Красота в глазах смотрящего

Теперь, выходя из колледжа, Брайан больше не спешил смешаться с толпой в метро. Зачем? Когда его ждал Роджер с неизменным термосом мятного чая. Они вдвоем шли через Кенсингтонские сады, задерживаясь на одной из отдаленных аллей. С Тейлором было легко, просто и как-то по особому радостно. С ним можно было вдоволь посмеяться над набившим оскомину старым профессором, который все еще не желал прислушаться к желаниям своего студента. Можно было обсудить музыку, в которой у них оказались схожие вкусы. Да и просто болтать обо все на свете, забывая про время, про грядущую сессию. А еще Брайану нравилось наблюдать за Роджером. За тем, как быстро на его лице менялись эмоции. Как широко распахиваются его глаза, когда он рассказывает какой-то очередной очень смешной случай из жизни. Как забавно он хмурит лоб, когда Брайан пытается рассказать что-то из учебных будней. А Роджер теперь старался выполнить все поручения мистера Дикона как можно быстрее. Потому что нужно было заскочить домой, заварить чай и успеть добраться до Империала к тому времени, когда Брай наконец освободится. И Тейлор был счастлив, просто тому, что он был рядом с этим кудрявым чудом. И как оказалось, чудом свободным. Роджер никогда не чувствовал того, что переживал сейчас. Он хотел быть нужным, хотел заботиться, хотел защищать. И почему-то ему казалось, что Мэю нужна именно защита. Нет, даже не защита, а какое-то пространство, где он может скрыться от всего мира. И все, что хотел Тейлор — это стать для Брайана тем самым человеком, к которому можно прийти и спрятаться от всех этих профессоров, от бездушной толпы в метро, от всех проблем и невзгод. И лишь вечерами, когда Роджер, проводив Брайана, возвращался в свою пустую квартиру, накатывала тоска. Да, между ними установились какие-то удивительно теплые, искренние отношения, в которых Тейлору уже не хотелось срываться в чьи-то чужие объятия в алкогольном угаре. Но казалось, что это все, что позволено Роджеру. Ни разу Брайан не предложил ему подняться в квартиру. Ни разу Брайан не коснулся его руки. Не пожал, а именно коснулся. Случайно, словно ненароком. Ни разу не задержался на его лице взглядом дольше положенного. Ничего, что могло бы дать Роджеру зеленый свет к дальнейшим действиям. Брайан же, в свою очередь, просто боялся. Рождественский инцидент все еще стоял у него в голове. Он боялся снова быть осмеянным, отвергнутым. Кто знает, может быть вся эта романтика и нежность была только у него в голове. Он решил довольствоваться дружбой. Хотя хотелось, очень хотелось чего-то большего. Хотелось позвать Роджера к себе. Хотелось крепко обнять его, вдыхая медовый запах золотистых волос. Хотелось сорвать с чуть пухлых, таких манящих губ нежный поцелуй. Хотелось в исступлении впиваться пальцами в нежные плечи, шепча его имя. Хотелось, но Мэй запретил себе даже думать об этом. Как-то незаметно наступил июнь, и вместе с ним пришли экзамены. Нельзя сказать, что Брайан испытывал какие-то трудности, больше нервничал. Только Роджер с тревогой отмечал, что вокруг любимых глаз залегли глубокие тени. Казалось, что Мэй еще больше похудел, а руки временами начинали трястись. Тейлор пытался вызвать друга на разговор, но тот тщательно уходил от предложенной темы, отвлекаясь на какую-то ерунду типа «смотри, какой причудливый цвет у этой фиалки». И только отшучивался, что это просто сессия, бессонные ночи подготовки и нервы. Но с каждым мэевским «отлично» Роджер все больше убеждался, что не в экзаменах дело. Только вот Брайан не хочет ему об этом говорить. Еще больше Роджер убедился в том, что экзамены не были причиной всего