В цветах солнца

Саске было плохо. Как никогда плохо. Не из-за дурацких цветков, превращающих его жизнь в ад, нет. Он физически чувствовал, что причиняет боль одним своим видом, и каждый раз ему было стыдно, неловко, неудобно кашлять, каждый раз он сдерживался до последнего, хотя Сакура орала на него благим матом за это ("все должно выходить как можно больше, придурок! сдохнуть хочешь?!"). Да не спрашивал его никто, чего он хочет. Он хотел бы умереть, правда. Тихо и мирно, чтобы никого не тревожить. Какая-то безумная навязчивая идея влекла его в Коноху, словно он в последний раз должен был туда вернуться, как и просил Наруто много лет тому назад. Словно у него был незакрытый гештальт, неисполненная клятва. Обещание, данное любимому человеку и отчего-то позабытое. Он вспоминал, как Сакура обещала ему быть с ним, не смотря ни на что, когда он уходил. Тоже давно, и тоже безумно. Но с каждым ее прикосновением, попыткой его излечить возвращалась, раскрывалась и слегка саднила старая рана. Он же так и не попросил у нее прощения. Он чуть было не убил ее. Хуже, он чуть было не заставил ее убить себя. Не удивительно, она и не должна быть с ним ласкова после такого. Он был мудаком и прекрасно это знал. Пожалуй, лучше, чем он сам, этого не осознавал никто. И меньше всех - Наруто. Заходясь новым приступом, Саске старался не думать о Наруто, но этого пока не удавалось достичь. Ничего, упорство - залог победы. Так или иначе, это Наруто убивает его. Это из-за Наруто он сейчас, беспомощный, валяется в кабинете Сакуры, которая, похоже, и без того находится на грани. А она молодец. Своими техниками и какой-то волшебной чуйкой ей удалось увеличить разрывы между приступами. И боль в груди больше не разрывала разум на части. Она ушла на второй план, освобождая место мыслям о завтрашнем дне. Теперь он точно знал дату и время своей смерти. Все ли могут похвастаться таким исключительным правом? Теперь, когда Сакура совершила свое медицинское чудо, она устало рухнула на рабочее кресло и кинула на него какой-то странно безразличный взгляд. Он повернул голову к потолку, чтобы не видеть осуждения на ее лице. Да кто она вообще такая, чтобы его судить?.. Да, они были в одной команде, и она действительно куноичи высшего класса, и он уважает ее за это, и да, он вел себя отвратительно по отношению к ней, всегда, даже сейчас, но все-таки... Не может она ненавидеть его за то, что он умирает, это же какой-то бред! Отвлекшись на эти раздумья, он не успел закусить губы и издал приглушенный стон, когда почувствовал, как гребанное дерево пускает в нем свежий корень. Это уже слишком, все это, вся эта ситуация, растения в легких, это какое-то сюрреалистичное безумие. Как и вся его жизнь, если уж быть честными. Но не стоит показывать перед ней свою боль. Не стоит... Слезы стекали по его лицу с двух сторон головы, пока он упорно не сводил глаз с плохо замазанной трещине на потолке. Они стояли в глазах, подобно озерцам скорби, и, переполняясь, сами прокладывали себе дорогу к волосам на жестком подъеме кушетки. Ведь он же любил ее когда-то! Даже полнейший тупица этого бы не увидел! Наруто любил ее, а она обращалась с ним по-свински, тоже!!! Он даже не мог надеяться на такое, а она... она... Со стороны кресла он услышал тихое хмыканье. Кажется, она от нервов слегка качалась из стороны в сторону, он ощущал движение и слышал поскрипывание вертящегося кресла. Она сложила руки на груди и не сводила с него взгляда, это он знал даже с закрытыми глазами. В комнате пахло медикаментами и горькой взаимной ревностью. Молчание прервала Сакура. Ее голос был на удивление мягок и даже заботлив: - Ты не протянешь до завтра, если будешь тратить последние силы на сопли. - После небольшой паузы она продолжила: - Не думаю, что ты особо хочешь увидеть завтрашнюю церемонию, но смерть на