Красота в глазах смотрящего

Мягкий розовый свет утреннего солнца настойчиво пробивался через неплотно закрытые занавески. Первые лучи нежно щекотали еще закрытые веки, целовали щеки, играли в темно-каштановых кудрях, разметанных по подушке. Брайан уже проснулся, разбуженный весенним солнцем, но открывать глаза категорически не хотелось. Во-первых, до требовательного звонка будильника еще где-то полчаса, а во-вторых, очень не хотелось спугнуть то ощущение, которое сейчас разливалось по всему телу. Казалось, что с этими непрошеными, но такими долгожданными лучиками света, пришло давно забытое ощущение покоя, ожидание чего-то чудесного и теплого, как солнце, которое уже поднималось над домами. Быть может и правда, нужно было просто переждать зиму с ее темнотой, промозглостью и сыростью. С ужасными, порой мучительными подъемами по утрам, когда просто ничего не хотелось, кроме того, чтобы оставаться в постели и продолжать заниматься никому не нужным самокопанием. Сейчас же хотелось жить, задышать, наконец, полной грудью, не бежать, а буквально лететь на встречу новому дню. Брайан медленно открыл глаза, надеясь, что чудесное ощущение не покинет его, как только он окончательно вернется из сна в реальность. Кстати, и сон сегодня был легким, почти невесомым, в противовес тем кошмарам и бессоннице, которые были частыми гостями в последние месяцы. Сегодня Брайану снилось, как он гулял по летнему лугу. Ступал босыми ногами по мокрой после грозы траве, вдыхая густой запах мокрой земли и душистых луговых цветов. Там во сне было счастье. Он не видел его, но точно чувствовал его присутствие в каждом слабом дуновении ветерка. Сновидение было настолько реальным, что и сейчас продолжало светиться теплотой где-то в груди. Еще некоторое время Брайан просто лежал под одеялом, прислушиваясь к ощущениям внутри и бесцельно скользя взглядом по своей комнате. Комок счастья внутри был похож на маленького котенка, свернувшегося клубком. От него по всему телу шла теплая вибрация, заставлявшая губы сложиться в улыбку, а глаза сиять теплым ореховым светом. Мэй смотрел на свою комнату и не узнавал ее. Казалось, что сейчас, освещенная самой весной, она преобразилась. Нет, это все еще были четыре стены, которые закрывали парня от всего остального света. Но если вчера утром комната казалась мрачной берлогой, если не темницей, то сегодня здесь была жизнь. Вчера груда книг, конспектов и распечаток на рабочем столе нависала мрачной тенью дедлайна и неподъемного в сжатые сроки объема работы, а сегодня они были полны неизведанного, интересного и захватывающе притягательного. Гитара, висевшая на стене, вчера плакала минорными аккордами, а сегодня хотелось чего-то яркого и мажорного, громкого и смеющегося. Справившись с легким головокружением, возникшим то ли от слишком резкой смены горизонтального положения на вертикальное, то ли от пьянящего ощущения надежды, Брайан подошел к окну, с силой распахивая деревянные рамы. Свежий утренний воздух приятно холодил кожу, окончательно даря пробуждение. Яркое солнце заставляло довольно сощуриться, подставляя лицо лучам. Как сейчас хотелось, чтобы весь день был таким же удивительным как это утро. Как не хотелось возвращаться обратно в сырость апатии, лишавшей возможности дышать и думать. Почему-то в голове возникли мысли о том, что хочется не просто насладиться состоянием, а поделиться им с другими. Совершить какую-то маленькую, совершенно очаровательную глупость. Например, подарить букет нежных нарциссов первому встречному и оплатить кофе кому-то, кто окажется в очереди за ним. Просто так. Без причины. Просто подарить кому-то улыбку и кусочек счастья. Брайан еще раз глубоко вдохнул прохладный воздух, стараясь немного отрезвить голову и унять разбушевавшуюся эйфорию. Потому что все это прекрасно. И это утро, и забытое ощущение счастья, но все-таки обязательства и дела ждали. Не угнетали, а именно ждали. И Брайану казалось, что со всем он сегодня справится, все успеет. И еще он был уверен в том, что именно сегодня должно произойти что-то совершенно чудесное. Что-то такое, что случается исключительно один раз в этой жизни. Вагон подземки убаюкивающе раскачивался во время движения, разнося жителей Лондона по учебными и рабочим делам. Брайан был удивлен огромному количеству понурых, почти серых лиц, совершенно забывая, что еще вчера сам был среди них и особо ничем не выделялся. Разве что прической и ростом. Но сейчас он искренне недоумевал. Как, ну вот как, можно быть такими угрюмыми в такой солнечный день. Хотелось закричать, растормошить всю это толпу, заставить хотя бы попытаться улыбнуться. Может быть он так бы и сделал, если бы не мешали воспитание и скромность. Так что Мэй просто достал книгу и углубился в чтение. Из увлекательного мира космического пространства его вырвало ощущение чьего-то пристального взгляда. Кто-то откровенно разглядывал. Брайан поднял глаза, оторвавшись от чтения, и тут же встретился с обладателем бесстыжего взгляда. Его обладатель, сидящий напротив, ничуть не смутился, только довольно дерзко улыбнулся слегка пухлыми губами. Брайан усмехнулся в ответ и принял приглашение поиграть в гляделки, заложив книгу пальцем. Мэй пристально смотрел в прикрытые длинными ресницами, голубые глаза попутчика, отмечая, что, пожалуй, у них оттенок сегодняшнего неба. А золотистые пряди, обрамлявшие лицо, похожи на солнечные лучи, разбудившие с утра. Парень, не отрывая взгляда от Брайана, коснулся рукой своих волос, наматывая прядь на палец. Потом резко отпустил и, быстро скосив взгляд на тут же выпрямившуюся пружинку, беззвучно рассмеялся. Брайан в ответ улыбнулся чуть шире и провел рукой по своей голове, изображая тщетную попытку выпрямить свои кудри. Почему-то от этого обоим стало как-то беспричинно радостно. Въезжавший на станцию поезд замедлил свой ход. Голубоглазый, оторвав взгляд от Брайана, резко поднялся и, пожав плечами, вышел в открывшиеся двери, посылая попутчику воздушный поцелуй. Мэй хотел было кинуться за ним, но не успел. Двери закрылись и состав тронулся, унося кудрявого дальше. Брайан прикрыл глаза. Жаль, конечно, что он не узнал хотя бы имени парня, но может так оно и нужно было. Все таки есть какая-то особая прелесть в этих пятиминутных влюбленностях в общественном транспорте. Что-то, что дарит умиротворение, какую-то сиюминутную радость и нежность. Но, на всякий случай, Брайан взглянул на часы, отмечая точное время сегодняшней поездки и сохраняя в памяти станцию, на которой вышел парень. Идиотизм чистой воды, мало ли кто и куда едет в утренний час. Быть может это разовая акция, а не ежедневный маршрут. Но, а вдруг…