look into my eyes

Чимин мнётся у двери, неловко прикусывая губы. Здание университета уже опустело, а в коридорах повисла сонная тишина. Пак стучится и проскальзывает в аудиторию Мина.
 Юнги отрывает взгляд от монитора своего ноутбука и улыбается Чимину, с которым немного да успел сблизиться. Однажды даже довез домой, а еще спасал от очередного приступа, выведя чуть ли не за руку из полной народу аудитории в свою лаборантскую. flashback — Посиди здесь, я тебе дам задание, хорошо?
 Чимин смотрит на свои дрожащие руки и садится на диван, кивая. Юнги ищет на столе какие-то тестовые бумаги и вручает в дрожащую ручку, но потом со вздохом садится рядом и теперь вместо теста подает свою руку, обхватывает пухленькие коротенькие пальчики и гладит ладошку, пытаясь успокоить. Чимин благодарно сжимает пальцы профессора. — Идите, а то сплетни пойдут.
 Юнги нервно усмехается, разглядывая пальчики с явным аккуратным маникюром. По сравнению с его ладонью паковская выглядит совсем детской, и еще ему кажется, что держать ее в своей приятно. Чимин прячет смущённую улыбку и поднимает взгляд на Мина. — Хённим-Мин.

 — Иду, — лениво произносит он, вставая и очень-очень медленно, нехотя отпуская чужие пальцы. — Если будет хуже, зови сразу. 

— Хорошо. Пак располагается на уже знакомом диване и быстро решает несложный тест.
 the end flashback Юн вспоминает это с улыбкой... Так что сейчас предлагает Чимину сесть за любым свободным столом и подготовиться. Аудитория пустая и свет горит не везде, а только у доски; на улице сгущается ночь, затягивая облака тучами, и выглядит огромная аудитория очень уютно и по-домашнему в такой полутьме. — Ты готов? — спрашивает молодой профессор спустя полчаса, снова поднимая глаза на парня, что уселся практически перед ним. 

— Да, — Пак поднимается с места и относит преподавателю листочек с решёнными заданиями. Он поднимается на кафедру и оставляет лист рядом с Мином.
 Юнги не глядя щупает стол, чтобы забрать бумагу, и случайно касается пальцами чужих. Случайные касания всегда смущают. Особенно тех, кто явно друг другу симпатизируют... Мина бросает в жар, а потом в холод, и он переводит дыхание, стараясь вести себя более естественно. Забирая лист бумаги из пухленьких рук, профессор закусывает нижнюю губу и пытается сосредоточиться на тесте.

 Чимин чувствует, как к щекам приливает кровь, он смущено поднимает взгляд на профессора и изучает его профиль. Пак так заглядывается, что не успевает отвернуться, когда Мин поворачивается к нему. Чимин застывает, чуть приоткрывая губы, его сердце сбивается с ритма и колотится как бешеное. От одного взгляда лисьих глаз внутри живота все сначала будто пустеет, а потом наливается горячим свинцом.
 Юнги прислушивается к своему сердцу, которое сходит с ума, но умело это не показывает, глядя в глаза покрасневшему Чимину. Тест выполнен без ошибок, на заслуженные пять с плюсом, но к зачетке он пока даже и не думает притрагиваться. — Чимин, — хрипотца в голосе мужчины выдает его с головой, — тест выполнен на «отлично», — теперь Юн тянется к синенькой книжечке, ставит зачет и расписывается, а после снова поднимает на второкурсника глаза. — Могу ли я задать тебе дополнительный вопрос? Ответ на него не повлияет на твой зачёт.
 — Д-да... Конечно, — Пак отводит взгляд сильно прикусывая щеку изнутри, — задавайте.

 — Могу ли я... поцеловать тебя?
 Чимин застывает, не веря своим ушам. В висках колотит безумное сердце, и, кажется, все органы внутри покрылись мурашками вместе с кожей. — Д-да, хён... ним-Мин. Юнги бесшумно подсаживается чуть ближе, тянется лицом к чужому и замирает в паре сантиметрах от дрожащих приоткрытых пухленьких губ. Смотря младшему в глаза, тот поднимает руку и укладывает ладонь на щечку, поглаживает ее и осторожно прижимается к губам Чимина, вовлекая в нежный невинный поцелуй. Чимин неровно выдыхает в его губы и жмурится, смущённо укладывая свои руки на шею профессора. В голове все смешивается в один большой клубок и отходит на задний план, потому что все это не важно, когда тёплые губы скользят по чиминовым, а тонкие пальцы на его щеках. Даже если мимолетное помрачение сознания, Чимин будет благодарить вселенную за эти секунды. 

— Прости, — сбивчиво шепчет Юнги, отстраняясь, — я не должен… Но вопреки своим словам снова припадает к мягким губам и целует, смакуя, кажется, сладкий тинт на губах. Но Чимин сам активнее целует Мина, стыдливо касается языком его губ и блуждает руками по шее, не сдержанно перебирая ноготками. А Юнги понимает, что должен. Еще как должен, но не перебарщивает и не превращает нежные поцелуи в страстные. Просто наслаждается, посасывая пухлые губки Чимина поочерёдно и поглаживая его щечку пальцами.  Ему крышу сносит от этих губ, тормоза срывает от причмокиваний и тихого поскуливания-мычания ему в рот. Когда Юнги чувствует, что задыхается, то отрывается и просто обнимает Чимина за поясницу, притягивая ближе к себе и утыкаясь носом ему в плечо. Он чертовски влюблен...

 Чимин чуть съезжает со стула, чтобы быть ближе и тоже обнимает, прикрывая глаза. Он просто и глупо улыбается, когда чувствует чужое тепло рядом и слышит биение сердца. Он мнёт в ладошках рубашку Мина и наслаждается близостью. 