празднике, наверное, тоже не самый удачный исход событий. Он яростно закусил губы, чтобы ей не ответить. Слез больше не было, осталось только послевкусие боли. Какая разница, когда именно он умрет, если это дело решенное? Почему-то (да не, он знал, почему - из-за уверенности Наруто, столь блестяще им демонстрируемой и, как обычно, затмевающей все остальное) в нем остались крохи надежды на хоть какой-то благополучный исход. Может, удастся пересадить чужие легкие? Он готов. Если уж пересадка глаз - не проблема... Или можно излечиться? Выпить какой-нибудь настой, да хоть мочу Девятихвостого, давайте, хоть сейчас! Он бы все отдал, просто чтобы это все прекратилось, закончилось. Его внутренние мучения наконец совпадали с физическими, но это не приносило никакого удовлетворения, только новые страдания. А теперь страдают и все остальные, страдает Наруто. Увидеть его улыбку, его радость, если бы лекарство нашлось, если бы он не умер... Это был бесценный дар угасающих грез о будущем Саске. Он практически чувствовал его крепкое объятие, как если бы друг от радости похлопывал его по спине. Он почти ощущал легкий аромат духов невесты рядом с ним, и жгуче, одурманенно мечтал ничего не ощущать по этому поводу. Просто разделить этот миг. Быть рядом. Саске никогда не был в этом хорош, а теперь умирает перед его свадьбой! На месте Наруто он бы давно послал самого себя. Давно... Но Наруто не был им. И в этом было что-то невероятное. Но теперь он слышал ответы в голосе, словах, жестах Сакуры. Она не стала бы лгать умирающему, тем более другу. Ему не выжить. Он умрет, и очень скоро. Возможно, она замедлила процесс, но к чему были все ее старания? Ведь он заслужил, заслужил агонию, заслужил мучительную гибель! Но Наруто - нет... Он не виноват в этом, и он не должен это видеть. Все стало для него кристально ясно, как будто вернулась прежняя сила глаз. Вот в чем были мотивы Сакуры помогать ему. Она выручала друга. Не его, бывшего и неудавшегося любовника / любимого. Того, кто всегда был рядом, кто поклялся ей его вернуть, несмотря ни на что, который лучезарно улыбается и не умирает на свадьбах друзей. Ради Наруто. Это все для него. - Спасибо! - Сакура удивленно застыла в дверном проеме, услышав его голос ей вслед. Она обернулась, и он пояснил: - Что делаешь это. Ты не должна... В смысле... - Ее лицо не выражало никаких эмоций, как будто все они испарились на безжалостном солнце. - Что заботишься о нем. Сакура медленно, но коротко кивнула и ушла прочь. Он увидел в ее глазах, что она поняла, о чем он. В них была только боль. И свет померк для него... *** Когда Саске очнулся от неспокойного забытья, уже было совсем темно. Звезды мерцали в рамке все еще открытого окна, хотя это были скорее сумерки, чем полноценная ночь. Спина затекла от лежания на жесткой поверхности, и ему почему-то показалось, что даже на земле спать было бы приятнее. Он попытался подняться, но не смог. Все тело прошибло потом, и он обреченно рухнул обратно. И поделом. Нечего надеяться. Надежда - это безумие. Только бы не умереть, не увидев его лица. Раз уж он здесь, в Конохе, будет просто чудовищно несправедливо, если последним человеком в его жизни окажется Сакура, а не Наруто. Как будто еще одна шуточка судьбы с подменой понятий. Чего тебе неймется, Саске-кун, когда столько возможностей, столько шансов? Он никогда не говорил им, никому из коноховцев не говорил, но он все еще девственник, он никогда не был с женщиной. Или с мужчиной. Орочимару почему-то считал, что сохранить эту тушку свежей и цветущей для себя любимого будет наилучшим вариантом, а уж как они с Кабуто там дальше бы с ним обходились, не его дело. Карин много раз пыталась, но эта сакура явно цвела не для нее. По факту, ему никогда никто и не нравился настолько, чтобы... что там делают люди, когда решают обменяться слюной