Родная кровь - не вода

Традиционно собрания проходили в медовом зале, даже простые семейные советы. Но не в этот раз. Собрание с братьями, Бьорн не был готов проводить в стенах длинного дома. Он не желал быть услышанным, посторонними. А говорить он собирался много и громко. Предусмотрев это, старший из братьев ожидал всех в доме, что когда-то принадлежал Рагнару. Братья редко бывали здесь, а вот Бьорну довелось здесь пожить какое-то время. Именно это место, он посчитал подходящим, для подобных разговоров. Разжигая огонь в камине, Железнобокий нервно переминался с ноги на ногу. Нарастающее напряжение, отдавало тяжестью в животе и приливом крови к голове. Это волнение вибрировало в воздухе, обволакивая всех присутствующих, и передавалось другим. Бескостный не спеша вошёл в дом, притянув к себе взгляды. Он медленно присел за стол, не дожидаясь приглашения. Бьорн не обернулся к братьям, продолжая всматриваться в огонь. Он не знал с чего начать, хотя всё было очевидно. Мысли в голове смешивались в водоворот, выталкиваемые эмоциями. Уббэ постарался смягчить обстановку, разливая эль из кувшина. Он протягивал каждому из братьев по кубку, натянуто улыбаясь. Ему хотелось верить, что ситуация разрешится сама собой, как небольшое недоразумение, хотя кого он обманывает? Это «недоразумение», уже сложно скрыть платьем. Хвитсёрк смотрел в пол, не желая встретиться с кем-нибудь взглядом. Странное чувство вины, смущало его. Но в чём его вина? В том, что не рассказал раньше об их секрете? Будь Уббэ на его месте, как поступил бы он? Викингу мерещилось, что все вокруг смотрят на него с осуждением, это раздражало и приводило к нервозности. Хвитсёрк нервозно царапал ногтем, гравированный рисунок на кубке, даже не пытаясь скрыть волнения. Сигурд вертел в руке маленький нож, уперев острый конец в подушечку указательного пальца. Пожалуй, он единственный не знал о произошедшем, хотя догадывался. Скорее, ему не хотелось верить слухам. Змееглазый вообще редко слушал сплетни, особенно касаемо Ивара и Каи, ведь все вокруг знали, как сестра жалеет их обделённого брата. Вот и в этот раз, он не ожидал услышать что-то новое. Ивар откинулся на спинку стула, приняв расслабленную позу, как бы демонстрируя своё спокойствие. Он и в правду не волновался, доказывая это окружающим не раз. По началу, где-то в глубине души он боялся, страшился за Каю, стараясь уберечь сестру от осуждения и порицания. Но не теперь. Сейчас он был спокоен и уверен, в себе, в ней, и в том, что ничего им не угрожает. А семья? Да плевать ему на их мнение. Кая и их ребёнок, вот его семья. Вот, что поистине было важно для него. Железнобокий ударил тыльной стороной ладони по краю камина, скривив губы в гримасе гнева. Он не хотел говорить об этом, но и умалчивать было нельзя. Всё происходящее было ему в тягость, но он самый старший, и не может переваливать эту обязанность на кого-то другого. -От кого беременна Кая, Ивар, — задал вопрос старший из сыновей Рагнара. Бьорн сложил руки на груди, ожидая увидеть на лице Бескостного смущение. Но тот и вида не подал, что вопрос застал его врасплох. Зато слова брата, удивили Змееглазого. Сигурд порезал палец, так как перевёл взгляд на Бьорна. Такого вопроса он не ожидал, но куда сильнее его поразил ответ младшего брата. -От меня, — так же твёрдо ответил Бескостный, улыбнувшись. Улыбка не была искренней или злорадной, скорее это был защитный механизм, против напряжения вокруг и нападок. Удивление Уббэ, застыло на его лице широко открытыми глазами, он знал ответ на вопрос Бьорна, но не ожидал такого прямого ответа. В принципе, как и все остальные. Хвитсёрк лишь больше съёжился, вжимаясь в стул. Его не отпускало то чувство, когда натворил кто-то, а стыдно тебе. Он испытывал это уже давно, но именно сейчас всё было обострено как никогда. И если бы здесь была Кая, то ему было бы полегче перенести этот