В цветах солнца

Тихий причал. Здесь никогда никого не бывает. Никогда не было и не будет, если уж по-честному. Только 2 маленьких мальчика, ненавидящих друг друга до дрожи. Или 2 взрослых мужчин, которые держат друг друга за руки. Теперь из Саске сыпятся только лепестки. Так красиво, что становится больно от одного только взгляда. Они иногда размокают от слюны, падая в воду. Он словно вот-вот сам станет лепестками, рассыпется и поплывет куда-то вдаль, как обычно. Он никогда не останавливался. Всегда лишь проходил мимо Наруто, одиноко сидящего на причале в ожидании его прихода. Он просто зыркал своими черными-черными глазами и задирал нос. Каждый раз. И даже теперь. Они сидели на причале, Наруто и Саске, Саске и Наруто, свесив ноги вниз. Голова Саске заботливо лежала на плече друга. Все было настолько сюрреалистично, нереально, что Наруто почти готов был поспорить, что это сон. Саске усмехнулся, выпустив на свет луны новую порцию лепестков, и проговорил со скрежетом: - Ты когда-нибудь думал, что все закончится вот так? Наруто была нужна минутка, чтобы ответить. Наконец он совладал с собой и со словом "закончится": - Не говори такого больше, теме. Мы тебя вылечим. Обязательно вылечим. Ты еще... - Заткнись и не неси чушь, придурок. - Это было сказано беззлобно, просто чтобы осадить дурачка. Надежда - для дураков. Этот урок Саске вызубрил наизусть еще в детстве. Забавно, что тот же самый урок Наруто продолжал игнорировать всю свою жизнь. И до сегодняшнего дня отрицал. Интересно, этот неисправимый пересмотрит свои взгляды после его смерти? Недолго, но они молчали. Потом Наруто нерешительно, но твердо начал: - Если ты знаешь то, чего не знаю я, выкладывай. Саске просто смотрел вперед. Там, на другом берегу, словно было что-то, что ждало его, очень долго ждало и наконец дождалось. Ему стоило больших трудов перевести взгляд на Наруто, его решительный профиль. Он тоже смотрел вдаль. Голубизну глаз разделяла береговой линия задумчивой морщинки. Саске несколько раз раскрывал было рот, но не мог подобрать слов. Наконец он выпрямился, что заставило Наруто повернуться к нему, положил почти полупрозрачную руку ему на плечо, а затем приблизился и... поцеловал. Он лишь мягко коснулся чужих сухих губ, Наруто понадобилась секунда, чтобы осознать, что происходит: тогда как Саске опустил слегка дрожащие веки, его глаза расширились в неподдельном изумлении, и затем он резко сбросил с себя руку Саске и поднялся, отплевываясь и зачем-то прыгая на одной ноге. - Фу, черт, черт! Саске! Что на тебя нашло?! Внутри у последнего (видимо, уже окончательно) Учихи все упало, и стало совсем легко и просто. Да, это было больно, но не больнее обычного. Не больнее, когда тебя заживо раздирают цветки и корни. Смерть - это легкость, это освобождение. Теперь рука, которая касалась Наруто, была его последней опорой на месте, где сидел Наруто. А под всем этим была водная гладь, и Саске вдруг захотелось оказаться под ней, в окружении лепестков, как гребаная Офелия, лишь бы не пытаться из последних сил объясниться человеку, которому ничего этого не нужно, ни объяснений, ни лепестков. Наруто вдруг замер. Ладонь закрывала губы, щеки пылали. Вторая рука так и осталась поднятой на уровне груди, и он уже не помнил, куда именно направлял ее до этого. Он осел прямо там, где стоял, на мокрые доски. Саске устало повернулся к нему. Он уже казался призраком. Новая порция лепестков окончательно сблизила их. Отдышавшись, Саске обнаружил себя на коленях у Наруто, заботливо кинувшегося к нему без какой-либо заминки, раздумья. Все это сейчас неважно, вернее, важно, но не так, как принято полагать, а совсем иначе. Наруто осторожно убирал с лица Саске волосы, когда тот поднял руку и остановил его. - Не надо, - прошептал Саске, имея в виду "не суетись" и буквально впитывая в себя образ склоненного над ним Наруто. Из-за света луны Наруто казалось, что зрачок Саске стал белым. В камышах стрекотали цикады, ничего не зная о людишках и их глупых драмах. Какой смысл в том, что один из них умирает? Что это означает в масштабах мира, природы, как это повлияет на цикад, и на птиц, и на воду, и на деревья сакуры, и даже на большую часть человечества? Наруто хотелось кричать, такой душераздирающей была эта тишина. Но вместо этого он старался не двигаться, словно боясь расплескать полнолуние в глазах Саске. Тот тяжело, с хрипами дышал, грудь мерно вздымалась и