или другими биологическими жидкостями, не настолько. Така постоянно останавливались в различных отелях, в том числе с весьма интересным контингентом, и Суйгетсу часто пропадал в незнакомых компаниях, но вид меча на спине у Саске отпугивал пьяных дурачков, а если нужно было, в ход шли другие методы (но обычно хватало лишь взгляда). И сейчас, уставившись в бесконечность звездного неба, он думал о том, что ничего не хочет от Наруто, совсем. Наверное, если бы даже тот, в шутку, например, попытался бы его поцеловать, как когда они познакомились в академии, его первой реакцией было бы отшатнуться. Он ощущал себя парящим над землей, когда мог различить запах волос Наруто в ветерке, запах жгучего лета и солнца. Но ему хватило бы и простого признания, если бы случилось так, что... если бы... если бы Наруто было, в чем ему признаваться. В груди заныло, но уже не от дурацких лепестков. В нем цвела и пела жизнь, а он умирает. Как и вокруг, повсюду, он почти слышал звон бокалов на завтрашней свадьбе, мог предположить вкус угощений, почувствовать нежность шуршащего шелка праздничных одеяний и переговаривания гостей в зале, когда Наруто скажет "да". Все умрет в нем в эту секунду, кроме его любви, стойкой и бессмертной, продирающейся сквозь его внутренности, чтобы быть услышанной. Он знал, что она готова и уже хочет разорвать его в клочья. И у него не было ни сил, ни желания противиться этому. Только бы Наруто не бросил его умирать в одиночестве. Конечно, у него сейчас и без того полно дел, но если вдруг он вернется, Саске хватит и этого. Он будет готов уйти хоть в ту же секунду. А пока... надо держаться. До самого конца. Он не умрет в страхе или неуверенности. Он будет видеть родное лицо, услышит звук собственного имени из его уст, его коснется пламя волос. Он будет любим... не так, как нужно, чтобы монстр в нем затих и одеревенел насовсем, но ему и этого достаточно. И всегда было и будет. Он - совершенно не главное. Есть вещи и похуже смерти от неразделенной любви. - Саске! - послышалось где-то невдалеке за окном. Он вздрогнул. Так быстро? Неужели все? Пора прощаться? Нет, еще хоть мгновение... еще одно мгновение... Нарушив его уединение со звездами, на фоне темных небес появилась знакомая фигура, лихо оказываясь в кабинете. Только Саске хотел попросить его подойти ближе и сказать что-нибудь напоследок старому другу, как следом за ним появились другие: Сакура, на лице которой застыла знакомая всем ее товарищам по тренировкам непоколебимая решимость, Какаши-сенсей (внутренне Саске охнул - как будто вины перед этими двумя мало, надо было впутать в его трагическую кончину Какаши!) и... Хината Хьюга. Ее длинные волосы в такт тюлю прямо за ней колыхались на бодрящем вечернем ветру, белые глаза сияли. Точно, он хочет, чтобы она его осмотрела... как будто риннегана недостаточно. Саске был безумно, безумно разочарован. Даже умереть, и то не дают сделать спокойно и как ему хочется! Обделаться или забиться в предсмертной судороге на глазах у всей этой толпы ему расхотелось, как только такая мысль пришла в голову. - Саске! - Наруто был серьезен, но при этом умудрялся сиять, как и всегда, будто внутри него настырно горела оранжевая лампочка хорошего настроения. - Я привел подмогу. Они помогут, верно? - Он обвел взглядом друзей, которые насторожено вглядывались в поверженного, распластанного великого Саске Учиху. ...