Красота в глазах смотрящего

Нет, жизнь Роджера Тейлора не была такой беззаботной, как могло бы показаться при знакомстве с этим солнечным парнем. Да и при более длительном общении тоже. Все, кто входил в круг его приятелей с уверенностью бы сказали, что он легкий на подъем, очень острый на язык и крайне шустрый на то, чтобы пустить в ход кулаки. Казалось, что Роджер играючи идет по жизни, не замечая невзгод, не запоминая имен и лиц случайных любовниц и любовников, которые почему-то крайне редко обижались на него за эту забывчивость, не задумываясь о том, что его ждет завтра. Он просто жил. Просто освещал своим солнечным сиянием всех, кто хоть на мгновение оказывался рядом с ним. Уже давно Роджер сам для себя выбрал именно такую стратегию поведения. Зачем окружающим знать о его проблемах с работой, с оплатой квартиры, о том, что его выгнали из университета. Хотя, все это действительно было ерундой в сравнении с теми шрамами, что покрылись страшными рубцами в его душе. И если он смог выйти живым из всей той тьмы, куда его окунула с головой судьба, то больше ему уже совсем ничего не страшно. А потом оказалось, что мрак боится вот этой веселости, лучезарности и легкости, хотя временами, особенно одинокими ночами, все еще наносит жестокие удары. И в такие моменты хотелось еще больше людей вокруг, внезапного безумия и какой-то невообразимой чуши, за которую потом на утро могло бы быть стыдно. И, пожалуй, было бы, если бы Роджер хоть с какой-то серьезностью относился ко всему тому, что творил в пьяном угаре. Но нет, это все была игра, шутка и не более того. Попытаться ночью угнать непонятно откуда взявшийся трактор у обочины — без вопросов, собраться с друзьями-химиками и конструировать ракету под бутылку скотча — нет проблем. Однажды они вообще чуть не пробрались в депо Кинг Кросса, чтобы покататься на паровозе. Благо охрана была бдительна. Но доза адреналина была получена сполна. Роджер до сих пор вспоминал этот эпизод с улыбкой, хотя тогда было совсем не смешно. Особенно, когда собака охраны, здоровенный поджарый доберман, чуть не догнала его у забора. Сегодняшний же день был гораздо лучше, чем многие другие. Роджер проснулся в объятьях красивой фигуристой рыжеволосой Люси, которая даже накормила его завтраком. Тейлор с удовольствием пил крепкий черный кофе и думал, что, пожалуй, пора бы с ней расстаться. Она считает, что у них отношения вот уже почти месяц. А Роджер что? А Роджеру просто нравится, что его кормят, согревают и пускают переночевать, когда оставаться одному совсем уж невмоготу. Да и не обещал он ей ничего. Хотя, кажется, она сама все понимает, судя по тому, что ни одного скандала и допроса не было. Только украдкой бросаемые печальные взгляды зеленоватых глаз. Чмокнув Люси в щеку, Роджер направился в сторону метро. Это только кажется, что у молодого повесы хоть отбавляй времени. На самом деле была куча неотложных дел, между которыми нужно было разобраться с работой. Потому что хозяину квартиры как-то плохо удавалось объяснить, что деньги у Тейлора появляются редко, а исчезают как-то сами по себе. Перейдя на Пикадилли Цирк на нужную линию, Роджер упал на сидение, собираясь вздремнуть пару станций, но тут же его внимание привлек парень, сидящий напротив. И дело было даже не в том, как выглядел попутчик. Хотя его воздушные темные кудри не могли не привлечь внимание, Роджер даже на секунду представил себе, какими мягкими они должны быть на ощупь. И даже не изящные движения тонких длинных пальцев, переворачивающих страницы книги, привлекли внимание Тейлора (он близоруко сощурился, пытаясь прочесть название). Нет, все это было красиво, но не так, как ощущение какого-то простого и естественного счастья, которое исходило от сидящего напротив. Это теплое чувство притягивало и манило. Но, в тоже время, слишком худая и длинная фигура, эти кудряшки, качавшиеся в такт движения поезда, тонкие губы в спокойной умиротворенной