look into my eyes

Когда пара заканчивается, аудитория пустеет. Студенты спешно собирают свои вещи и покидают здание ненавистного университета. Чимин тоже складывает все тетради в рюкзак и медленно бредёт с последнего ряда. Он тормозит у кафедры и, прикусывая губку, зовет профессора. — Мин-сонсэнним, извините... — мальчик сжимает ладошки и прячет взгляд в пол, — прошу Вас, поставьте мне зачёт, я что угодно сделаю. Заплачу, если надо, хоть деньгами, хоть телом, хоть услугой. Прошу Вас, это очень-очень важно!
 Юнги изламывает бровь и поднимает удивленный взгляд на Пак Чимина, что, он знает точно, не пропустил ни одной его пары. Плюс к этому молодой профессор частенько замечает, кто пишет лекции, а кто балду гоняет, и уличить Чимина в том, что он не слушает или не записывает под диктовку тоже никак нельзя, потому что Чимин очень прилежный студент. Так что просьба, а особенно о таком, не то чтобы удивляет, а на секунду выбивает из колеи. Конечно, он не станет пользоваться телом парня, никогда не возьмет денег и услуг не попросит, но подбивает его чистый человеческий интерес.  — Хорошо, приходи сегодня вечером, — холодно произносит он, записывая свой адрес на маленьком зеленом стикере. Еще Юнги заметил, что Чимин практически ни с кем не контактирует на его парах, на переменах тоже сидит один и почти ни с кем не заговаривает, а отвечает как-то совсем смято и испуганно. Группа у второкурсников небольшая, и, возможно, парня просто унижают, но Мин не заметил такого ни разу. Ребята были хорошие, как один, правда, половина занималась чем угодно, лишь бы не учебой, с профессором никто не конфликтовал.

***

Пак безумно дрожит, не зная, чего попросит профессор взамен на хорошую оценку. Он долго молился, чтобы не пришлось сделать что-то такое, но на всякий случай надел чистое белье и взял с собой успокаивающий крем. Если им решат воспользоваться, то осторожничать точно не будут... Мальчик стучится в дверь, натягивая на пальцы рукава голубой толстовки, и сжимает в руке ленту от коробочки с пирожными, мама научила его не ходить в гости без угощения. — Д-добрый вечер, Юнги-хённим.

 Юнги совсем замотался с проверкой одной курсовой работы, так что забыл про Чимина напрочь. И сейчас второкурсника профессор встречает не в костюме, а в домашней одежде: растянутых спортивных штанах и белой футболке, хотя, очки на переносице все еще напоминают о том, что это не просто какой-нибудь парень-красавчик, а серьёзный человек, между прочим. Серьёзный профессор-красавчик. — Добрый вечер. Проходи, — старший пропускает запуганного Чимина вперед себя и сворачивает налево, прямо на кухню, где предлагает парню присесть на стул, а сам суетится за приготовлением чая к пирожным. — Прости, совсем про тебя забыл. В конце мая третий курс сдает курсовые работы, зачитался.
 — Н-ничего страшного, я могу подождать, пока Вы закончите, — Чимин дрожащими руками раскрывает упаковку и ставит её в центр стола.  Он впервые видит Мин Юнги в таком виде, но сейчас это совсем не забавляет, ведь если на нем домашняя одежда, наверное, он хочет расслабиться, точнее, чтобы его расслабили, а Чимину это ой как не нравится. Пак просто надеется на то, что его попросят прибраться или постричь газон, ну или на самый крайний случай сделать массаж. Самый обычный массаж.  Чимин осматривает просторную кухню с черными шкафчиками и белой столешницей, ему кажется это очень стильным и более похожим на американский дизайн, чем азиатский. Пак старается думать о явно пластмассовых цветах на подоконнике, о магнитах на холодильнике, только не о том, что ему, возможно, придётся сделать. — Не поможешь мне? — интересуется Мин, облокачиваясь о холодильник спиной и чуть расставляя ноги. Нет, это только со стороны Пака кажется двусмысленным, на самом деле по неосторожности Юнги просто пролил кофе на пол, а чтобы не запачкать новые домашние тапки, отставил чашку и раздвинул ноги. Пак поднимается на дрожащих ногах и медленно шагает к профессору, опускается перед ним на колени и стыдливо отводит взгляд. Он, черт возьми, не знает, что же делать дальше. 

