Переход

Как странно работает наше сознание. Каждый день ты переживаешь разные эмоции, проходишь через разные ситуации, узнаешь что-то новое. Но вот, проходит какой-то промежуток времени, и ты понимаешь, что ничего не помнишь. Ты пытаешься вспомнить. Ты пытаешься понять. Ты пытаешься пережить это заново. И так идет время…. Время — это лишь иллюзия, плод воображения. Время — это то, где мы живем сейчас, где мы жили когда-то и где мы вскоре окажемся. Мы пытаемся разделить нашу жизнь на «до», «после» и «сейчас», пытаемся посчитать, сколько времени потратили на, казалось бы, бесполезные вещи, которые, возможно, помогут нам обрести мимолетное наслаждение. А обретая его, нам становится мало, и мы начинаем искать места, вещи, совершать действия, которые помогут нам получить еще большую дозу наслаждения. Мы становимся зависимыми, попадаем в ловушку искушения, пытаясь доказать самим себе, что это может сделать нас лучше, сильнее и прекраснее. Стандарты и стереотипы, которые сформировались у общества за тысячелетия, уже давно стали нормой в повседневной жизни человека. Например, человек, сильный умом и духом, чьи познания во многих областях жизни превышают уровень знаний обычного человека, обязательно проводит свои дни в строго отведенный для «таких, как он» местах: в библиотеках, на выставках, путешествуя по местам интеллектуальной собственности. И так должно быть. Человек, чья физическая сила поражает и вдохновляет, обязан все время проводить в залах, на площадках и стадионах. И так должно быть. Таких стандартов достаточно много — можно выбрать любой. Но, если не будешь ему следовать — общество не примет тебя, даже если очень постараешься. — Тэхен! Человек способен изменить свою судьбу, свое сознание, но процесс этот очень длительный и кропотливый. Гораздо проще, если среди потока ежедневной рутины внезапно произойдет взрыв: одно событие, одно действие, один шаг, часто, независимый от тебя самого, но последствия которого еще долго будут преследовать тебя, пока ты сам не сделаешь выбор. Это событие, это действие, этот шаг дает тебе всего два пути: ты либо принимаешь его, открывая себе врата в рай, где царит покой и равнодушие. Либо ты обрекаешь себя на мучения, стараясь отвергнуть, тем самым притягивая его к себе еще больше. И чтобы в этом случае стать счастливым, ты должен пройти через ад, только тогда ты откроешь для себя рай. Я еще не определился, страшно ли мне становиться взрослым. Когда я был очень маленьким, мне казалось, что взрослые — сумасшедшие люди, монстры, которые отказываются от собственного счастья ради кого-то, кто этого не достоин. Взросление — как чума, разлетается по всей планете, ведь каждый житель этой планеты рано или поздно ее познает. В какой-то степени те монстры, которые обитали рядом с нами и от которых мы прятались, тоже напоминали повзрослевших людей. Сумасшедшие, гадкие, настырные, грустные…. Эта мысль с детства не дает мне покоя, но она с каждым днем кажется мне все более правдоподобной. — Ким Тэхен! Голос Чонгука доносился как будто бы издалека несмотря на то, что он сидел рядом. Его голос — голос ребенка, который жаждал моего внимания. Почему он звал меня именно сейчас? — Тэхена~, отзовись! — Чонгук ласково шептал мне на ухо. — Иначе я буду тебя щекотать! Воскликнув последнее слово, он принялся меня щипать за бок живота и чесать мне шею под затылком. С одной стороны, мне было неприятно чувствовать подобное упрямство с его стороны, но с другой стороны, это отвлекало меня от мыслей о главном: с Чимином может случиться что-то неладное. Давно от него с Хосоком не было вестей. Хосок заботится о нас, это он предложил пойти на поиски еды. Лично у меня во рту не было ничего, кроме воды, уже несколько дней. От этого кружило голову, тянуло