опускалась. Под ней не было воды, только цветение и смерть, но Наруто хотелось там утопиться. Хотелось положить голову ему на грудь, стиснув зубы, и сказать все, что необходимо, или ничего не говорить, ведь слова не важны. Но он не мог ничего из этого, ему казалось, что, упади на Саске сейчас легкое перышко, и оно стало бы непосильным грузом, придавив его к дереву и к Наруто, не позволяя вздохнуть. Он мог только смотреть, как он умирает. Саске тихо прошелестел: - Что думаешь? Иногда они говорили так в засаде, на заданиях - не используя лишних слов, просто кидая отрывки фраз, но получались целые беседы. Наруто почувствовал, что слезы стекают по щекам, обрамляя подбородок, и что некоторые не достигают его и срываются с кончика носа. Одна капля упала Саске чуть выше над губами, и он слизал ее и усмехнулся. Ему нелегко было понять, что именно он хочет сказать. - Я могу помочь? Саске покачал головой. Он умиротворенно улыбался, и это было самым печальным, самым трагичным из всего, что когда-либо видел и чувствовал Наруто, включая смерть Джирайи и родителей. Он продолжил: - Это несправедливо. Нечестно. - Голос дрожал, слова походили на обиженную тираду ребенка, которому не дали сладкого, но ему было плевать. Саске поймет, он всегда понимал, что имеется в виду. Вот и сейчас он еле улыбнулся кончиками губ. - Я не хочу... этого. Я хотел другого. Другое я представлял. - Шмыгнув носом, Наруто нерешительно, будто готовясь в любой момент одернуть руку, вытер свою слезу со лба Саске грубым большим пальцем. Сейчас ему хотелось бы иметь нежные маленькие ручки, какие были у Хинаты. Хината-чан... Саске закашлялся вновь. Было очевидно, что его сакура пустит корни в землю еще до рассвета. - Пообещай мне, Наруто. Обещай, что эта херня внутри меня найдет свое место. Здесь, в деревне. Где-нибудь рядом... с тобою. И обещай, что ты будешь счастлив. Что тебя не похоронят под моей кроной, пока она не станет занимать полквартала. Хорошо? Наруто хаотично кивал, всеми силами пытаясь показать свое согласие с чем угодно, что скажет Саске. Если бы он сейчас попросил его съесть собственный палец, а потом станцевать танго, он бы кивал так же усердно. Он бы сделал что угодно. Он знал это, нет, чувствовал. Саске вдруг сказал: - Я думал о нас. Все это время. Знаешь, когда я был одиноким ребенком, я смотрел на тебя и понимал, что я не один, но почему-то интерпретировал это чувство как "хоть кому-то еще хуже, чем мне", и я был придурком. Дай мне сказать, я был тем еще козлом. Я никогда не умел проигрывать. Как видишь, ты теперь точно выиграл. Ты победил еще давно, когда я во всю упивался собственной непобедимостью. Молчи, я знаю, что ты ни за что и не сражался. Это бесит еще больше. Я не умею признаваться. Так что просто дай мне закончить. - Ты не должен ничего говорить, - голосом, не терпящим возражений, все-таки прервал его Наруто. Ему казалось, что если Саске продолжил нести этот бред, он просто взорвется и забрызгает его мозгами с головы до ног. - Береги силы. Отдыхай. Мы никуда не спешим. Саске понял, что это значит, как и обычно. А еще он чувствовал, что с губ Наруто чуть было не сорвалось "тебе еще гулять на моей свадьбе", хорошо, что даже такой добе и тот допер, что не стоит сейчас упоминать о церемонии, а то список гостей резко сократится как минимум на одного. А еще он понял, что Наруто прав. Кому и в чем он должен признаваться? Ведь это же не допрос и даже не свидание. Разве что звездам, подмигивающим с небес, которые по-прежнему упрямо затмевала блондинистая башка как самая близкая к Земле. Во рту был странный сладковатый привкус. То ли крови, то ли меда. В общем, он не стал спорить, хотя очень хотел сказать, как Наруто важен. Как он был важен для него, всегда был. Как он спрыгивал вниз, не то чтобы его убить, не то чтобы коснуться его плеча. Как он всегда видел его прыгающим следом, неважно, в какой бездне Учиха оказывался. Как ему снился рамен, потому что именно он больше всего ассоциировался с Наруто после недолгих "выходных" в Конохе. Как... как все это, по сути, неважно сейчас. Они тихонько переговаривались, но в основном просто смотрели вокруг и друг на друга. Так много нужно было сказать. Но затем лепестки начали вставать в горле, намокая от слюны и мешая не то что говорить, дышать. Наруто пытался помочь, бережно переворачивая и давая выблевать розовую кашу, но это помогало лишь до следующего раза. После одного из