Строительство Династии

      Мир. До невозможности много смысла в этом слове находил Наруто Узумаки. Он абстрагировался от собственной корысти, личного блага и семейного счастья, ведь у него не было альтернативы. Не мог он всё бросить, развернуться и жить для себя. Ни раньше, ни сейчас и, вероятно, никогда в будущем. Нечто внутри обязало его считать близкими всех людей одновременно.       Он — получивший половину силы Бога к уже своей нечеловеческой мощи. Но какой ценой? С самого начала цель его развития как шиноби была защита друзей. Но друзей не осталось… Он говорил себе: всё, теперь он способен защищать тысячи, сотни тысяч своей силой, но возможности вернуть умерших нет ни у кого из смертных. Да и даже если найти эту возможность — уже поздно… Это будут лишь похожие тела схоже запрограммированные. Нужно уметь отпускать. Нужно предотвращать причину, а не пытаться обернуть вспять следствие.       Он получил силу, сравнимую с Ками, но не получил их разума. Узумаки просто не мог абстрагироваться и созидать. В первую очередь, он — человек, каковы бы не были его способности. Человек с несложными моральными потребностями. Потребность в близких — одна из них.       Нет, Наруто не снятся в кошмарах его умершие знакомые, для шиноби его уровня в познании стихии Инь это даже смешно, но… Он сам себе не позволял забыть, дело в этом. Он считал себя ответственным за каждую смерть. Ли, Неджи и Тен-тен, Киба, Шино, Ино, Чоджи, Ирука и Какаши, Джирайя и Цунаде. Все кто поверили в него в первую очередь. Все пали.       Эта информация была в его голове и перед важным решением он всегда взвешивал за и против. Нельзя выбрать большинство в ущерб меньшинства. Нужно спасать всех. Но почему тогда неумолимо кто-то гиб? Лис пытался донести что невозможно жить всем сразу и хорошо. Благо для одних — вред для других.       Но… Опять чёртово «Но»… Видимо он не достоин этой силы.       Началась новая война. Узумаки понимал, что виноват в этом он. Саске тоже, но Наруто в большей степени. Они вместе были Богом, были всем — абсолютом силы. В их власти было прекратить все войны навсегда. Но чего-то не хватило опять… Возможно, в духе шиноби действительно постоянная война? Возможно, несмотря на законы физики, вселенная далеко не стремится к гармонии, а как раз наоборот? Неужели мир шиноби настолько другой?       После Пятой войны, которую начали даже не Каге, а Дайме, манипуляциями и ограничениями заставившие шиноби действовать, казалось, воцарился полный мир. Страна Огня утвердилась как единственная сильнейшая.       Гегемония Конохи выглядела наименьшим из зол и Наруто смирился. Просто плюнуть и взять всё под контроль возможно было хорошим выходом из ситуации. Вероятно пора принимать рациональные, правильные решения, а не романтично мечтать о добре и Воле Огня?       Уже с опытом, после многих рассуждений самого с собой Наруто понял, что ведь самым лучшим Хокаге был Сенджу… Тобирама. Стоит смириться с тем фактом, что Хаширама был лишь церемониймейстером и, возможно, министром иностранных дел. Ребенком, дорвавшимся до власти, имеющим безграничную практически силу. Ничего не напоминает?..       Младший Сенджу держал деревню и без него карта мира шиноби была бы сейчас совсем другой. Без красивого красного пятна на ней и без жирной точки, над которой подчёркнуто написано «Конохагакуре». Лишь два единственных прокола. Неумение донести до учеников свои мысли (стоит признать что Данзо и Хирузен по-разному интерпретировали его соображения, при том оба были не правы) и недооценка клана Учиха…       Довольно экскурсов в историю. Итак, расклад: после крайней войны, все другие деревни отчитывались перед Конохой, единственной Великой Деревней мира шиноби. Кто теперь может начать войну? Никто, пока точка кипения не достигнет пика у угнетенных народов. Но Узумаки в свои почти пятьдесят был уже умудренным правителем и потому частенько действовал пряником, даруя широкую автономию наместникам в других военных деревнях. Не забывая, разумеется, про кнут, держа в своих руках все рычаги управления.       