в сон и казалось, что в скором времени мой желудок пойдет на прогулку отдельно от меня. Кажется, что у других было то же самое ощущение. Именно поэтому Чимин и Хосок, как двое самых заботливых и ответственных среди нас, осмелились вернуться в город, чтобы раздобыть хоть немного еды. Если бы можно было съесть рыбу, которая плавала в море, на берегу которого мы сидели! Я повернулся и посмотрел на горизонт: в ночных сумерках было отчетливо заметно, как морская вода переливается едкими красками. Ясно было: реактивность моря погубит, не успеешь дотронуться до его воды. Как странно, но именно эта реактивность нас и спасала. Неважно, какими цветами играет вода, в первую очередь это жидкость. А монстры…. Они боятся жидкости. В любом проявлении. Казалось, что реактивность только усилит воздействие на монстров. Это факт успокаивал меня: пока мы здесь, нас никто не тронет. Но Чимина здесь нет. И Хосока тоже. Я боюсь: а что, если они попались? Что, если монстры добрались до них и обратили? — Красивое море сегодня, — послышалось сзади. То был Намджун. — Монстры бы оценили. — Согласен, — ответил поступил с правой стороны: в голосе Джина слышались нотки разочарования. — А ведь совсем недавно эти монстры были обычными людьми. Счастливыми, горя не знали. Всему виной мировая чума. Если бы вирус не передавался через боль и кровь, если бы обратившиеся не были бешеными, возможно, мы имели бы счастливое будущее. — Поддерживаю, — сказал Намджун. Да, именно так. Яд монстра передается по крови, через раны и царапины. Если Вас поцарапал или укусил монстр, знайте: Вы обречены и скоро обратитесь. После контакта с монстром человек испытывает муки на протяжении семи дней и, в конечном итоге, его человеческая плоть погибает. А, обратившись в монстра, нет возможности вернуть себе былой облик. Человек навсегда становится тем, кем не пожелал бы быть никогда. И, если ему посчастливится, он погибнет мучительной смертью от рук оставшихся людей или другие монстры его сожрут. А много ли людей осталось с тех пор, как вулкан проснулся? За двадцать лет поражения человечеством этой чумой, возможно, мы единственные, кто остались в здравом уме. Мы — это я, Чимин, Чонгук, Хосок, Юнги, Намджун и Джин. Нас осталось семеро. Возможно, мы единственные, кто остались. Потерять одного из нас означает потерять всех остальных — мы едины. Вместе мы пытаемся выжить. От приставаний Чонгука я повалился на бок и, так получилось, что головой упал прямо на колено Намджуна. — Чонгук, не приставай к Тэхену! — с нотками беспокойства в голосе прошептал Намджун. Я почувствовал, как он ласково погладил меня по голове. Это немного успокоило меня, и я прижался к нему, устроившись поудобнее на его колене. — Я лишь хотел, чтобы он улыбнулся, — обиженно простонал Чонгук. — Он выглядит неважно. — Он улыбнется, когда Чимин с Хосоком вернутся, — сказал Джин, ткнув палкой в костер. Услышав знакомое имя, мне стало не по себе. Да, больше всего на свете я хотел, чтобы Чимин вернулся. Мне очень не хватало его… дружбы. Да, именно дружбы мне не хватало. Мне очень не хватало Чимина сейчас. Он был мне нужен. Прямо сейчас. Я уперся рукой о песок, громко треснув по нему. Это движение помогло мне подняться. Я встал и, охватив гневным взглядом ребят, развернулся и ушел. Точнее, я почти ушел: меня остановил Намджун, ласково взяв меня за руку. Вмиг я почувствовал теплоту и ласку, идущую от прикосновений Намджуна. Эта ласка повергла меня в дрожь. Я еще больше заскучал по Чимину. Я остановился. — Остынь, Тэ, — Намджун потянул меня вниз. Я подчинился сразу, плюхнувшись рядом на песок. Намджун ласково приобнял меня, положив руку на плечо. — С ними все будет хорошо. Чимин очень ответственный малый, он не позволит Хосоку попасть в беду. Если