неприятный разговор. Именно она всегда его поддерживала и успокаивала. Но сейчас сестры здесь не было, и приходилось краснеть одному, в надежде, что речь о нём не зайдёт. Сигурд перевёл удивлённый взгляд на младшего брата, в отличие от Хвитсёрка, не задумываясь о том, как он выглядит сейчас. По пальцам стекала кровь, а он даже не чувствовал, как пощипывает ранка. Змееглазый не думал об этом, как и о том, что его рот приоткрыт и нижняя губа отвисает. Когда он был слишком удивлён, то в такие моменты, был как никогда похож на Аслауг. В голове Сигурда, в упор не хотела укладываться мысль, что сестра беременна от Ивара. -Вы что натворили, — только и смог выдавить Уббэ, не сводя глаз с Бескостного. Железнобокий схватил стул, что стоял рядом и разбил его, швырнув о стену. Улыбка с лица Ивара сползла, уступая гневу. Его ноздри широко раздувались, а глаза были слегка прикрыты. Он ожидал такой реакции и был к ней готов. -Я так и знал, — произнёс Змееглазый. — Я знал, что однажды ты её погубишь. -Ивар, — обратился к нему Уббэ. — Как это произошло, как давно? Тот лишь косо посмотрел на брата, не ответив. -Хвитсёрк, ты знал, — вопрошал Уббэ, пытаясь понять, кто виноват, и что делать. Для Хвитсёрка наступил момент, которого он боялся. Как быть и что говорить, когда уже всё выяснилось, он не знал. Оставалась лишь правда. -Хвитсёрк обо всём давно знает, — на повышенном тоне, ответил за него Железнобокий. — Это только мы были так слепы, что не замечали, что творится в нашей семье, прямо под носом. -Ты знал и молчал, — констатировал Уббэ, укоряя его в этом. -Что ты хочешь услышать, — не выдерживал напряжения он. — Я случайно узнал, Кая просила не говорить, я не думал, что всё будет так. -Да причём тут он вообще, — заступился Сигурд. — Вот, виновник трагедии, — он указал рукой в сторону Бескостного. -Он знал и покрывал их, — переходил на крик Уббэ, перебивая брата. -Хватит, — крикнул Бьорн, хлопнув ладонью по столу. -Вы все, — хрипло и негромко начал Ивар. — Никто из Вас, никогда не был мне ближе, чем Кая. Вы всегда считали меня отщепенцем, игнорируя моё присутствие в нашей семье, и только она всегда была со мной. Бескостный привстал, указывая на каждого из братьев пальцем. Наконец, он мог выразить всё, что копилось годами. Всё, что он думал о них и их семье, не боясь быть не понятым или не услышанным. Чувство облегчённости, наконец, выпорхнуло из груди, как птица, томившаяся в клетке. -Я люблю её, — без стеснения, выражал он эмоции. — Люблю так сильно, как Вы и представить не можете. Ни одна из Ваших женщин никогда и в подмётки ей не пойдёт. Вы не знаете, что за чувства между нами, никто из Вас и представить не может как это. Я буду любить и защищать её и нашего ребёнка, пока Один не призовёт меня в Вальхаллу. -Прекрати, — рявкнул Бьорн. — Ивар это неправильно, что сказал бы Рагнар? -Я рассказал ему обо всём, когда мы были в Англии, и пообещал, что никогда не брошу Каю, чего бы это ни стоило. -Боги, за что, — шипел Железнобокий, хватаясь за затылок, будучи на грани истерики. -Ивар, как же ты собираешься дальше жить с этим, — спросил, не отошедший от шока Уббэ. -Так же, как и жил до этого, — резко ответил Бескостный. -Что о нас скажут люди, когда узнают о кровосмешении в нашей семье, — продолжил вопрос Сигурд. -Плевать мне на людей, они ничтожны, — выходил из себя Ивар. -Тебе плевать на всё, — разразился криками Бьорн. — Плевать на судьбу Каи, на нашу семью и на всех вокруг. -Не смей говорить о ней, — перешёл на манер речи брата Бескостный. Железнобокий схватил Ивара за воротник куртки, притягивая к себе. -Ты подумал о её будущем, как ей жить дальше и растить бастарда от собственного брата, — орал и тряс его Бьорн. Взволнованный Уббэ, старался сохранять спокойствие и ясность ума, что давалось трудно. Он подскочил к Железнобокому, пытаясь разнять братьев, сцепившихся как псы. -Я буду жить