происходящего с парнем тогда, когда сессия закончилась. К концу июня Брайан был больше похож на свою собственную тень. И чем больше Роджер задавал вопросов, тем больше отдалялся Мэй. Вплоть до того, что стал все больше ссылаться на какую-то занятость, отменяя назначенные встречи. Роджер задыхался от непонимания и невозможности помочь. Он готов был выстроить вокруг Мэя крепостную стену и защищать ее до последнего, но с возведением неприступного сооружения Брайан и сам прекрасно справился. Роджер сидел в баре и гипнотизировал так и не начатый бокал пива. Он заказал его больше по привычке, пить не хотелось. — Тейлор, что-то ты на себя не похож, дорогой, — из мрачных размышлений вырвал слишком весёлый и воодушевленный Меркьюри, — где стайка красоток из свиты принца? — В жопу красоток, — буркнул Роджер, не поднимая головы. Интересно, Фредди вообще знает, что происходит с его другом? Меркьюри пожал плечами, не собираясь третировать знакомого и лезть не в свое дело и хотел было уже отойти от Тейлора. — Ты Брайана давно видел? — Роджер изучающе смотрел на Меркьюри. — Эм, — в темных глазах зажглось беспокойство, — вообще давно. Сессия, практика, сам понимаешь… Погоди, вы что? Роджер не дал договорить Фредди, остановив того движением руки и приглашая присесть к его столику. Меркьюри опустился на стул и Тейлор начал рассказывать. Про встречу в метро, про случайное столкновение на берегу Темзы, про прогулки каждый вечер, про то, как Брайан стал меняться и словно отдаляться. Фредди внимательно слушал его, временами покачивая головой. — Скажи, Роджер, — Меркьюри слегка нахмурился, — для тебя все это серьезно? Тейлор одарил Фредди взглядом, который красноречиво говорил, что слишком. — Тогда я не понимаю, почему ты всё ещё просиживаешь свою задницу здесь, — Меркьюри на мгновение задумался, — он боится. Я не могу тебе много сказать, это тайна Брайна. Нужно будет - скажет сам. Но, ему делали больно. Слишком больно для такого, как наш кудрявый. Дай ему понять, что он нужен тебе. Учти, намеков Брайан не поймет. А сейчас иди к нему. — А не поздно? — Роджер скосился на часы, — он спит уже, скорее всего. — Не спит, — Фредди тяжело вздохнул, — к сожалению, он точно не спит. — Может быть, ты поедешь со мной? — внезапно Роджеру стало страшно. А что если Брайан не захочет его видеть. Или что, если настолько плохо, что Тейлор просто не сможет ему помочь. — Нет, Роджер, зачем я там вам? Сами разберетесь, — Фредди наклонился почти к самому лицу Тейлора, черты лица Меркьюри стали немного зловещими, — но, учти, что если ты сделаешь ему больно, сломаешь его, то я найду тебя в самом вшивом клоповнике этого города. Роджер сухо кивнул, понимая, что Фредди не шутит. Через полчаса он уже нажимал на кнопку звонка, стараясь достучаться до Мэя. По ту сторону двери была тишина, Тейлор уже было решил, что Брайан спит, тем более, что света в окнах не было. Наверно было лучше пойти домой и вернуться с утра, но тут скрипнул дверной замок. У Роджера защемило сердце. На пороге стоял такой любимый Брайан, закутанный в одеяло, с впавшими щеками и темными глазами. — Ты, — выдохнул Мэй, — что ты здесь делаешь? — Я к тебе, — Роджер осторожно зашел в квартиру, не дожидаясь приглашения опешившего Брайана, — я просто не могу больше так, Брай. Ты нужен мне. Мэй не мог сказать ни слова, он просто стоял и смотрел на Тейлора, который уже стягивал с себя кеды. Страшась отказа, Брайан загонял себя в черную дыру мрачной безнадеги. Чем больше он думал о том, что хочет быть с Роджером, что тот необходим ему, тем страшнее становилось. Не хотелось снова обжечься, вытаскивать себя из изнуряющей депрессии. Но