***

— Позорище, — выдыхает мистер Пак, потому что слухи из университета все-таки доползли до него и матери. — Вот как ты историю, значит, сдаешь! После занятий и натурой!  Преувеличенные слухи доходят и до профессора. Юнги просто поражается злым языкам, стараясь выглядеть спокойным и уверенным. 

— О-отец... Это не то, что ты... — Чимин весь дрожит, взмахивая перед собой руками. — А я тебе говорила! Не надо было отдавать его в институт для нормальных детей! Видишь! В спецучреждении никто бы не стал его жалеть и пользовать! Все! Чимин, марш в свою комнату! Когда Пак слышит, как снаружи щёлкает замок, то все сразу понимает. Его родители часто так делали, закрывали его в комнате, когда им надо было куда-то уехать. Чимин слышит, как хлопает дверь на первом этаже. Это отец — поедет напиваться в бар. Мать же уходит следом, она просто гуляет по району, когда волнуется. Чимин ждёт немного и подходит к окну. Всего второй этаж, если спрыгнуть на навес…

***

Чимин стучится уже в знакомую дверь, прикусывая губы. Когда перед ним возникает мужчина в одной пижаме, он краснеет и опускает глаза. — П-простите, я не вовремя… У Чимина заплаканное лицо, легкая толстовка на тоненькую футболку и домашние тапочки с единорогами, перепачканные дорожной пылью. 

— Чимин-а? Что ты здесь... что с тобой? — Юнги только сейчас фокусирует взгляд на том, в чем одет младший. — Проходи. Пак опадает в его объятия, вешается на шею и всхлипывает, пока Юнги запирает дверь и осторожно покачивает Чимина, придерживая за талию и прижимая к груди. — Что... что такое, Минни?

 — О-отец... Он состоит в родительском комитете и ему... До него дошли слухи про нас с Вами... Что... Что я плачу телом за оценки. Чимин всхлипывает, отлипая от учителя и вытирая рукавами щеки. 
 — Да, я тоже слышал это, но ведь это же не так, Чимин. Юнги обеспокоенно глядит в чужие заплаканные глазки и сам вытирает Чимину щеки, не давая уйти от объятий. Он ни разу не притронулся к Паку в том плане, а целовались и обнимались они по обоюдному согласию и, конечно, не под чужими взглядами. Юнги ни разу не обидел мальчика и в учебе относился, как и ко всем, без предвзятости. Тем более Чимин слишком хорошо знал его предмет… Неужели слухи родились из-за того, что Чимин раза три побывал в лаборантской, потому что ему было плохо, и из-за того, что приходил после занятий в пустую аудиторию, чтобы закрыть сессию? Чимин тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Я слышал разговор родителей... Они хотят перевести меня в институт для людей с психологическими отклонениями... И... Опять положить в клинику, чтобы я не смог пересекаться с Вами.

 — Они не смогут этого сделать, нет-нет-нет... — Юн мотает головой, хмурится недовольно, не желая верить в такую вот правду. 

— Они уже... Звонили туда, — Пак тихо всхлипывает, оседая на тумбу, — завтра приедет машина и психиатр. Но... Можно я побуду с Вами до утра? 

— Черт, Чимин, прошу, скажи, что это все ложь, — Юнги злится сам на себя, не зная, что делать. — Давай я поговорю с ними? Давай? Может, это поможет?? Я не хочу тебя терять, понимаешь? Впервые за взрослую жизнь глаза с красивым лисьим разрезом слезятся. Они ведь должны быть вместе... 

— Хённим... Мой отец военный. Если он решил что-то, то никто его не отговорит, даже он сам, если поймёт, что не прав, то не отступит. Я попытаюсь все наладить. Буду хорошим мальчиком и меня выпустят. Но сейчас... Давайте просто побудем эти девять часов вместе?
 — Давай, Чимини… Юнги готовит им обоим очень вкусный чай, достает печенье и все на подносе несет в свою кровать. Размещаясь в подушках и кутаясь в один плед, Юнги обнимает Чимина, прижимая к себе, оставляя чай на потом. — Минни, я люблю тебя...

 — А я Вас... — Чимин смущённо улыбается и берет руку Мина в свою маленькую ладошку, — и буду любить всегда-всегда, чтобы ни случилось в будущем.

 Юнги же целует пухлые пальчики, трется щекой о плечо Пака и старается не думать о том, что эти девять часов для них последние черт знает на какой период времени. — И звонить я не смогу тебе? И видеться нет? 

— Пока я там, нет, но, — Чимин укладывает голову на плечо Мина и прикрывает глаза, — когда меня отпустят, они не смогут следить за мной все время.

 — Когда бы ты смог окончить университет, мы бы могли не скрывать наших отношений...
 Чимин вздыхает и подтягивает ноги выше — так уютнее. — Да, но... Из-за болезни я на попечительстве родителей до двадцати пяти. Они бы не дали. 
 — Я просто хочу быть рядом с тобой... Потому что без тебя, — он целует черную макушку, — я уже не могу.

  
 Чимин никогда не забудет ночи, проведённой при жёлтом свете прикроватной лампы. Они говорили так долго, что, казалось бы, должны были исчерпаться все темы, но этого не происходило. Эти двое могли говорить всю оставшуюся жизнь, и им не стало бы скучно. Под утро, когда за окном поплыли розовые облака, Чимин подарил мужчине множество ласковых поцелуев и слов. Впервые в жизни он так ненавидел солнце, что беспощадно лезло на небо. На пороге квартиры Чимин впервые сам потянулся за поцелуем. За последним поцелуем.