с ней и растить нашего ребёнка, кто бы что ни говорил, и не смей называть его бастардом, — повысил хриплый голос Бескостный, вцепившись в плечи брата. -Ты безумен, — встрял в разговор Змееглазый. — Ты родился безумным и Каю втянул в своё безумие. -Заткни пасть Сигурд, — рявкнул Ивар. -Сам заткни, сумасшедший ты калека, ты эгоист и манипулятор, — указывая на него пальцем, сощурившись в гримасе омерзения, разглагольствовал Сигурд. — Ты всегда пользовался её добротой и давил на жалость. Бедный несчастный Ивар, обделённый Богами, отвергнутый женщинами. Я больше чем уверен, что это ты её совратил, ввёл в дикое распутство. Из-за собственного эгоизма и страха, что однажды она выйдет замуж и покинет тебя. Ты всё это устроил не из-за любви к ней, а только лишь из-за себя самого. -Я убью тебя, мерзкое ты отродье, — перебивал взбешённый Ивар, хватаясь за рукоять топора. -Ивар, — воскликнул Уббэ, понимая, что может произойти непоправимое. -Успокойся, — сквозь зубы процедил Бьорн, перехватывая оружие из руки Бескостного. -Заткни свой поганый рот и не смей говорить о нас с Каей, — шипел он, брызжа слюной. — Ты ничего не знаешь о нас, тебе никогда не понять, каково это. И никто из Вас никогда не поймёт, Вам не дано. -Я думаю, в словах Сигурда есть правда, — спокойным тоном, обратился к нему Уббэ, стараясь не накалять и без того распалённую обстановку, но желая трезво рассуждать. — Я верю, что ты любишь сестру, как и мы все. Но вполне вероятно, что произошедшее между Вами, это плод твоего эгоизма и нежелания оставаться одному. -Вы завидуете, — усмехнулся Бескостный, удерживая, вырывающийся наружу гнев. — Все Ваши женщины продажны, и с Вами они, лишь из-за личных выгод. Ни одна из них не отличится особой верностью. Я и Кая близнецы, мы неделимы. Наша с ней целостность нерушима, сложно представить связь сильнее, чем та, что удерживает нас вместе. -Боги, тогда Вы оба безумны, — вскинул руки к небу Уббэ. -Ивар заразил безумием Каю, еще в лоне матери, — выпалил Змееглазый. -Ты что скажешь, Хвитсёрк, — обратился к нему, успокоившийся Бьорн. -Я считаю это неправильным, — негромко дал свой ответ викинг. — Но если они счастливы и любят друг друга, то почему бы просто не оставить их в покое. Хоть кто-то в этом никчёмном мире, кого-то любит. Уббэ пристально смотрел в глаза брата, когда тот озвучивал свои мысли. В его речи, он улавливал грусть и тоску, догадываясь, что в голове его была Маргрэт. Рабыня, ставшая его супругой, с которой возлежали все, кроме Бьорна. И, пожалуй, лишь Хвитсёрк, был по- настоящему искренен в своих чувствах к ней. -За мной, как за старшим из детей Рагнара, всегда остаётся принятие решения, касаемо любых вопросов, — сухо начал Железнобокий, смотря в пол. — И вот, что я предлагаю. Кая будет как можно реже появляться на улице без надобности, все, что ей будет необходимо, будут приносить к ней домой. В обществе будут думать, что она потеряла ребёнка Гуннара. А когда придёт её время, то бастарда будут воспитывать, как и остальных сирот. -Не называй моего ребёнка бастардом, — шипел Бескостный, крепче сжимая рукоять топора. -Хорошая идея, — поддержал Уббэ. Ивар кинул на него косой взгляд, давая понять, что не согласен с ними. -Нет, этого не будет, — возразил близнец, качая головой из стороны в сторону. -Это самый логичный вариант, — прикрывая глаза, перебил его Бьорн. — Мы выдадим её замуж за какого-нибудь ярла, а лучше конунга, а ты со временем женишься, и мы забудем этот неприятный инцидент. -Ты должен подумать о Кае, — обратился к брату Сигурд. — Ты её опозорил. -Замолкни Змееглазый, — грубил Бескостный. -Я не буду молчать, — огрызнулся тот. — Не я сломал жизнь сестры, не я наградил её плодом кровосмешения, позорящим всю нашу семью, не я поставил собственные интересы, выше судьбы члена семьи. Ивар уже и половины не слышал, кинувшись на брата. Гнев, жаркой волной окинул