уговоры и споры с самим собой привели к обратному эффекту. Легче не становилось. Снова вернулись ночные кошмары, в которых Брайан оказывался в унизительных и ранящих ситуациях. Теперь, среди тех, от кого в его адрес летели издевки, был Роджер. Это было невыносимо. Мэй почти перестал спать, а в те моменты, когда проваливался в пучину кошмара, расцарапывал себе руки в кровь. Брайан возводил невидимую, но крепкую стену между собой и Роджером, между собой и всем миром. Он отказывался выходить из дому, не хотел никого видеть, не просил о помощи, считая, что нужно просто подождать. Он справится со всем сам. Главное заставить себя вычеркнуть из своей жизни Роджера. Потому что нельзя так привязываться. Лучше сейчас, потом будет еще больнее. И вот сейчас Брайан не верит своим глазам. Кажется, что это все не настоящее, ни Роджер, который смотрит на него и явно что-то собирается сказать, ни этот едва уловимый запах меда и солнца, который проник в квартиру вместе с Тейлором. Быть может все это лишь плод фантазии воспаленного мозга, уставшего от бессонницы и кошмаров. Мэй задрожал всем телом и скорее всего рухнул бы на пол, если бы не сильные руки, которые подхватили его в последний момент. Брайан чувствовал, как Роджер буквально тащил его из коридора в комнату и, осторожно развернув кокон из одеяла, уложил его на кровать, затем укрыв тем же самым одеялом. Убедившись, что кудрявый в сознании, Тейлор вышел на кухню. Скоро по всей квартире раздался запах горячего шоколада, который Роджер зачем-то купил по дороге в круглосуточном магазине. Горячий шоколад и песочное печенье. Когда Роджер вернулся в комнату, он застал Брайана сидящим на кровати. В болотных глазах все еще читалось недоверие, но уже не было той опустошенности, которую увидел Тейлор, когда только пришел. Блондин протянул Мэю кружку с горячим напитком, отметив про себя, что Брайана все еще трясло, хотя в комнате было довольно тепло. Кудрявый благодарно кивнул, не в силах что-то сказать, и сделал небольшой глоток. Роджер тем временем устроился возле кровати. — Какие мы все-таки идиоты, Брай, — спустя некоторое время пробормотал Тейлор, — два трусливых идиота. Сами же все усложняем. Повисла новая пауза, но молчание не тяготило. Первым тишину прервал Брайан, который сбивчиво начал рассказывать про придурка Роя, про свои кошмары, про страхи, про то, что он почувствовал, когда увидел Роджера, про то, как искал его, про то, как был уверен, что вся неуверенность осталась в прошлом, про то, как потом снова стало до ужаса страшно. Тейлор внимательно слушал его, не перебивая, только крепче сжимая кулаки. — Родж, только не исчезай теперь, пожалуйста, — Тейлор вздрогнул. То ли от того, что голос Мэя звучал как-то даже жалобно, то ли от того, что кудрявый осторожно потянул его за рукав футболки к себе. Роджер молча поднялся с пола и прилег рядом с Брайаном, заключая его в объятья, зарываясь носом в мягкие спутанные кудри, пахнущие корицей. Тейлор вспомнил, как Мэй показался ему фарфоровым при той первой встрече в вагоне метро. И почему-то подумалось, что ни фига этот парень не из фарфора. Он из какого-то другого еще более хрупкого материала. Брайан поднял голову и смотрел на Роджера мягким, спокойным взглядом, а потом несмело и осторожно коснулся его губ своими, сразу же отстраняясь. За первым поцелуем последовал второй, более требовательный, более осмысленный. — Ты уверен? — сиплым от возбуждения голосом спросил Роджер, нависая над Мэем и обеспокоенно глядя на расцарапанные руки, которые до этого были скрыты одеялом и длинными рукавами кофты. — Да, — коротко ответил Брайан, притягивая Роджера к себе.