таких Саске одним взглядом попросил отнести его на траву. Наруто поднял его так же легко, как целую вечность назад, еще при свете дня, и в один прыжок они оказались на покатом склоне, спускающемся к воде, неподалеку от причала. Он осторожно положил Саске прямо на землю, и тот вцепился рукой в какую-то полевицу, чуть ли не выдирая ее с корнем, а затем положил ее на бедро Наруто, севшего рядом. Она была до странности невесомой, как и все его взаимодействия с Наруто все эти годы, как почему-то подумалось будущему хокаге. Пахло полынью, одурманивающе и горько. Саске побледнел сильнее обычного и не сводил невидящего взгляда то ли с шеи, то ли с губ Наруто. Тот, немного прокашлявшись, нарушил молчание: - Я... может... это... хочешь... чтобы я... тебя поцеловать?.. Саске фыркнул так, как это обычно делал Саске. На какую-то безумную секунду Наруто вдруг показалось, что все в порядке, они просто лежат на траве и болтают ни о чем, а все тело и разум болят лишь от изнурительной тренировки, и все это - больной идиотский сон. - Да, улыбнись лучше, - удовлетворенно проговорил Саске, а затем принялся хватать воздух губами, задыхаясь. Наруто еле его откачал, и, запыхавшись, чуть слышно ругнулся, на что Саске легонько хлопнул его по предплечью и... затих. Наруто понял это по многим признакам. Во-первых, тонкие губы приоткрылись, взгляд перестал смотреть, тело обмякло. А во-вторых, Саске уже не было. Он ощутил это сразу. Это как когда замечаешь в мире чудовищную ошибку. Когда видишь, что в пазле бытия не хватает самой важной детали посередине рисунка. Саске ушел, его нет. Наруто это прочувствовал. Он посмотрел на лишенное осмысленности бледное лицо, а затем обнял Саске и долго-долго сидел, не выпуская и слегка покачиваясь, ничего не говоря, не проронив ни слезинки, пока не увидел восходящее солнце. Тогда он рискнул посмотреть еще раз и увидел, что из раскрытого рта проросла вишневая ветка. Это было отвратительно и прекрасно одновременно, потому что на ней прямо на его глазах распускался цветок, настолько красивый, что, казалось, это он, а не солнце, источает лучи света. Голова Саске была откинута назад, создавая прямой путь для ищущих свободы и свежего утреннего воздуха лепестков. Про себя Наруто поблагодарил небеса, что сакура Саске решила прорываться таким путем, а не раздирая его грудную клетку, и ему не придется смотреть на это. Наруто не понимал, как он должен на это реагировать. Конечно, первой мыслью, желанием, было выдрать эту нахальную осину с корнем из тела Саске. А может, даже сжечь, хотя очень не хотелось мешать его с пеплом его убийцы. Но он вспомнил обещание. И не мог не вспоминать каждый миг, когда приходили такими мысли и эмоции. И потом, он должен сохранить наследие Саске, душу Саске, чем бы это все ни было. Он просто обязан. Наруто все так же аккуратно, бережно опустил Саске на траву. В его руке все еще оставался зажат пучок вырванной с землей полевицы или мятлика. И тогда Наруто понял, что нужно сделать. Оставить все, как есть, на растерзание трав. Ни одна клеточка тела Саске не принадлежит Конохе и никогда не принадлежала. Его глаза, глаза Итачи, его руки, его мышцы и кости. Потери не важны. Они уже понесли их. Эту утрату не восполнит никакая техника. Как только он принял это решение, тонкие как проволока побеги вдруг прорвались из все еще открытых в пустоту глаз, переплетаясь прямо в воздухе. Завораживающая сила. Такими темпами, огромное дерево взрастет уже к обеду. Он вспомнил, что сказала Хината. Ханахаки питается чакрой. Это не обычное дерево. И видимо, чем сильнее владелец, тем дольше он может прожить, и тем дольше растение будет высасывать из него силы, чтобы затем отдать их все в финальном рывке. Это так напоминало Божественное древо Кагуи с плодами из чакры, что Наруто невольно задумался, какой урожай дают такие деревья. Он ничего не слышал о том парнишке, умершем очень быстро в беззвестности. Быть может, у него просто недоставало чакры, чтобы получилось сильное здоровое дерево? Или у него был какой-нибудь цветок-однолетка? Он стоял на коленях, уронив голову на сложенные руки, и что-то шептал, пока Саске исчезал, становясь почвой и корой. Он был прав, это не заняло много времени. Сакура была слегка бордово-красной, возможно, от пролитой крови. Это было ужасно и волнующе, Наруто подумал даже, что хотел бы тоже так исчезнуть однажды. Не гнить десятилетиями под воздействием влажности