— Ты чего делаешь? — Юнги опешивает, срочно поднимая Чимина с колен, расширяет глаза и еле сдерживается, чтобы не покрутить у виска. — Чимин... ты... серьёзно думал, что я позову тебя для того, чтобы воспользоваться твоим телом?
 — Н-ну... Я, правда, сделаю, что скажете... Только... Пожалуйста... — Пак отступает к столу, обнимая себя руками и подрагивая.

 — Хэй, — Юнги выдыхает тяжело, сдвигая брови на переносице, — помоги мне отнести чай в гостиную, я там просто немного опрошу тебя по своему предмету. Я не собирался ничего с тобой делать. Что в твоей голове, господи... — Мин качает головой, осторожно касаясь плеча Чимина. Чимин вздрагивает и отстраняется, чтобы забрать чашки. — Простите, хённим.

 Юнги снова качает головой и забирает со стола пирожные, направляясь в гостиную. Там он садится на диван, а Чимину предлагает присесть в кресло напротив, чтобы совсем его не смущать.  — Расскажи мне, что такое «история», — Юн знает, что первые вводные темы практически никто не запоминает, потому что к концу года или всего обучения запоминается полное нихрена или же две последние темы. Студентам приходится перерывать все лекции, чтобы вспомнить самые первые темы, но и обычному второкурснику вспомнить это будет непросто, потому что прошло уже более трех месяцев, а за это время они добрались уже до истории нового времени. Прилежные студенты исписали чуть больше, чем пять тетрадей из сорока восьми листов. Юнги улыбается, думая, что победит в этом состязании с первого вопроса, но... 

— История — область знаний, а также гуманитарная наука, занимающаяся изучением человека в прошлом... В более узком смысле история — это наука, изучающая всевозможные источники о прошлом для того, чтобы установить последовательность событий, объективность описанных фактов и сделать выводы о причинах соб-событий... — дрожащим голосом отвечает Пак.


 Юнги сохраняет невозмутимый вид и отпивает горячего чая из чашки, щуря лисьи глаза и с большим интересом наблюдая за студентом. Он не подсматривает, он знает, пусть и чуть заикается. Но следующий вопрос ждать себя не заставляет. — Вспомогательные исторические дисциплины?

 Чимин тоже берет в руки чашку, чтобы погреть ладошки. — К числу вспомогательных исторических дисциплин относятся такие дисциплины, как генеалогия, геральдика, дипломатика, историческая метрология, источниковедение, нумизматика, палеография, сфрагистика, хронология и множество других, — немного успокоившись, Пак говорит даже без запинок.

 — Что такое «хронология»?  Нет, ну хотя бы где-то здесь он должен подловить Чимина. Хотя бы что-то, за что можно зацепиться и придраться хотя бы для вида, поумничать по-профессорски, поправив очки на переносице.
 — Хронология — вспомогательная историческая дисциплина, устанавливающая даты исторических событий и документов; последовательность исторических событий во времени; перечень каких-либо событий в их временной последовательности... Пак прикусывает губу и отпивает немного мятного чая.

 Юнги, конечно, не предвзято относится, он бы уже здесь поставил и пять, и зачет, похвалил бы и отправил домой, но ему теперь еще интереснее: даст ли Пак ответ на темы, касаемые исторических событий, или же будет «плавать»? — Год падения Западной Римской империи и причина. 

— В... Четыреста десятом году вестготами был взят Рим, а четвёртого сентября четыреста семьдесят шестого года вождь германцев Одоакр заставил последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа отречься от престола...

 — Я не услышал причины. 

