это очень плохо: они опять опутают своей сетью весь юг, — нахмурившись, произнесла Кенара.       Гаара кивнул. Бесшумно приблизившаяся к нему куноичи в маске доложила, что все готово. Она говорила тихо, но Кенара все же слышала ее. Впившись глазами в девушку-агента, куноичи Листа разглядела между маской и капюшоном прядь золотисто-рыжих волос, а затем перевела вопросительный взгляд на Казекаге.       — Сядем к огню и выпьем чая, — спокойно произнес Гаара. — Мари! Кан! Разделитесь и проверьте долину.       Как только АНБУ растворились в ночи, Казекаге заметил:       — Признаюсь, мне было любопытно, как быстро ты их узнаешь.       — Куроко и Шэнрё?! Я думала, их казнили два года назад.       Гаара смотрел, как над костром взлетают и вспыхивают хлопья пепла.       — В Деревне Листа есть клан Яманака, шиноби которого умеют проникать в сознание человека. Тебя не удивит, если я скажу, что в Деревне Песка есть шиноби с похожими способностями. Они разработали уникальную технику стирания воспоминаний, при которой не страдает личность человека, сохраняются некоторые умения и навыки, не ухудшается качество работы мозга и его контроля над телом. Я пришел к выводу, что в некоторых случаях лишать преступников прошлого более гуманно, чем лишать их жизни.       Кенара была удивлена, но все же ответила почти сразу:       — Пожалуй. Я даже рада, что они живы и могут быть полезны Деревне. Хотя мне все еще не по себе в их компании.       — Многие знали их в лицо, поэтому было решено принять их в АНБУ и обязать носить маски. Некоторые шиноби из числа старших офицеров посвящены в эту тайну. Должен сказать, не все разделяют мои взгляды. Кто-то считает, что Мари и Кан все еще опасны.       — А сами они что думают о своем прошлом?       — Они сироты, брат и сестра, находившиеся на службе в специальном подразделении, потеряли память на миссии.       — Брат и сестра?! Но они ведь любили друг друга! Вроде как… Не слишком ли это жестоко? А если они испытают влечение вновь?..       Гаара покачал головой.       — От воспоминаний не осталось и следа, прошлое не сможет на них повлиять, а в настоящем они брат и сестра.       Казекаге и куноичи Листа молча пили чай. Еще во время летней охоты на контрабандистов Кенара, в рамках сотрудничества Деревень поступившая в распоряжение Гаары-сама, принесла клятву о неразглашении тайн Песка, если таковые станут ей известны. И все же куноичи казалось странным, что Казекаге поделился с ней столь важной информацией. С какой целью?..       — Что ты думаешь об этом? — неожиданно нарушил молчание Гаара, и, хотя голос его был мягким, Кенара вздрогнула.       — Это нравится мне больше, чем смерть.       — Конечно. Но я имел в виду другое: эта техника может быть применена не только к преступникам, но и к людям, для которых прошлое является неиссякаемым источником боли. — Казекаге пристально следил за лицом куноичи, и она чувствовала на себе его взгляд.       — Неужели вы говорите обо мне?       Гаара наклонил голову в знак согласия.       — Мне известно о твоем прошлом, как известно и то, что передо мной сидит талантливая куноичи, посвятившая жизнь любимому делу — за неимением всех прочих смыслов. Надеюсь, ты простишь мне эти жестокие слова. — Голос Казекаге оставался ровным, но во взгляде гипнотических глаз отразилось сочувствие. — Потому что я хочу предложить тебе начать с чистого листа и получить шанс преуспеть во всех сферах жизни. Если ты мечтаешь иметь брата, сестру, мать или отца, это возможно. Твое сердце будет свободно: ни сожалений, ни тоски по безвозвратно ушедшему и тем, кого больше нет.       Несмотря на ровные интонации, голос Гаары казался мягким, завораживающим. Кенара внимала ему, будто слушала прекрасную мелодию.       — А как же обязательства перед Деревней Листа?       — Ты станешь шиноби Песка, иначе я не смогу обеспечить то, что предлагаю. Я руководствуюсь в этом деле не только чувством симпатии, но и интересами собственной Деревни. Куноичи с техниками стихии Земли и Ветра такого уровня, как у тебя, — драгоценное приобретение для нас.       Казекаге умолчал о том, что его в первую очередь заинтересовала способность Кенары гасить ветер, в которой он осмелился усмотреть склонность к использованию природной энергии.       — У вас будут неприятности с Шестым: вряд ли он простит переманивание джонина Листа в другую Деревню, даже союзную.       — Я говорил с Шестым, — спокойно ответил Гаара. — Это был долгий и тяжелый разговор, но в конечном итоге господин Какаши согласился оставить право выбора за тобой.       — Не может быть!       Казекаге промолчал, и куноичи слегка покраснела при мысли о том, что посмела подвергнуть сомнению его слово.       «Должно быть, Какаши знал, что я откажусь», — подумала она.              Всю ночь куноичи пролежала в своем спальном мешке не сомкнув глаз. Предложение начать новую жизнь должно было казаться соблазнительным для человека, который потерял все. Весна, лето, осень сменяли друг друга, неизменным было только одно: пустая комната, пустой дом, который встречал ее после длительных миссий холодными объятиями и толстым слоем пыли.       Гаара прав: у Кенары в жизни осталось лишь ее любимое дело. Так стоит ли цепляться за эту жизнь? Все в ней пришло к логическому завершению: история Масари, как и история Звездопада, закончилась. Теперь у Кенары появился шанс побыть кем-то другим, в то же время сохраняя свою личность, оставаясь собой. Не то чтобы она рассчитывала на счастье, но перестать испытывать боль…       Решиться на подобное — означало добровольно расстаться с друзьями навсегда, как если бы они умерли. Разлучиться с Конором… Отказаться не только от живых, но и от воспоминаний об умерших.       «Разве это не предательство? — спрашивала себя Кенара. — Если только мертвых возможно предать… Впрочем, разве я не сделала для них все, что могла, и не заслужила свободу?»       Когда-то ей удалось обрести новые связи в Деревне Листа, значит она способна сделать то же и в Деревне Песка. Вот только была одна особая связь…       Куноичи перевернулась на другой бок и уставилась в темноту. Воспоминания о Хьюга Неджи являлись самыми светлыми моментами ее жизни, они были драгоценны. А как же воспоминания о матери, тете и сестре? О Рики и Таюши? Весь Звездопад, каким он был до Той ночи, жил в памяти Кенары. Разве эта память не представляла величайшую ценность?       Но не чувствовать боли…       Кенара встала рано и подошла поворошить угасающие угли. Приподнявшись на локтях в своем спальном мешке, Гаара произнес:       — Кажется, я стал причиной бессонной ночи для тебя? Прости.       — Одной ночи недостаточно, — ответила куноичи. — Мне нужно больше времени.              Миссия завершилась, Пустыня Демона осталась позади.       Казекаге замедлил шаг, чтобы попрощаться с Кенарой: здесь их пути расходились. Ему предстояло вернуться в Суну и заняться повседневными делами, куноичи ждали в Конохе с отчетом.       — Ты так и не приняла решение?       — Я подумала, ведь никто не даст мне гарантий, что новая жизнь сложится по-другому, а я не хочу переживать потери заново.       — Звучит довольно пессимистично, — грустно улыбнувшись, заметил Гаара.       — И эта часть моей личности останется со мной навсегда.       Проводив взглядом Казекаге и его спутников, Кенара побежала по дороге обратно в долину. Ноябрьское солнце светило ярко, прохладный ветер освежал лицо и уносил прочь тоскливые мысли. Было приятно дышать полной грудью и чувствовать, как по телу разливается чакра, наполняя его необыкновенной силой.       Куноичи возвращалась домой.