улыбке почему-то наводили на мысль о какой-то болезненной хрупкости брюнета. Словно интерьерная фарфоровая кукла. Смотри, Роджер, пользуйся тем, что тебя не замечают, только не трогай. Это тебе не твои дружки на одну ночь. Это что-то слишком прекрасное и загадочное. У Тейлора перехватило дыхание, когда кудрявый все-таки заметил его взгляд. От неожиданности он криво усмехнулся, но глаз не отвел. Ну, в самом деле, не краснеть же, как девица, которую родители застали за написанием любовного письма. Роджер даже попытался перевести все в шутку, давая понять, что его внимание привлекли волосы попутчика. А когда тот ответил похожим шутливым жестом, Тейлору внезапно стало очень радостно. И как-то даже спокойно. Иллюзия недоступности и хрупкости куда-то исчезла, даже появилось желание подойти и познакомиться, но поезд подъезжал к Бейкер Стрит. Роджеру нужно было выходить. Прощай, таинственный незнакомец, лови воздушный поцелуй и езжай по своим делам. Когда состав покинул станцию, Роджер все еще стоял на платформе. Улыбка медленно сползла с его губ. Этот парень в вагоне был как-то естественно счастлив. Не надуманно, не искусственно, а так просто и по-настоящему. Воображение подкидывало картинки, каким может быть жизнь кудрявого. Наверняка у него есть любящая и понимающая семья и дом, где пахнет выпечкой с корицей и звучит смех. И скорей всего, он влюблен и любим, потому что только те, кто любят взаимно, могут так светиться и согревать пространство вокруг себя. Наверно в первые в жизни Роджеру захотелось не затащить кого-то в постель, а просто побыть рядом, узнать лучше. Тейлор пнул разбушевавшееся воображение и направился к выходу. Хотя мысли о кудрявом все равно не уходили. Длинные волосы наводили на мысль, что парень может быть поклонником рок-музыки. А это уже хорошо, значит, что у них могут быть общие знакомые. Внешность приметная и, если что, то навести справки будет несложно. Тонкие, длиннопалые руки были будто созданы для игры на клавишах или гитаре. Интересно, на чем именно. То, что попутчик музыкант, Роджер уже точно решил, потому что так хотелось. И, все-таки, лучше гитарист. Тейлор попытался вспомнить, что читал незнакомец. Что-то про физику и звезды. Блондин в сердцах хлопнул себя по голове. Точно. Кудрявый поехал дальше. Через три перегона остановка Паддингтон. Ближайшая на этой ветке к Империал колледжу, где как раз есть физический факультет. Жаль только, что у Роджера нет там знакомых. Погруженный в свои логические умозаключения, Роджер почти и забыл, зачем он вообще спустился сегодня в метро. Лишь увидев длинноволосого парня, скромно стоявшего возле выхода из метро, Тейлор вспомнил, что, вообще-то, у него встреча с лучшим другом, который согласился похлопотать за него и замолвить словечко у своего отца. Чтобы у Роджера появилась хоть какая-то работа. — Джон, привет, — часов у Тейлора не было, но он надеялся, что хотя бы сегодня не сильно опоздал, — ты же не вечность меня ждешь? — Ты сегодня сам на себя не похож, Роджер, — губы сложились в едва заметную улыбку, — всего пять минут от назначенного времени. Сложно было представить двух более разных людей, чем эта парочка. Разбитной, неусидчивый, зачастую хамоватый Роджер и тихоня и скромник Джон Дикон, который мог часами сидеть с паяльником в руках над какой-то очередной железякой. Но противоположности притягиваются, и они были вместе еще со времен средней школы, когда Роджер как-то сам для себя неожиданно вступился за Джона, которого решили достать идиоты из параллельного класса. Их дружба началась тогда, когда Дикон тащил на себе сильно потрепанного Роджера к себе домой, чем немало удивил свою матушку. И Тейлор, сидя на диване в гостиной семьи Дикон, удивлялся, как тут все просто, спокойно и надежно. А самое главное - тепло. И даже зеленка, которой осторожно смазывала его ссадины миссис Дикон, совсем не щипалась. А уж после того, как его позвали к семейному обеденному