— Численность армии в Риме была низкая, само население Рима тоже, и религиозные изменения, плачевное состояние экономики и некомпетентность императоров. Все вместе послужило причиной.  Чимин прав и говорит все верно. Юнги, конечно, может поумничать и вспомнить исследования одного историка-профессора, что занимался изучением данного исторического события, но Пак говорит все по факту, так, как и было рассказано на паре когда-то очень давно. — Хм... резкий скачок к истории Кореи. Поздние три королевства и период их существования. — Силла, Позднее Пэкче и Тхэбон. С восемьсот девяносто второго по девятьсот тридцать шестой. Юнги смотрит с прищуром, как Чимин кусает губы и теребит пальцы, ведет себя все равно скованно и чуть неуверенно, но отвечает все правильно, все находу и не задумываясь на очень долгое время. И тогда Мин понимает, что что-то тут не так. — Дело не... В том, что я не учу или не знаю. Нет, я слушаю все, что Вы говорите. Просто... Я не могу писать тест или отвечать на вопросы там, потому что... Когда рядом много людей, у меня... В общем, у меня проблемы с этим. Психиатр предлагала мне пойти на специальное обучение, где я бы не встречался с большим скоплением людей, но... Отец говорит, что я должен перебороть себя, иначе навсегда останусь слабаком.

 Мужчина оставляет чашку на журнальном столике, снимает очки и потирает переносицу, устало прикрывая глаза. Да, об этом подумать Юнги никак не мог, совсем никак. — У меня нет к тебе ни единого вопроса, все твои ответы верны, и даже если бы я очень хотел придраться, мне не к чему, Чимин... — Мин возвращает очки на законное место и ловит взгляд парня своим. — Давай договоримся, что коллективные работы ты будешь выполнять чуть ранее остальных и отдельно ото всех, оставаясь после основных занятий. — Хорошо, спасибо большое за понимание, я ценю это, — Чимин поднимается со своего места и низко кланяется.

 Юнги вежливо склоняет голову в ответ и снисходительно улыбается, собирая пальцы рук в замок. — Хорошо, что у тебя есть психолог, но с отцом твоим я не совсем согласен. Его позицию понять не могу и слабаком я тебя не считаю, это совсем другое... — Мин встряхивает головой, приподнимаясь. — Ладно, это не совсем мое дело, а мы с тобой договорились. 

— Хорошо, приятного Вам вечера, — Чимин поднимает с пола свой портфель и семенит к выходу.

***

В душном кабинете все чувствуют себя разморенными мухами. Наверное, один Чимин что-то пишет, все остальные дружно гипнотизируют стрелки часов, но, кажется, те не подвластны. Где-то на половине пары в кабинет заходит директор — молодая женщина в строгом костюме. — Ребята, извините, один из наших профессоров попал в больницу, а на замену никого нет, поэтому ваши сверстники посидят у вас до конца этой пары. И после её слов в помещение набивается ещё человек двадцать.  Чимину не по себе. Он сжимает руки под партой и старается дышать глубже, но не выходит. Шею сводит неприятным холодом, а живот начинает резать, все это дополняется трясущимися руками и испариной на лбу. Пак медленно поднимается, придерживаясь за парту.  — Извините, можно вый- Договорить парень не успевает. Его тело падает на лестницу, а из руки выпадает ручка.
 Двое парней подрываются с места и подхватывают одногруппника, лежащего без сознания, под руки. Юнги взволнован. Он направляется быстрым шагом к третьему ряду и бьет Пака по щекам, пытаясь привести в сознание. — Ребята, оставьте, я заберу его сейчас же и отнесу в медицинский кабинет, — он подхватывает на удивление легкую тушку Чимина, — просто прошу соблюдать дисциплину в аудитории, я скоро вернусь. За огромной аудиторией у Мина есть небольшая лаборантская. А в шкафу на верхней полке за стеклом аптечка, а в ней нашатырь. Удобный диванчик и стол с компьютером; здесь Юнги проводит много времени, так что это место практически его второй дом.  Укладывая парнишку на диван, Юнги приводит того в чувство с помощью нашатырного спирта и поправляет челочку, упавшую на глаза, заправляя по обе стороны от лица и за ушко. — Чимин. Смотри на меня. Не бойся, это я, хённим-Мин. Дыши глубже, хорошо? Все в порядке. 