и насекомых в жутком мертвом гробу, и не сгореть без остатка под каким-то номером в печи, в ряду других сгоревших. Стать чем-то, возможно, чем-то большим. Возможно, Наруто немного рехнулся за эту краткую и бесконечную ночь и утро. Его нашли вечером у молодого деревца, которое словно обнимало его вздувшимися над землей корнями. Он словно не спал вечность и выплакал все глаза. Свадьбу, конечно, еще утром отложили. Вернее, отложила. Но нашла его Сакура, хотя искали всем миром. Это место было не слишком людным, а из-за склона не было видно издалека, что кто-то есть у воды или на подступах к ней. После беглого осмотра Сакура поставила диагноз легкого обезвоживания и попросила увезти находящегося в беспамятстве Наруто в медпункт. Капельница, уход, и уже завтра будет как новенький. Когда помощники положили его на носилки и отошли с ними к дороге, она уважительно положила ладонь на узловатый ствол, закрыв глаза и кратко помолившись про себя. На какой-то миг ей показалось, что она услышала биение сердца, но это была лишь мечта, нежелание смириться с потерей. Смахнув слезу, она откликнулась на зов своих интернов и побежала наверх, вслед за найденышем. Наруто ничего не говорил, вообще ничего. Когда его выписали, он первым делом пошел к сакуре. Та встретила его не по погоде, сотней распустившихся цветков. Он опять просидел под ней до вечера, а затем пошел к Хинате. Он больше не мог на ней жениться, больше нет. Известие об отмене свадьбы обсуждала вся деревня, но Наруто было все равно. Он не хотел обидеть Хинату, однако она приняла его решение стоически. Та ночь была ночью откровений не только для парней, но и для Хинаты и Сакуры. Узнав все, Хината начала чувствовать свою вину за состояние Саске. Бедняжка удивила этим даже Сакуру, и в итоге они расстались под утро лучшими подругами. Он не хотел обидеть Хинату еще и женитьбой из вежливости. Женитьбой без любви. Теперь он не понимал, что это конкретно. Стал бы он сакурой, если бы Хината его не любила? Они оба знали ответ. Хината обожала его с юных лет, словно своего кумира, но и она не собиралась обменивать легкие на ворох лепестков. Наруто не понимал раньше, что любовь это нечто, чего ему не постичь. *** Прошло время, и он, сидя под сакурой и поедая бенто, вдруг подумал, что Саске умер зазря. Может быть, его любовь не была не взаимной. Просто никто об этом не знал тогда. Может быть, нужно было дать ей время, чтобы прорасти и окрепнуть, выпить немного кровушки у носителя этого вируса, позволить переболеть первые приступы и уже затем делать прививку. Слезы орошали землю и становились питанием и удобрением. Сакура цвела круглый год, но не давала никаких плодов. Хината сказала, что больше не видит в ней никакой чакры, ни оставшейся от Саске, ни какой-либо еще. Саске лежал в этой земле. Так близко, как никогда раньше, и так далеко. Наруто плашмя лег на траву и прислушался. Билось его сердце, прижатое к ребрам. Прорастали травы, шелестя и переговариваясь с ветром. Текли воды. Жизнь жила в этой земле. И одна смерть. Наруто свернулся калачиком, уткнувшись в сгиб локтя. Это чтобы скрыть зияющую рану в груди. Там, где что-то могло расцвести. Если бы не стало просто удобрением. Где теперь было пусто. Так вот, что чувствовал Саске. Паршиво. И поделом. Наруто ненавидел в себе это больше всего. Сорняки жалости к себе, он боролся с ними годами. Как работало это дурацкое ханахаки? Ведь что, если он любил Саске. Любил его в ответ. Почему тогда он мертв? Почему лежит в земле и кормит дерево? Почему это все случилось именно с ним? Когда начался дождь, Наруто пришлось встать. Невидяще он направился прочь, оставляя причал позади. Саске умер из-за свадьбы, которой не было. Наруто не мог спать из-за любви, которой никогда не будет. Он приполз домой, достал старую фотографию и, не включая свет и не вытираясь, сел на стул на кухне и забыл обо всем, пока вокруг него не образовалась лужа из-за капающей с него и с одежды воды, как будто он искупался в водоеме. И никогда не будет. Такой - больше никогда. Он знал это точно. Усмехнувшись, он поставил фотографию на место и пошел в душ. У него все будет хорошо. Он проживет долгую жизнь, исполнит мечты, станет хокаге. Дождется, пока крона не будет занимать целый квартал. И тогда останется под ней навсегда. Это он тоже знал наверняка и лег спать спокойным. С той самой ночи ему больше никогда не снились сны. И оно и к лучшему. Наверное.