столу и разговаривали с ним как с равным, а не как с никому не нужным спиногрызом и обузой, Роджер был готов идти за Джоном куда и когда угодно. Отец Джона держал небольшую мастерскую, которая изготовляла реалистичные модели всевозможной техники. Дикон и сам часто помогал отцу, выполняя работы с электронной начинкой игрушек, позволяя им, совсем как настоящим, ездить, плавать и летать. Сейчас, когда Роджеру нужно было место, куда его возьмут без образования, Джон предложил поговорить с отцом. Быть может найдется в мастерской какая-то неприхотливая работа для непутевого друга. Мистер Дикон подумал и ответил сыну, что пусть приводит Тейлора, а там будет видно. Парня в этой семье любили, как родного. По окончанию разговора Роджер был счастлив. Мистер Дикон подумал, что парнишка вполне справится с курьерской работой. Производство было небольшим, поэтому все материалы, да и готовые модели заказчикам отвозил сам Джон или его отец. А тут и им не нужно отрываться, чтобы съездить на другой конец города, да и Роджера можно пристроить. Разумеется, Тейлора такой вариант тоже устраивал. Ему не придется сидеть на одном месте, чего он терпеть не мог. Да и зарплаты, сумму которой озвучил мистер Дикон, вполне хватит на оплату жилья и жизнь. -Джон, — Роджер на радостях заключил друга в объятья, — спасибо тебе. Я не подведу. Обещаю. Но мы должны это отметить. Джон осторожно освободился из рук Тейлора и смущенно покачал головой, — Извини, Родж. Но я обещал Веронике сходить с ней на открытие выставки современного искусства. Но, я думаю, что она не будет против, если ты присоединишься к нам. Сам не зная почему, Роджер согласился. Он не был поклонником всей этой невозможной современной мазни, но проводить вечер напиваясь в баре не хотелось от слова совсем. Желающих приобщиться к прекрасному и актуальному оказалось довольно много. Роджер, оставив друзей, слонялся от одного экспоната к другому. Что-то казалось абсолютно несуразным, что-то привлекало внимание, но было непонятным. Пожалуй, стоило найти Джона с Вероникой. Девушка разбиралась в искусстве и, наверняка, смогла бы объяснять, что здесь к чему. Рассматривая очередную работу, Роджер услышал знакомый голос, который с саркастичной интонацией пытался кому-то что-то объяснить. — Брайан, ну как ты не понимаешь. Это не просто изображения банок. Это же Энди Уорхол. Фредди Меркьюри. Это, несомненно, был он. Роджер усмехнулся, ну разумеется, как этот будущий дизайнер, студент Иллинга, самая экстравагантная личность из всех знакомых Тейлора, мог пропустить такое событие. Тейлор повернулся на голос, собираясь поприветствовать приятеля, но замер на месте, увидев его спутника. Это был он, его утреннее наваждение. Его сложно было с кем-то перепутать. Высокий, тонкий, кудрявый парень сейчас рассматривал эти несчастные картинки, стараясь понять, зачем это называют искусством. Роджер понял, что вторая встреча за день — это уже не случайность. И если продолжит стоять как экспонат выставки, то третьей уже может и не быть. — Фредди, это ты, — Роджер шагнул к знакомому, отрывая его от жаркого объяснения, — давно не виделись. — Роджер, — черные глаза с дружелюбной усмешкой смерили Тейлора с головы до ног, — вот кого, а тебя я тут точно не ожидал увидеть. Роджер испугался, что сейчас Фредди что-то случайно скажет, что может показать его в не лучшем свете, но Меркьюри просто представил ему своего спутника. Брайан тоже сразу узнал утреннего попутчика. Их рукопожатие вышло чуть более длинным, чем требовалось, что не ускользнуло от внимательного взгляда Фредди, заставив того удивленно вскинуть бровь. -Брай, ты что, знаешь Тейлора? — спросил Меркьюри у друга, когда Роджер отошел от них, договорившись пересечься с Фредди в баре, где оба часто бывали. Брайан слишком поспешно и скомкано ответил, что первый раз того видит. Фредди в ответ покачал головой, слишком очевидно было волнение и даже какое-то возбуждение Мэя.