Чимин расширяет глаза, дышит глубоко и сипло, хватаясь за горло. «Только не это... Я и так в обморок грохнулся!», — проносится в голове парня, но организм его не слушается. — С-сумка... И-ингалятор...
 — Блять, — очень профессионально, коротко и по-преподавательски.  Юнги подрывается с места и возвращается в аудиторию, ничего никому не объясняя, взбегает по лестнице, подхватывает мягкий мятный рюкзачок и на ходу, возвращаясь чуть ли не на бегу, ищет нужный флакончик. Помогает он на хриплом вдохе, склоняясь над диваном и поднося ингалятор к пухлым губам. Чимин хватается за минову руку и нажимает на дозатор, наконец-то закрывая глаза и нормально вдыхая. — С-спасибо...  Парень опадает на диван, все ещё невольно касаясь руки преподавателя, а именно прижимая её к своей груди вместе со спасительным флакончиком. Его ребра часто вздымаются, а реснички подрагивают, брови сведены, и все лицо Пака напоминает о недавном приступе, но не перестаёт быть красивым. Его загорелая кожа отлично сочетается с каштановыми волосами, пухлые губы поблескивают от слюны, а щеки постепенно приобретают свой румянец. Юнги любуется красивыми чертами лица и со спокойной душой выдыхает, садясь на край дивана рядом со студентом. — Ничего не болит? Ты упал. — Н-нет, не болит… Старший улыбается мягко, ловя взглядом свою ладонь в маленькой паковской ручке, прижатой к груди. — Ты напугал меня.  — Простите, — Пак отводит взгляд, — давно такого не было. Я в порядке, Вы можете идти, но, если позволите, я полежу ещё пару минуток?

 — На всякий случай я побуду здесь с тобой. Нужно позвонить в скорую? Я вызову врачей, если это необходимо. «Вы можете идти», а сам только сильнее сжимает тонкие изящные пальцы профессора, прижимая к груди как-то ревностно и нездорово. 

— Нет-нет, лучше не надо, нового все равно не скажут, — он давит улыбку и все же неохотно отпускает руку профессора, краснея, — извините...
 — Что же мне с тобой делать? — Юн заламывает пальцы, кусает губы и хмурится. — Отпустить домой? Ты дойдешь домой, недалеко живешь? 
 — Я могу попросить отца заехать за мной. Могу я пока тут побыть?
 — Да, полежи, — Мин кивает часто, засматриваясь на пухлые губы, что красиво блестят естественным блеском. — Побуду с тобой, вдруг хуже станет... 

— Спасибо, — Чимин быстро пишет сообщение папе и прикрывает глаза, — простите, что сорвал Вам пару. 

— Ничего страшного, — улыбается Юнги, тянется к чужой руке и ободряюще гладит по запястью. — Ты ничего не сорвал, любому может стать плохо. 

— Но не любому просто от присутствия людей... — Пак вздыхает и смотрит на вибрирующей телефон, — отец будет через полчаса. Можете идти, я просто тихо полежу тут.
 — Я не могу уйти, я несу за тебя ответственность.  — Ох, л-ладно... — Чимину становится неловко лежать и он пытается сесть.
 — Лежи, Чимин, — старший останавливает второкурсника, ладонью дотрагиваясь до его торса.
 Парень послушно ложится, и прячет смущённый взгляд. — Кажется, они там разнесут Вам аудиторию... 

— Ваша группа спокойная, это четвертый курс, — профессор улыбается, вспоминая школьные годы. На четвертом курсе все были на язык подвешенные и крутые, — выпускники всегда такие. Готов к зачету? 

— Угу, — Чимин, конечно, готов, он выучил все темы ещё до начала учебного года, — и презентацию сделал.
 — Похвально. У вас осталось три-пять пар, точно не помню, а там уже встретимся перед последней. Да? — Юнги улыбается, пытаясь отвлечь парня разговорами. — Тебе лучше? — Хорошо, — Чимин зачёсывает пальцами волосы и кивает, — да, спасибо.