Чимин будет видеть, что что-то не так — они сразу вернутся. — А вдруг нет?! — у меня надломился голос. — А вдруг с ними уже что-то случилось?! Что, если их загрызли эти ужасные монстры?! Что, если…. — Тэхен! — вмешался Джин. — Не накручивай себя! Если бы с ними что-то случилось, мы бы узнали. — Это верно, Тэхен, — Намджун ласково погладил меня по плечу. — Джин может почувствовать этих тварей. И он бы почувствовал, если бы твари напали на наших. — Все равно не нужно было их отпускать, — я закрыл лицо ладонями, обнажив свои пальцы, и повалился боком на песок. Я почувствовал, что головой немного задел Чонгука. — Не будь эгоистом, Тэхен, — с малой долей строгости в голосе сказал Намджун. — Мы должны бороться за выживание, бороться с монстрами. А какой смысл бороться, если мы вскоре умрем от голода? Я приоткрыл глаза и сквозь пальцы увидел, что Джин стал с большей интенсивностью мешать хворост в костре палкой. Его дыхание резко участилось, словно он дышал с надрывом. Его руки немного тряслись. Чонгук, видимо, решил помочь хёну, подобрал еще одну палку и повторил движение Джина. Теперь они вместе перебирали палками угольки в костре, иногда соревнуясь между собой, кто проворнее. На какое-то время это отвлекло Джина от мыслей. Но я все-таки успел уловить момент: Джин был чем-то обеспокоен. На некоторое время у костра воцарилась тишина. Я повернулся на спину и вытянул ноги, сложив руки на животе. Ночное небо было невероятным: звезды было отчетливо видно. Чимин любил звезды. Мы часто убегали по ночам с комнат, поднимались на крышу и наблюдали за звездами. Чимин очень много знал о созвездиях и мог сходу определить, которое из них было над его головой. Чимин мог часами молча лежать под звездным небом и любоваться звездами. От таких воспоминаний кружило голову и клонило в сон. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул морской воздух. Передо мной плыло лицо улыбающегося Чимина. — Нельзя спать! — резкий толчок в бок заставил меня открыть глаза. Я открыл глаза и передо мной предстало нечто до боли знакомое: большие улыбающиеся глаза, слегка надутые щеки и поджатые губы. Это был Чимин. Словно лицо из моих мыслей стало реальным. С правого уха парня свисала серебряная блестящая серьга, обрамлённая бриллиантами, имитирующая слово «CANT». — Не смей спать, иначе станешь следующим! — О чем ты говоришь, Чимини? — я услышал нервный дрожащий голос Юнги, сидевшего рядом с Джином. — Где Хоби? — Я знаю, о чем он говорит… — вздохнул Джин. — Мне жаль, Чимми…. — Что случилось, черт бы всех тварей подрал?! — Юнги резко встал с песка, подбежал к Чимину, схватил его за плечи и начал трясти. Его голос сорвался от крика. — Где Хосок?! Куда ты его дел?! — Отойди! — Я резко встал и оттолкнул Юнги от Чимина, сильно надавив ему на грудную клетку. Юнги повалился на песок, чем задел бедного макнэ Чонгука. Я хотел отомстить Юнги за то, что обижает моего Чимина, но сам Чимин меня остановил. Он ласково обнял меня, сзади заключив в плен обнимашек, и прошептал: «Тише, Тэтэ. Он меня не тронет». — А ну прекратите! — громко крикнул Намджун. — Пусть не трогает Чимина! — завопил я. — Он не будет его трогать, честно, — сказал Намджун, снова положив руку мне на плечо. Почувствовав видимо, что мое дыхание начало восстанавливаться, он ласково погладил меня по спине. От такого по спине пробежали мурашки. — Прекрати…. Никто не тронет твоего Чимина…. С Чимином все будет хорошо…. Чимин рядом…. Он любит тебя…. Крепко обнимает…. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Сделав глубокий вдох, я повернулся к Чимину и крепко его обнял. — Я боялся, что с тобой что-то случится, — я крепко прижимал к сердцу Чимина и зарылся носом в его плечо. — Вообще-то, ты не зря боялся, — прошептал Чимин.