его, с самой макушки головы и до пят. Его пальцы отпустили деревянную рукоять топора, направляя его вперёд. Глухой стук топорища об дерево, вернул к реальности всех. Лишь Сигурд стоял неподвижно, боясь осознать, что оружие вонзилось в стену, ровно над его головой. Рассечённая кожа, заструилась красными полосами, пачкая белокурые волосы, лицо и рубаху. -Я никому из Вас, не позволю решать за нас обоих, — выпустив пар, уже спокойнее говорил Бескостный. — И уж тем более, решать судьбу ещё не рождённого ребёнка. -Ты должен принять это решение, так будет лучше для всех и Вашего ребёнка, — пытался донести до него правоту мыслей Уббэ. -Иди и скажи Кае, что отдаешь её малыша чужим людям, её замуж за чужака, а меня женишь на ком-то в роде твоей супруги, — насмехался над ним Ивар. — Она вырвет твои глаза и сердце, не мешка ни секунды. Губы Хвитсёрка растянулись в глупой улыбке, понимая, что Бескостный сейчас прав. Если Ивар вспыльчивый и предсказуемый, то Кая — загадка, и её гнев поистине пугал, так как был редкостью. -Ну, а ты Бьорн, — указал на него Ивар. — Кая остаётся твоей единственной сестрой, после смерти Гиды. Думаешь, она простит тебя, после твоего решения. Ты потеряешь её навсегда. Царившее молчание погрузило каждого в свои мысли, дав обдумать весь масштаб трагедии. -Я решу эту проблему Ивар, хочешь ты того или нет, пройдёт время и она поймёт, что я был прав, — звонко чмокнул губами Железнобокий, поглаживая бороду. -Ну ну, — огрызнулся тот, покидая их собрание. Ворвавшись в их дом, Бескостный чуть не снял дверь с петель. Опираясь рукой о стену, он шарил взглядом по комнате. -Кая, — громко позвал он её. Не дождавшись ответа, викинг пробирался в глубь дома, попутно сбивая и роняя предметы. -Кая где ты, — более взволновано произносил он такое родное имя. -Господин, — обратилась служанка, появившаяся в дверном проёме. -Кая где, — грубо рявкнул он. -Она в длинном доме, — робко ответила девушка. -Что она там делает, — пренебрежительно поинтересовался Бескостный. -Кюна позвала её. От слова «кюна» и мысли, что его любимая в обществе Лагерты без него, Ивара покорёжило. Внутреннее волнение не давало покоя. Зачем этой карге Кая, что ей надо от неё? Мало им на сегодня потрясений, так ещё эта змея вытреплет нервы.

Длинный дом

Высокая и крепкая женщина шла вдоль медового зала, гордо подняв голову. Выглядела она зрело, это выдавали шрамы и морщины на лице, а так же понемногу седеющие волосы. Дорогие ткани, из которых было сшито её платье, сразу давало понять, что перед Вами не простая гостья. Сопровождающие её люди, были хорошо вооружены и спокойно могли дать отпор. Подойдя ближе к трону, на котором сидела кюна, женщина склонилась в приветственном жесте. И теперь Лагерта могла разглядеть её не менее дорогие украшения, в которых гостья не чувствовала меры. -Приветствую Вас в Каттегате, — воительница гордо расправила плечи, склоняя голову в знак уважения. -Рада познакомиться с тобой Лагерта, я много слышала о твоих подвигах и достижениях Рагнара, — подошла к знакомству она издалека. — Слава бежит впереди тебя. -И я буду, рада знакомству, — ответила любезностью на любезность женщина. -Я Биргитта, — приложив руку к животу, она слегка подалась вперёд. — Старшая сестра ярла Гуннара. Глаза кюны заметно расширились, но она постаралась держать себя в руках и не поддаваться волнению. -Сожалею о его смерти, — лицо воительницы стало серьёзным. Желание разделить скорбь, трясла мысль о том, что она знает, как и при каких обстоятельствах, он погиб. -Благодарю. -Так и что же привело тебя в Каттегат, — поддерживала беседу Лагерта. -До меня дошли слухи, что дочь Рагнара, которая должна была стать женой моему брату, носит его дитя, — уверенно произнесла, самую страшную догадку кюны женщина. Лицо кюны побледнело, ровно, как и кожа Каи, что подслушивала разговор, стоя в коридоре, ведущем в основной зал.