Так что случилось опять? Какая сила смогла одолеть этот новый мир? Пришельцы. Это может звучать дико, глупо, фэнтезийно, но оно так и произошло. Двое из древнейшей расы тех кто выше людей, тех кого по праву можно считать Богами… Слабее Кагуи Прородительницы, естественно, — на ту существенно повлиял плод Древа Чакры этого мира, но и эти со своими сюрпризами. Что ещё хуже. И они пришли сюда с единственной целью — поглотить всю чакру. Получить свой несовершенный, но настолько могущественный заряд сил. После чего они просто перейдут дальше, на другой листок-мир на Дереве Мироздания искать чакру уже там. Просто паразиты, смысла существования которых нет. Наверное, нет.       Единственное, что в действиях Момошики и Киншики объективно достойно похвалы, — это умение эффектно появиться.       Праздник в честь Дня единения (так философски решили назвать день создания фактической федерации существующих стран под протекцией Огня) обещал пройти в штатном режиме, Наруто впервые за год сделал себе выходной и с детьми и женой отправился в столицу. По делам, не без этого, но и отдохнуть тоже параллельно не помешает.       Уже когда Дайме закончил свою вступительную речь он почему-то резко замолчал. До Наруто дошла временная волна лишь спустя пару долей мгновений и потому он не успел отвернуть полет необычного дротика, фактически обычного продолговатого цилиндра (сантиметр в диаметре) из неведомого, черного как ночь, металла. И поэтому наблюдал, как и вся многомиллионная аудитория, за Дайме, начинающим заваливаться вперёд и изо лба которого проходила сквозная дыра… Лицо уже было залито багровой жидкостью когда он без души в теле перекинулся через бортики и свалился с огромной высоты на охающий народ.       Люди его не ловили из-за ужаса и шока, а Наруто — потому что не видел в этом смысла и уже сканировал километры территории на наличие вражеских шиноби. Уже сейчас он был насторожен в той степени, чтобы понять, — что-то определенно не так, даже для такой ситуации как сейчас. Это нечто могущественнее него. Никто уже десятки лет не может что-то бросить так, что бы Хокаге не заметил ещё во время замаха.       Их не было. Как оказалось — лучше бы были. На столицу нёсся метеорит. Наверное раз в двадцать больший чем тот, который убил отцов Ино и Шикамару во время Третьей Войны. Наруто, быстро приняв командование на себя, приказал приближенным Дайме эвакуировать город и отправить всех в бункеры. Всех шиноби же он отослал защищать гражданских, а сам трансформировался в лиса необычайной величины. От него на секунду мигнул невозможно яркий свет, ослепляющий сильнее тысячи солнц. В какой-то момент, когда лис уже мог накрыть своей тенью почти треть наибольшего в мире города, рост остановился, а Наруто отделился от него и взлетел вверх.       Нет, взлетел — неправильное определение, он зашагал по воздуху все выше и быстрее. Он бежал по нему — пустоте — лучше чем по деревьям. Но не в этом суть сейчас, а в том, что на столицу всего цивилизованного мира летел гигантский раскаленный булыжник. Узумаки активировал облик мудреца, заполучив возможность управлять гравитацией и шарами поиска истины с помощью посохов. На мгновенье остановившись в воздухе, он выставил перед собой в ряд Гудодамы и увеличил их до наибольшего контролируемого размера — примерно десять метров в диаметре. По очереди они подлетели к нему, а Узумаки отбивал посохом их в метеорит. Спустя девять подобных ударов, сквозных дыр в метеорите было достаточно, чтобы тот раскрошился.       Ещё некоторые особо крупные куски были уничтожены парой шаров и техниками стихии молнии, остальные ошмётки метеорита ловила фигура лиса на земле. Операция прошла отлично. С одним замечанием, сильнейший шиноби просел на четверть резерва чакры.       Наруто, мгновенно уловив звуки и остаточную чакру техник, понял, что ведётся бой около поверхности наибольшего бункера и немедля рванул туда. Учиха сражался против странного человека, нет — существа, с какими-то то ли ушами, то ли рожками, весь в белом и с непонятной фатой. Но самое ужасное то, что по его лицу было видно: он просто играется. Играется с одним из сильнейших когда-либо живших шиноби этого мира.       — Ну же, покажи ту силу, которую тут считают настолько невозможной, — со смехом кричал он Саске, которого уже изрядно потрепало.       Он даже не пытается нападать, лишь телепортируется все время, спасаясь от атак и надеясь на контрприем, случая применить который пока нет. Насколько понял Наруто — трети, если даже не половины, резерва его старого друга уже нет.       Неизвестный явно почувствовал уже летящую в себя Гудодаму и успел увернуться, но не подумал, что туда куда он сдвинулся может ещё и лететь один из посохов Хокаге с огромной скоростью. Это стопроцентный вариант… Был бы, не поймай эта ухмыляющаяся невеста палку внеземного происхождения рукой, как какой-то самолётик, пущенный учеником на паре в Академии.       — Зачем ты пришёл? — Не мог не задать вопрос Хокаге, параллельно с этим техниками Воды и Ветра нагоняя туч для мощной техники Саске в которую он ещё и собирается добавить водной стихии для усиления.       — Ты. У тебя наибольший обьем чакры на этой планете… Я уже чувствую её вкус на языке, — гадко причмокнул белолицый, после чего дёрнул лицом с остервенением, — отвечу, смертный. Я — Момошики Ооцуцуки, мой напарник, который присоединится к нам чуть позже, — Киншики Ооцуцуки. Мы пришли сюда по зову Кагуи и не уйдем не поглотив всей приготовленной для нас и так интересно приправленной людишками чакры. Ясно? Я думаю да, — произнес он и с вновь ехидной улыбкой легко переломал посох, сущность которого Наруто считал незыблемой. Нечто, назвавшееся Момошики, высасывало в этот момент из посоха невидимый обычному глазу чистую чакру тонким ручейком.       Наруто не ответил на это и начал закидывать его Гигантскими Расенсюрикенами. Какие-то он пускал, а какие-то руками из чакры отправлял за ними. Момошики был вынужден уклоняться, пока он просто не стал поглощать их. Наруто резко прекратил это делать. Но он не учел другого, Саске уже готовил, из созданных им туч, усиленную Кирин. Узумаки, быстро смекнув, что это их шанс, попытался не дать Ооцуцуки поглотить технику и потому вступил в ближний бой. Они сражались пока в последний момент Саске не вытащил Наруто из точки, куда ударила молния. Наруто добавил к молнии огромный водяной поток. Пока действовали техники можно было немного отдышаться, пару долей секунд.       — Где второй? Киншики о котором он говорил? — задал вопрос своему напарнику Наруто, на которого он сейчас опёрся рукой.       — Хе, хе… — пытался набрать больше воздуха Учиха, — понятия не имею. Я был уверен что он один. В городе я его не чувствую… И почему он нам про него рассказал вообще?       Как только совместная техника закончилась они пошли убедиться что один из врагов вряд ли повержен, но хотя бы потратил уйму сил на спасение. Шанс измотать Момошики подобным был, ведь наверное невозможно без Гудодам или телепортации выйти полностью сухим. Наруто решил не рисковать и на поражение отправил все девять шаров поиска истины в кратер.       Вскоре Гудодамы вернулись и уменьшившись продолжили парить за спиной Хокаге по кругу. Потом он единым порывом ветра сдул пыль и отрыл обзор на получившееся. На дне стоял Ооцуцуки уже с обезумевшей, а не ехидной улыбкой. Его одежды были порваны и подпалены, волосы стали дыбом, что делало его раза в два выше. Было видно, что он потратил какие-то силы на отражение атаки, но не особо весомые… Вокруг него было ровно девять точных дыр, которые шли под землю. Наруто всегда отправляет их в единую точку, а сейчас они были будто смещены.       — Неужели это чудовище может отражать Гудодамы… — Вырвалось шепотом у Хокаге, а потом пришла в голову картинка недавнего воспоминания, где Ооцуцуки поглотил чакру из посоха.       Не дав начать создание новых техник против врага, за их спинами появилось новое действующее лицо — гигант, обернутый в белую ткань с отдающим красным цветом оружием, похожим на топор. Момошики был размером с его ногу. Тот сразу навалился на них, размахивая топором, как пушинкой.       