look into my eyes

Капельницы, таблетки, уроки — все, что было в жизни парня. Из него старательно делали овоща, но не вышло. Не сработало. Пак все ещё был безумно умным человеком, находящимся в здравом уме. Ему отшибали память препаратами и даже электричеством, но в голове мальчишки все ещё жил образ бледного мужчины с хриплым голосом. В двадцать четыре Чимин сбежал. Ему помогли добраться до Америки друзья отца, что не поддерживали его решения. Так Пак Чимин стал мистером Джимом Стефордом.  За пару лет Пак поднялся в должности. Начал он как стажёр в музее, а стал талантливым археологом. Он посетил множество раскопок в разных частях мира, чтобы доказать свою теорию. И он смог сделать это. Найти доказательство об эре человечества, которая была ещё совершенно не изучена. Его имя напишут в учебниках истории. Только это будет не настоящее имя... Утопая в работе, а потом и в славе, Пак совсем забыл о себе, о своих чувствах и мечтах. Но только перед сном он обнимал подушку и вспоминал бледное лицо и розовые губы. Сейчас он был даже не уверен, существовал ли когда-то Мин, или был лишь воображением.
.. А бледному мужчине, который считал свою жизнь после Чимина существованием, все же пришлось уйти из университета и заниматься обычным репетиторством. Вместе с Чимином исчезло любое желание жить и мотивация работать преподавателем, да и, кажется, здесь постарался мистер Пак, который и стал вершителем одновременно двух судеб. Юнги все еще был один, правда, завел себе собаку, чтобы совсем не умереть от тоски и от однообразной жизни. Его приглашали в другие университеты, приглашали на мероприятия об исторических событиях, но в один момент его заинтересовало письмо, в котором, как профессора гуманитарных наук, его приглашали посетить лекцию о новом научном открытии, которую проведет, судя по имени, американец, что проездом на пару дней в Сеуле. То ли судьба решила так распорядиться, то ли Мин это чувствовал, но он надел самый любимый костюм, который не доставал из шкафа очень много лет, чтобы выглядеть с иголочки, и вечером уже был на месте в первых рядах для почетных гостей, профессоров и докторов наук. Каково же было его удивление, когда Джимом Стефордом оказался его мальчик с последней парты, никто иной, как Пак Чимин. Чимин выходит в зал, ослепляя всех улыбкой и зачёсывая ярко-рыжие волосы назад пальцами. На нем чёрные джинсы и шелковая рубашка, расстегнутая на две первые пуговицы. — Всем доброго вечера! Сразу попрошу, если вдруг станет скучно, не стесняйтесь, вставайте и уходите. Устанете сидеть — походите или попрыгайте. Вам не обязательно соблюдать тишину или слушать меня. Нет, я против такого. Если вы устали и хотите домой, идите, примите ванну. О моем открытии вы и в журнале можете почитать, — Чимин искренне улыбается и заражает этим весь зал. Перед ним множество людей. Все они его старше, кто на десять лет, кто на тридцать, а кто и на шестьдесят. Но мало кто из них стал за свою жизнь настолько важным государству, как этот паренёк. — Знаете, когда я изучал историю, я просто заучивал все эти даты, слова и события. Я не ставил их под вопрос и не задумывался о том, что, возможно, что-то ещё не изучено. У меня был замечательный преподаватель, он привил мне любовь к этому предмету и, самое главное, научил самому думать...  Через час Чимин уходит на перерыв, он заходит за ширму и надевает очки, наконец-то видя все чётко. Вот его залог успеха. Он просто не видит этих людей, потому и не боится. Чимин поправляет красивую оправу и выходит на сцену, где уже поставили стул и стол для него. — На этом лекция закончена! Сейчас вы можете подойти и задать вопросы лично. Либо же насладиться закусками! — объявляет организатор.  Чимин раскладывает по столу свои доказательства и проверяет на месте ли его ингалятор. Да, маленький флакончик в кармане, можно начинать. Первый человек подходит к столу.  У Юнги руки бешено трясутся. Как же вырос его мальчик и как похорошел. Какая интересная лекция и какие приятные слова перед началом ее. Как же на него косились соседи с обеих сторон: профессора исторических наук растрогало археологическое открытие и лекция? Но только Юнги знает, что глаза слезятся и руки трясутся только потому, что перед ним его ученик, его любимый мальчишка, по которому он тоскует черт знает сколько лет. — Прошу прощения, — Юнги откашливается, но голос все равно звучит хрипло где-то над головой. Он протягивает Чимину ладонь для рукопожатия и закусывает нижнюю губу до адовой боли. — Хочу поздравить Вас с значимым открытием в истории нашего мира. И похвалить...

 Чимин замирает и роняет из второй руки ручку. — Хённим-Мин... — все внутри переворачивается, взрывается и ломится наружу. Чимин прикусывает губу, чтобы не проронить слез при людях. — Я... Так скучал...