Интересно, кому достанутся его глаза?.. Ведь не станет же Коноха тратить понапрасну столь ценное оружие? Саске подумал, что надо будет задать этот вопрос хокаге Хатаке. И тут неожиданно раздался голос, похожий на пение колокольчиков: - Все верно, Саске-кун. Мы просто обязаны сделать все возможное. Я лично прослежу, чтобы у такого дорогого гостя было все необходимое. А если придется, мы... - Она говорила очень уверенно и представительно, но тут на секунду замялась. - Отложим свадьбу. Так, Наруто? Тот энергично закивал, одновременно с этим ища поддержку в по-прежнему озабоченно нахмурившихся Сакуре и Какаши. Под испытующим, но вместе с тем покорным (как в природе возможно такое сочетание?!) взглядом Хинаты всегда такой боевой и неугомонный Наруто напоминал тающее сливочное масло под острым лезвием ножа. Саске даже восхитился ее "техникой покорения", хотя, зная наследницу Хьюга, можно было с уверенностью заявить: она просто такая, сама по себе. Саске даже усмехнулся. Если у Хинаты Хьюга и была полная и абсолютная противоположность (помимо фактора немногословности в обычное время), то это однозначно он, Саске Учиха. У него что, вообще ни одной тысячной от шанса не было, да?.. Наруто принял его ухмылку за признак выздоровления и возвращения в роль прежнего Саске-теме, и принялся поспешно объяснять что-то остальным (кажется, это был новый пересказ того, как он нашел его на опушке, версия специально для "Хинаты-чан"). Саске, блаженно закрыв глаза, просто наслаждался звуками его хриплого голоса, когда-то так его бесившего. Иногда в процессе Какаши издавал "хмм", а Сакура нетерпеливо цокала. Она явно не считала, что стоит тратить последние часы жизни Саске на новые повороты сюжета в истории Наруто. Стало интереснее, когда он добрался до момента, когда решил, что дело в ней, в Сакуре. Саске прислушался и повернулся к ним, было интересно, как он выпутается из этой ситуации. Но он только виновато поглядывал на нее и полностью замял эту часть рассказа, и только Какаши пару раз попеременно и с интересом смотрел сначала на нее, затем на него и обратно. От Какаши немного пахло дымом и алкоголем, как в кабаке, и он явно был не на миссии, а на свидании. И только Хината продолжала внимать будущему супругу. Когда Наруто сказал, что "затем ушел искать вас, сенсей", чего Саске вообще не помнил (он очнулся чуть позже, увидел, как Сакура сосредоточенно зашивает его грудную клетку и ужаснулся, как много пропустил), Хината подошла к "постели" больного и активировала бьякуган. Саске не замечал особой интриги в происходящем, он уже смирился с невозможностью выздоровления. Но за Хинатой с такой сосредоточенностью наблюдал Наруто, даже приподнявшись на носках, что Саске невольно спросил: - Ну как там мои дела? - Он пытался звучать наиболее отвлеченно. Хината вернула глазам прежний вид, надо сказать, весьма очаровательный, и произнесла вердикт: - Твоя чакра почти полностью впиталась в растение посередине легких, и поэтому я вижу его очень отчетливо. Но точки чакры и все пути при этом никак не пострадали. Я не понимаю, как такое возможно. Она явно была разочарована тем, что увидела. В Саске на минутку пробудился сарказм: надеялась на быстрое решение всех проблем своим жалким бьякуганом, дрянь? Он быстро отбросил эту забавную мысль в сторону - не время начинать ненавидеть очередного человека в и без того длинном списке своих "недругов". Пора подумать о карме и всепрощении... пока еще думается. Хината, пожалуй, видела насквозь только в буквальном смысле. Она снова активировала силу глаз и уставилась на его грудь, нахмурив брови и выступившие вены. Все ждали, затаив дыхание. Наконец Хината прервалась, посмотрев на Сакуру, и спросила: - Так что это за болезнь такая? Саске-куна поразила вражеская техника? Взгляды Саске и Сакуры пересеклись всего на мгновение, пока на ее лице было выражение нерешительности. Потом оно снова стало каменно спокойным, и она ответила: - Вероятно. Я о такой технике не знаю. Но мы и не можем знать все... к сожалению, верно, Какаши-сенсей? Какаши теперь был максимально заинтересован самим Саске. Он словил их переглядывания с Сакурой и явно был заинтригован. Что здесь творится? И почему? Он казался озадаченным стариком, из тех, что делают вид, будто все знают, чтобы не