Бой их шел долго для шиноби подобного уровня, уже больше десяти минут. Когда Наруто заметил, что Киншики собирается отступить от его с Саске напора он быстро притягивает пару Гудодам, уменьшает и вытягивает их, и быстро толкает вперёд, отсекая руку с оружием у гиганта.       Он слабее Момошики. Или они оба не представляют такой опасности в ближнем бою.       Киншики, уже для себя решив, что он бесполезен, отправился стремительным полетом к Момошики.       Эти смертные сильнее, чем они думали. В каждом по половине первозданных плода чакры, что казалось невозможным. Из сотни миров это первый, который неведомым образом научился множить чакру, пренебрегая всеми законами энергии мироздания. В этих двоих вместе уже чуть больше одного плода чакры. Но есть ещё тысячи шиноби с чакрой. И людей. И животных, и растений! Мир пропитан чакрой настолько, что это невероятно даже для Ооцуцуки. Если мир это лист на великом дереве, то этот мир это листик с цветком на нем.       Наруто почувствовал необычайную концентрацию силы, большую мощь чем ту, которую испускала Кагуя. Но было нечто, что ещё страшнее — чакра его сына. Видимо он чувствовал из бункера всплески чакры и выбрался на помощь… Ох, как он ошибся. Тридцатилетний Боруто Узумаки, сильнейший джонин Листа, был пушинкой перед ногами Момошики. Узумаки рванул, но чувствовал, что не успевал. Саске восстанавливался и не мог прибегнуть к телепортации. Наруто молился всем Ками, чтобы Ооцуцуки в духе киношных злодеев завел долгий разговор и Боруто удастся спасти.       Но нет. Сюжет юного Узумаки завершён, книга закрыта. Перед Наруто предстала картина как чудовище с темными рогами и уже жёлтым, а не красным Ринне-Шаринганом в мгновение поглотило всю силу его сына. Сначала он стал немощным стариком, а потом и вовсе развеялся пылью.       У Хокаге сорвало планку, чем он допустил ещё одну за сегодня ошибку. Перестал мыслить хладнокровно и сгоряча начал сыпать мощнейшим что есть. Расширял Гудодамы до непозволительных объемов, метал Планетарные расенганы всех стихий. В какой-то момент стал Лисом, но тут появился Саске в Полном Сусаноо только чтобы подобраться к Наруто. На его лице читалось лишь одно — это конец. Конец для него и последний шанс для этого мира. И если Узумаки потратит ещё хоть грамм чакры — ничего не выйдет.       Без долгих прощаний, на кону миллионы жизней, Наруто, в последний раз кивнув другу, в отчаянии вырывает Риннеган из его глазницы и вставляет себе вместо правого глаза. Они так никогда не делали, но за столь долгое безвоенное время ударились в эксперименты и в теории это может дать ещё более невозможную для них силу. Так и произошло, фарс сыграл. Момошики пребывал в небольшом шоке от преображения Наруто, а именно появления второго Риннегана уже в левом глазу и их обоюдный перекрас в тёмно-оранжевый.       — При этом называют Ооцуцуки чудовищами, когда мы — более сильные — получаем силы у более слабых… — попытался улыбнулся с пренебрежением, но вышло не совсем уверенно. С таким он ещё не сталкивался, а неизвестность пугает всех, даже выходцев из расы путешественников сквозь миры.       Момошики уже хотел усилить и выплеснуть все тучи захваченных техник, но остановился, ведь сейчас могла случиться настоящая битва двух носителей Риннегана. Двух Богов. Двух истинных Ооцуцуки. И тогда развлекаться будет некогда, нужно применять сильнейшее. Самое невозможно мощное.       Однако случилось нечто странное… Их чувства и мысли стали как будто отдельно от тел и происходящего снаружи. У обоих мистическим образом на подкорке сознания возникла техника… Такое навязчивое желание… Которое невозможно игнорировать. Они оба немедля привели в действие.       — Шубете о Хакаи Шуру но Дзюцу. — Техника уничтожения всего сущего. Ожидаемого не случилось. Время остановилось, два монстра застыли в непонимании. Яркий свет ослепил всё возможное, а из неба вмиг явился старик в позе лотоса и с закрытыми глазами. Рикудо Сеннин.       — Гока Банбуцу Соу но Дзюцу, — Техника великого сотворения всего сущего. Спокойным шепетом произнес он и мир канул в полную, тотальную, безвылазную тьму. Рикудо открыл глаза на мгновение осветив, казалось, весь мир чистым белым светом. Веки Узумаки потяжелели, пришли непонятные и чуждые разуму Наруто дешёвые галлюцинации… Звёзды, вспышки. Он провалился в глубокий сон.       Сколько он прозябал — неизвестно… Очутился Наруто, насколько было ему видно, в своём подсознании. Но в отдаленной его части. Где именно Узумаки не знал, но раз Лиса было не видно и не слышно, значит далековато от очага СЦЧ. В мыслях было непонятное спокойствие и умиротворение. Ничего не гложило разум, ничего не пыталось напомнить о том аду, что случился в столице мирового государства.       Как только он решил поднялся на ноги, тьма расступилась, а из-за спины был виден мягкий, теплый белый свет.       — Рикудо-сама, — Наруто быстро развернулся и глубоко поклонился головой, ударив себя подбородком, перед парящим мудрецом, который не изменился ни на миг. На лице по прежнему добрая покровительственная улыбка и суровый взгляд.       — Кхех, — улбынулся шире Рикудо и посмотрел на Узумаки, как на нашкодившего ребенка, немного наклонившись к нему вперёд, — тебе потребовалось уничтожить родной мир, чтобы начать уважительнее относиться к старшим.       — Что?! Как уничтожить? Неужели… — взорвалась голова воспоминаниями. Странная техника… Уничтожение всего… как он мог выполнить ее? Нет… Он не контролировал себя.       — Не мельтеши, старику уже и пошутить нельзя, — снова выпрямил спину Рикудо после чего глубоко вздохнул. Наруто застыл в ожидании. Разум вновь очистился от постороннего и пришел к единству в гармонии, видимо это влияние нахождения рядом с Сеннином. — Надо же, — еще раз обвел он его взглядом, — сорок пять лет прошло, а ты почти не изменился… — Лукавил старик.       — Что всё-таки произошло? — зацепился Наруто за мысль и потянул.       — Кто же знает? — ответил вопросом на вопрос Хагоромо, разводя руками.       — То есть? Вы же, это вы, — не мог сформулировать мысль Узумаки вконец запутавшись и начав расхаживать вперед-назад, пока старик начал пояснение.       — Я, как и ты, как и Момошики, видел происходящее впервые. Чтобы ты понимал, для того чтобы повернуть всё вспять и отменить технику, которую вы использовали, неизвестную мне технику, — подчеркнул он, — я израсходовал почти все силы, которые копил тысячи лет. Но это уже не важно. Если хочешь знать — все находящиеся в бункерах выжили. Хотя я знаю что тебе лишь максимум слегка любопытно из-за техники, которую я применил.       Наруто глубоко вздохнул. Ему действительно было просто интересно, а фактически всё равно на положение вещей в его мире. И слава богу, что это таки техника, а не он сошел с ума от всего произошедшего. Его сын, его друг погибли. Он сам наверное тоже умер… Что дальше? Последний вопрос он произнес вслух еле слышным шепотом, когда присел на корточки, стал смотреть в никуда и схватил лицо руками.       — Ну, что мне тебе сказать, ты не можешь умереть здесь, не после того, как ты, хоть и не на долго, вошёл в форму высшего Ооцуцуки, — продолжил Рикудо, игнорируя удивление на лице Наруто, — не нужно у меня ничего спрашивать, я многого не знаю и в основном полагаюсь на ощущения. — Сделал он паузу, чтобы Узумаки все обдумал, — так вот, есть у меня один мир. Тот же, но из-за смещения… — Непонимание выскочило на лице собеседника и Рикудо решил перейти к сути сразу, — в общем, ты очень нужен в другом времени своего же мира, который по сути из-за твоего вмешательства станет совсем другим. Выбора у тебя в общем-то нет, да и помнить ты этот разговор не будешь.       — Тогда зачем вы вообще мне что-то рассказываете? — уже даже не старался понять происходящего бывалый по общим меркам шиноби.       — Я же сказал, не нужно у меня ничего спрашивать, — вся фраза прозвучала как-то отстранёно, а на последнем слове Рикудо взмахнул откуда-то взявшимся посохом и мир в глазах Наруто пошёл волнами.