Красота в глазах смотрящего

Не застав Фредди, Брайан хотел было остаться дома, но потом подумал о том, что ему не пятнадцать, он не хрупкая девица и вполне можно прогуляться до бара в одиночестве. Даже выпить можно в одиночестве. И именно поэтому он сейчас сидел возле барной стойки, неторопливо потягивая зеленый чай и думая о том, какого хрена он сюда приперся. Разумеется ни Фредди, ни Роджера здесь не оказалось. Мэю даже стало как-то весело от собственных глупых надежд. Возможно, если бы он меньше сомневался дома, то застал бы Роджера в заведении. Хотя, может быть, оно и к лучшему, что они не встретились здесь сегодня вечером. Тейлор, как и обещал себе, не стал напиваться, но не цеплять хорошенькую брюнетку с карими глазами и милыми кудряшками он себе не обещал. Тем более, что она сама проявила инициативу. Роджер угостил свою даму напитком, как подобает настоящему джентльмену, а потом пара быстро удалилась в более укромное место. С Брайаном они разминулись буквально на каких-то дурацких десять минут. Брай допил свой чай и на мгновение тупо уставился в пустую чашку. Уходить не хотелось. А вдруг. Парень заказал пинту пива, пообещав себе, что уйдет как только прикончит ее. Он нарочито медленно растягивал напиток, но чуда не происходило. В баре было довольно много народу для буднего дня, но тот, кого хотелось увидеть так и не появлялся. Когда бокал опустел, Брайан расплатился и, грустно вздохнув, посмотрел на часы. Стрелки показывали десять минут второго. Домой идти совершенно не хотелось. Мэй вышел на улицу и вдохнул свежий, после прошедшей грозы, воздух. Майская ночь пахла свежей листвой, влажным асфальтом, нежными цветами фруктовых деревьев. Ее не хотелось отпускать. Поплотнее закутавшись в длинный шарф Брайан отправился на прогулку по ночному городу. Он не строил никакого маршрута в своей голове. Именно сейчас ему не хотелось выстраивать такой привычный для него план, где все должно быть четко и логично. Хотелось просто насладиться моментом, пусть и одному. От шума и дымовой табачной завесы в баре немного гудела голова. Брайан неспеша шел по ночному городу. Он не задумывался, куда идет. Прекрасно зная Лондон, он был уверен, что в тот момент, когда устанет и нагуляется, без труда поймет где он. Мысли, которых за последнее время накопилось слишком много, постепенно выплывали одна за одной, давая время на обдумывание. По немногу голова прояснялась, а настроение улучшалось. С Рождества он находился в крайне подавленном состоянии, когда не хотелось ничего. Даже банально выползать из дома. А все из-за одного идиота, в которого он имел неосторожность влюбиться. И не просто влюбиться, а еще и признаться в своих чувствах на рождественской вечеринке в колледже. Возможно, он бы так и молчал, но ему казалось, что он тоже интересен Рою. А еще на той вечеринке было слишком много виски. Рой тогда внимательно выслушал Мэя, казалось даже принял услышанное и схватив за руку потащил прочь из зала, где отдыхало студенчество. Оказавшись в пустой аудитории, Рой попросил повторить то, что нетрезвый Брайан наговорил ему среди шума. И Брай повторил. А в ответ получил страстный поцелуй. Дальше дело тогда, разумеется, не зашло. Парни вернулись в компанию, а буквально через десять минут Рой уже стоял на импровизированной сцене с микрофоном в руках. — Леди и джентльмены, — спикер заметно пошатывался, — сейчас я расскажу вам удивительную новость. Предлагаю репортерам издания нашего учебного заведения приготовить свои диктофоны. В этот момент Брайану стало нехорошо. Он начал догадываться, что будет дальше. — Наш великолепный отличник, надежда британской науки, исключительный Брайан Мэй — гребаный педик. Сразу после этой фразы Роя стащили со сцены и вывели прочь из зала. Кажется среди тех, кто решил проводить говоруна, был Фредди, который пришел на вечеринку вместе с Мэем. По крайней мере, позже он старательно прятал разбитые в кровь костяшки пальцев. Брайану же в тот момент казалось, что все присутствующие затихли и повернулись к нему с немым укором. Он густо покраснел, желая умереть или провалиться сквозь пол прямо здесь и сейчас. Закрыв лицо руками он вылетел из зала, из колледжа с твердым намерением никогда больше туда не возвращаться. Мэй закрылся