упасть в грязь лицом, но всем своим видом выражают незнание. Так что он просто кивнул и обратил взгляд на Хинату. Та развела руками и с выражением глубочайшего извинения повернулась к Наруто. Тот, мрачнее тучи, попросил всех выйти. Саске даже приподнялся, чтобы посмотреть на него, но он отошел к дальней стене, прислонившись к ней будто всем телом, и его лица невозможно было разглядеть в темной комнате. Зайдя, Сакура первым делом зажгла небольшую лампу на столе около кушетки, и ее свет бросал длинные тени на все вокруг. Это почему-то напомнило Саске о его роли в деревне. Когда Хината бросила последний любопытный взгляд на жениха, закрывая за собой дверь, Наруто неторопливо, отмеряя шаги, вышел в круг света. Саске понимал, что сейчас будет - буря, сметающая все на своем пути, гнев Удзумаки, гнев стихии. Но он совершенно не понимал, что ему с этим делать и как помочь. Наруто сжал кулаки, у него почти скрипели зубы. Он вновь стал тем злым лисенком, не контролирующим себя на мосту перед засадой Орочимару, например. Саске полулежал на локте и думал, что Сакура будет вне себя, если Наруто разрушит ее кабинет или крыло больницы. Но это продлилось краткий миг, и вдруг Наруто, поднимая крепко зажатые кулаки, отчаянно зарыдал, падая на колени. Саске лишился дара речи, посмотрел на дверь, но, похоже, Хината и так контролирует ситуацию и пока не собирается вторгаться - помощи оттуда ждать не стоит. И он, вздохнув, попытался встать, заходясь сухим кашлем - теперь крови было куда меньше, чем лепестков, и они застревали в горле, словно хлебные крошки. Залпом запив их услужливо стоящим рядом стаканом воды, он рухнул на пол и на руках подтянулся туда, где, склонив голову, был Наруто. Тот бросился навстречу, и они впервые за долгое время обнялись, как настоящие братья. Странно было, что Саске приходилось успокаивать Наруто, притом, что они находились в фактически его палате больного, и умирать скоро ему, а не разбитому плачущему. Наруто так крепко в него вцепился, пряча лицо в жесткие черные волосы, что Саске физически ощутил, как внутри него раскрывается новый цветок, чтобы скоро опасть, но вместо того, чтобы скрючиться от боли, он еще сильнее обнял Наруто, проводя рукой по коротким волосам и вдыхая их запах, придвигаясь ближе, чтобы прижаться всем телом к твердому накаченному торсу, чувствуя, что кожа плавится в местах его касаний... Это было невыносимо, и сладко, и невероятно раздражающе. Разбиватель сердец Саске-кун стал приторной дамочкой, расплывающейся в лужицу от одного только вида своей обожаемой партии? Вот же ирония. Эта мысль заставила его впервые за долгое время по-настоящему улыбнуться, и он заметил, что всхлипы Наруто затихают. Проверять, как он, ему не хотелось, потому что в таком случае пришлось бы выбраться из его рук и разжать свои, а сил на это, кажется, не оставалось. Так что Саске просто продолжал поглаживать его по спине, легонько и иногда касаясь губами полоски обнаженной загорелой шеи. К черту все, помирать, так с музыкой! Наконец Наруто ослабил объятие, а затем обнял его еще крепче, и Саске услышал тихий охрипший шепот: - Давай сбежим ото всех? Похоже, до его крошечного, но несомненно очаровательного мозга наконец дошло, что лекарства нет и он ничего не сможет сделать. Слишком поздно. Остается только попрощаться. Саске это понял, и поэтому его голос еле различимо дрогнул, когда он ответил: - Куда ты хочешь исчезнуть? Наруто прекрасно знал, что их слышат, что по ту сторону двери стоят 3 сильнейших шиноби, и что у одной из них есть бьякуган, так что им не дали бы даже заикнуться о побеге без негласного "одобрения" этого решения. И также поэтому он по-кошачьи бесшумно поднялся и подал руку Саске, как будто на спарринге в старые добрые времена, сказав: - Увидишь. Это придало Саске сил, все это. По-видимому, эта болезнь