 У Юнги ком в горле стоит и Чимин расплывается, потому что глаза заплывают слезами. Он вскидывает подбородок повыше и поджимает губы, чтобы слезы текли обратно. Он столько лет представлял себе эту встречу, столько раз думал, что скажет, а на деле и сказать-то нечего, все заполнилось накопившимися чувствами и невыплаканными слезами взрослого несчастливого мужчины. — Дай обниму...
 Чимин поднимается со своего места и обходит стол, чтобы кинуться на шею мужчине. И плевать, что подумают другие. — Хенним... — Чимин вжимается в Мина, жмуря глаза, — давайте... Пойдём в мой номер? Я хочу поговорить. 

— Давай... ко мне домой? Хочешь?..  — Хочу.

***

Чимин с яркой улыбкой рассматривает стены с теми же обоями, пока Мин готовит чай. Пак подходит ближе и обнимает со спины. — У вас нет кольца... Это значит...
 — Что у меня есть... — ленивое цоканье раздается по паркету квартиры, и на кухню заявляется маленький красивый померанский шпиц черно-рыжей расцветки, — он. Пёсель принюхивается к незванному гостю, в их с хозяином квартире редко бывает кто-то посторонний, но лаять красивый малыш не спешит. Юнги усмехается, откладывая ложку, и кладет свои ладони сверху на такие же точно, как и много лет назад, паковские маленькие. Чимин пищит и не может побороть желания потискать этого малыша, даже руки Мина подождут. — Какой милый! — Чимин садится на пол и обнимает собачку. — Как его зовут?!
 — Ричи.  Старший присаживается на корточки около Чимина и гладит своего любимчика по мохнатой хорошо вычесанной шерстке. Он любит эту собачку, потому что куда-то да нужно было девать все свои чувства, которые стали никому ненужными.
 — Красивый... Как и Вы, — Чимин поднимает глаза на старшего и грустно улыбается, — простите, что... Не вернулся. Я очень хотел.

 — Понимаю, все нормально, — Юнги опускается на ягодицы, чувствуя боль в коленных суставах. — Может, это было и к лучшему.

 — Я бы отдал все, что имею, ради одного часа в Ваших объятиях, — говорит мальчик, чувствуя как в глазах щиплет, — я... Начал думать, что Вы были сном.

 Незапланированный вечер чувств в полутемной квартире на кухне, сидя на паркете. Оба в строгих костюмах и вполне себе взрослые, оба одиноки и все еще, кажется, любят друг друга. Как и в последний раз они тихо говорят обо всем, пока Ричи спит на коленях Чимина, а Юнги обводит подушечкой пальца орнамент на теплой плитке с подогревом.

 За окном опять навесные розовые облака и солнце, Чимин опять не хочет уходить... Но в этот раз может себе позволить. Он тянется к сонному Юнги и осторожно целует в щеку, замирая всем телом. — Вы позволите мне остаться? — На этот день? — Навсегда.
 — Идем спать?

 Чимин кивает и осторожно перекладывает спящую собачку на кресло.
 Юнги решает поцеловать Чимина в губы только тогда, когда оба лежат в расстеленной постели переодетые из костюмов в домашнюю одежду. Чимин в растянутой футболке, а Юнги в одном нижнем белье. Шторы плотно задернуты, чтобы свет не проникал в помещение, а губы, как и положено, и должно, на чужих пухлых губах. Руки на тонкой талии, а ноги сплетены между собой. Они так лениво целуются, пытаясь растянуть поцелуй на как можно дольше, гладят друг друга и обнимаются крепко, отчаянно прижимаясь… Чимин настолько растворяется в приятной неге, что не замечает, как засыпает. Он просыпается около десяти, чтобы позвонить и взять себе отпуск. После этого Пак прикрывает глаза и опять жмётся к мужчине. А через некоторое время его будят поцелуями. Юнги с мягкой улыбкой на губах оставляет легкие поцелуи на щеках и уголках губ, понимая, что наконец-то счастлив. Любимый мальчик спит с ним в постели, а в ногах Ричи, свернувшийся клубочком.

 — Я Вас люблю, — первое, что говорит Пак, открыв глаза. И, пожалуй, последнее, что он скажет перед смертью. 

— Как думаешь, когда наступит тот момент, когда ты осознаешь, что меня можно называть на «ты»? — Юнги смеется, затем хрипло произнося куда-то Чимину в висок. — И я люблю тебя.

 — Не знаю... Наверное никогда, — Чимин хихикает и целует Мина в губы. Юнги с таким удовольствием отвечает, понимая, что хочет жить. Понимая, что живет, когда рядом с ним улыбающийся Чимин, хихикает там что-то и на «вы» называет, переплетая свои стройные ножки с его.

 — Теперь я никуда не денусь. Обещаю.

 — Я так надеюсь на это, Минни.