дома, не отвечал на телефонные звонки, не поехал к родителям на рождественский ужин, сославшись на простуду. Фредди пришлось почти пинками выталкивать его на улицу, уговаривать, что никто и не вспомнит о выходке Роя, сочтя ее за шутку, говорить, что надо сдать сессию, а не губить свою карьеру из-за пьяного ублюдка. Сессию Брайан сдал, но нервы были на пределе. Ему постоянно слышался издевательский смех за спиной, хотя на деле всем было абсолютно все равно. По ночам Брайан просыпался от кошмаров, где его высмеивали и над ним издевались. Он понимал, что это замкнутый круг. Мнительность днем выливается в ночную муку, которая только усиливала страдания наяву. А потом все прошло. Именно в тот день, когда он впервые за последнее время проснулся счастливым и отдохнувшим. В тот день, когда в его жизни впервые возник Роджер. И это было странно. Просто не поддавалось никакому объяснению. Но снова хотелось жить, коридоры колледжа перестали казаться подземельями с чудовищами. В окружающей действительности появились краски. Брайан внезапно понял, что всем действительно плевать не только на слова Роя, но и вообще на его личную жизнь. Роджер. Брайан слишком легко и быстро влюблялся. Каждый раз навсегда, каждый раз искренне и чаще всего исключительно платонически. Ему просто хотелось быть рядом, любоваться, вдохновляться. Где-то в глубине, при мыслях о том, что будет, если они все-таки встретятся, шевелилось воспоминание о случае с Роем. Мэй точно знал, что первый шаг он не сделает. Ни за что. Он больше не хочет быть не просто отвергнутым, а высмеянным. Но видеть Роджера хотелось. Очень сильно хотелось. И пусть Фредди не беспокоится о том, что сердце Брайана может быть разбито. Более глубоких ран, чем наносит он себе сам своими самокопаниями, никто нанести уже не сможет. Погруженный в размышления, Брайан сам не заметил, как вышел к Темзе. Он облокотился на парапет, всматриваясь в водную гладь и слушая, как вода бьется о набережную. Людей вокруг не было, да и откуда им было взяться в половине четвертого утра. Внезапно Мэй ощутил то самое чувство ожидания счастья, которое было в то утро. Брайан закрыл глаза, наслаждаясь теплом, которое шло из самой глубины его сердца и разливалось по всему телу. Наступающий день определенно будет светлым и прекрасным. Даже несмотря на бессонную ночь. Брюнетка была хороша. Нежна, ласкова, в меру страстная. Не из тех, кто меняет любовников чаще чем чулки, но и не скромная тихоня. Она четко знала чего хотела и получала это. И ничего не ждала. — Ничего личного, но засыпать я люблю одна, — Роджер чуть не поперхнулся сигаретным дымом, когда сегодняшняя пассия вышла из душа и даже не намекнула, а прямым текстом указала ему на дверь. Что же, так даже проще. Тейлор оделся и вышел в ночь. Уже на улице он сообразил, что транспорт еще не ходит, а ловить машину в этот час занятие бесполезное, да и денег у него на извозчика не было. Значит, идти придется пешком. Ночное приключение скрасило разочарование от бесполезного дня и вечера. Роджер шел по еще сонному городу, насвистывая себе под нос какой-то незамысловатый мотив и перепрыгивая лужи, которые еще не успели исчезнуть после дождя. Он вышел к Тауэрскому мосту, почему-то в голове всплыла знакомая с малолетства легенда о воронах. Роджер сам улыбнулся внезапному воспоминанию. Захотелось даже сочинить какую-нибудь новую, красивую историю. И чтобы она обязательно осталась в памяти. Внезапно мысли о воронах, Тауэре и легендах улетучились. На фоне моста Роджер увидел кудрявый силуэт, который так хотел застать днем у стен Империал. Тейлор помотал головой из стороны в сторону. Протер глаза, словно пытаясь проснуться. Но он не спал. И это действительно был Брайан. Он стоял, погруженный в какие-то свои мысли с закрытыми глазами. Роджер осторожно, словно боясь спугнуть, подошел ближе и встал рядом. Казалось, что Брайан его не услышал. Тейлор пододвинулся ближе, почти касаясь своим локтем локтя кудрявого, только тогда тот открыл глаза и недоуменно повернул голову к Роджеру. Впрочем, Тейлор потом будет божиться, что в тот момент, когда Мэй понял, кто нарушил его уединение, недоумение в глазах сменилось плохо скрываемой радостью. — Ну, привет, таинственный и прекрасный попутчик Брайан.