питалась его эмоциями, его страхами и скрытыми желаниями, а потому она предвкушала пир. Раньше при виде Наруто Саске чувствовал лишь боль и чувство утраты, и это разрушало его. Но теперь он был свободен. Он был готов умереть. Вот так, просто и без излишеств. И это изменило его отношение к Наруто и к его свадьбе, и к его невесте, и даже к собственным чувствам на их счет. Так что вкупе с воистину ведьмовским лечением Сакуры он ощущал себя воодушевленным, и тело откликалось тем же. Он не без труда, не как раньше, но все же легко поднялся, и рука Наруто держала его руку. Наруто без слов потянул его за собой, и он подчинился. Это было так же просто, как дышать. Только теперь на пути у воздушных потоков было целое море розовых лепестков, но зато они благоухали, словно сама весна. Они исчезли в ночной тиши, став тенями от стройных сакур и пагод крыш. Трое оставшихся в больнице смотрели им вслед, на звездное небо. Сакура подошла и закрыла окно, услышав шелест бумаг на столе. Она сделала это на автомате, невидящими глазами уставившись перед собой. Все смешалось, а затем рухнуло, все за один вечер. Так странно освобождающе... Какаши аккуратно присел на краешек стола, Хината неуверенно топталась у двери. Она все еще не знала, правильно ли поступила, позволив этим двоим уйти, ведь из-за ее решения промолчать они оказались в кабинете слишком поздно. Но Какаши не думал о таком вообще. Он-то прекрасно знал, как и Сакура, что, чего бы эти двое ни захотели, вставать у них на пути - форменное самоубийство, хотя не факт, что они на него пойдут, но и остановить ни одного из них не выйдет. Он скорее размышлял над тем, как много еще тайн скрывает человеческая натура, и чего из этого ему точно никогда не постичь. Если бы он не знал Наруто так, как он думал, что знал, он бы решил, что они с Саске - то ли любовники, то ли бывшие любовники, но что-то такое точно. Может ли в этом крыться загадочная болезнь? Какаши слукавил перед Наруто, он слышал о ханахаки. А именно, что от этого нет спасения. Смерть приходит неотвратимо, рано или поздно, как первый снег или первые похороны в жизни шиноби. Он не стал этого говорить - что толку? Да к тому же, это не проверено. Он надеялся, что у Сакуры есть ответы, но она явно ничего больше не могла сделать. Ему вдруг захотелось поддержать ее, но как? К счастью, Хината решительно пересекла комнату и опустилась на колени рядом с подругой в кресле, чтобы заглянуть ей в глаза и взять за руку. Они очень напоминали Саске и Наруто в этот момент - соединенные чем-то единым в порыве сострадания и поисков поддержки. В глубине души Хинате уже начало казаться, что завтра не будет никакой свадьбы. Она не была против, это дело серьезное, но предпочла бы, чтобы Саске-кун доживал свой век под присмотром врачей в Конохе, а не хрен пойми где наедине с Наруто, которому впору давать приз за наихудшее врачевание на всю деревню. Оставалось надеяться, что эта штука не заразна. И ждать. Какаши поднялся с места, попрощался с девушками фразой "Что ж, до завтра", и, не торопясь, ушел - он явно был здесь лишним, да и смысла ожидать возвращения Наруто с Саске именно сюда не было никакого. Скорее уж Наруто отнесет Учиху к себе домой, чем позволить ему умирать в казенных стенах. Искать их сейчас, когда они оба пожелали уединения и покоя, он тоже не хотел. Погоревать о Саске они еще успеют, у могил неограниченный срок годности. Да и быть особо близким с ним никто так и не смог после его многолетних скитаний и многолетнего же рассматривания его фото и имени в списках нукенинов, за расправу над которыми шиноби деревни ожидает особая награда. Только Наруто будто и не расставался с ним ни на секунду, и наоборот. Когда-то Какаши считал Саске своим лучшим учеником, преемником, но воспоминания об этом давно сожрало беспощадное чудовище, имя которому время.