Родная кровь - не вода

Все произошедшие события, выбивали Лагерту из колеи. Она как кюна Каттегата, должна была принять несколько важных решений, влияющих на судьбы детей Рагнара. Воительница долгими часами находилась в размышлениях, стараясь поступить правильно и разумно. Она часто задавалась вопросом «Как бы поступил Рагнар?». Советуясь с Бьорном, женщина понимала, как мудр их сын. Она доверяла ему и принимала его слова, как слова взрослого и зрелого мужчины, главы семьи. Придя к выводу, кюна была готова озвучить своё решение, по поводу всей ситуации, понимая, какие последствия из этого вытекут. А ещё, она была готова к скандалу, потому как, слишком хорошо знала характеры детей. Женщина итак уже слишком долго затягивала с решением, и откладывала этот разговор. Замечая взгляды Биргитты, Лагерта решила сначала всё сказать членам семьи. Казалось, что она одна беспокоится обо всём происходящем. Бьорн занят своей семьёй, Уббэ своей, Хвитсёрк бесконечно погружён в собственные мысли, Ивар и Кая почти не покидают стен дома, а Сигурд с головой ушёл в отношения с Марой, старшей дочерью Биргитты. Змееглазый, как щенок везде по пятам ходил за девушкой, заглядывая той в рот. Она, конечно, подпускала парня, но держала дистанцию, не позволяя тому слишком много. Биргитта же была не против их союза, но Лагерта ей не доверяла до конца. Что-то в ней отталкивало. За свой богатый жизненный опыт, воительнице приходилось сталкиваться с подобного рода людьми. И даже когда они ей помогали, в итоге всё равно оказывались не надёжными. Но было то, что было. Рассказать правду, кюна не могла. Это погубило бы Каю. Нечто материнское ей не чуждо, и она, вспоминая Гиду, чувствовала, что-то внутри. Время шло, и откладывать разговор не имело смысла, рано или поздно ей придётся принять это решение. Собрав всех в одной из комнат длинного дома, женщина заметно нервничала. Ей не хотелось обсуждать это в медовом зале, тем более в присутствии кого-то ещё. Она предвидела громкие разговоры и запретные темы. Кая придерживала уже большой живот, сидя на стуле. Братья старались не смотреть на неё, не забывая кинуть многозначительный взгляд на Ивара, что не отходил ни на шаг от сестры. Только Сигурд как обычно задерживался, на очередной из встреч с Марой. Кюна обвела всех взглядом, усаживаясь во главе стола. -Я приняла решение, — начала женщина. Эти её слова, заставили обратить всех внимание, направляя взгляд на женщину. -Мы не скажем правды Биргитте, — тяжело вздохнула воительница. — Кая поедет с ней, и родит ребёнка ярла Гуннара, который в последствие станет ярлом его территорий, так как у Биргитты только дочери. Ивар наиграно засмеялся, тем самым проявив неуважение к её словам. Он и без слов, дал понять, что не согласен с этим. Кая же встревожилась, цепляясь за руку брата своей горячей ладонью. Бескостный поглаживал руку сестры, как бы успокаивая. -Никуда Кая не поедет, — твёрдо произнёс викинг, с лица которого слетела наигранная улыбка в миг. -Ивар, — громко обратился к нему Уббэ, напоминая, что он говорит с кюной. -Что Ивар, — передразнил его Бескостный. -Решение принято, — перебил их Бьорн. — Кая поедет жить туда, а в качестве сопровождающего с ней поедет Сигурд. Хвитсёрк чувствовал напряжение и стыд. Мысли о том, что будь он решительнее, этого всего бы не было, не давали покоя, и он старался сидеть тише воды. -Сигурд поедет из личных побуждений, ему нет дела до Каи, — возмутился Бескостный. -Это неправда, — перебивал брата Змееглазый. — Не от меня носит дитя сестра. Бескостный тяжело дышал, сдерживая свой порыв ударить брата. И ему это удавалось, он не позволял себе такого при близняшке, зная, как её это расстроит. -Ивар, — негромко обратилась к нему Лагерта. — Ты не хуже меня знаешь, что если мы откажем, то возможно развяжем войну. А если выяснится, кто отец ребёнка, Каю и малыша забьют камнями. -Я поеду с ней, вместо Сигурда, — с досадой произнёс он, понимая, что придётся отказаться от поездки в Англию. -Нет, — вступила в разговор девушка. — Я знаю, как для тебя важна месть за отца. Поэтому ты поедешь с братьями. Бескостный перевёл на неё полный недоумения взгляд. Он не ожидал такого решения от сестры. Они были одним целым. Ивар не представлял жизни без неё, но месть за отца была делом принципа. А ещё, понимание, что совсем скоро роды, и плыть с ним, Кая не сможет. -Ты уверена, — переспросил голубоглазый. -Да, — твёрдо ответила девушка. — Мы оба понимаем, что Лагерта права. -Кто-то должен остаться в Каттегате, — напомнил Уббэ. — Лагерта не может остаться одна, нужен мужчина. -Я останусь, — вызвался Хвитсёрк. -Хорошо, — утвердил Бьорн, опираясь кулаками о поверхность стола. -Биргитта даст Вам войско, — слова Лагерты прозвучали на более оптимистичной ноте. — Ради мести за Рагнара и её брата. -Теперь остаётся всё подготовить, — завершил разговор Бьорн, закрывая эту неприятную тему. Уже дома, в полумраке спальной, Бескостный более эмоционально выражал своё недовольство, по поводу этого разговора. Он перемещался из одной части комнаты в другую, разглагольствуя о том, как всё это опасно и как ему это не нравится. -Я согласна с тобой, — негромко говорила Кая, устав от этого разговора. — Но мы оба понимаем, что если правда откроется, нашему ребёнку грозит нечто ужасное. -Я не хочу тебя отпускать, — отчаянно вторил он. — Малыш совсем скоро появится на свет, а меня не будет рядом. -Родной мой, — ласково промурлыкала близняшка. — Я волнуюсь не меньше твоего, но своим волнением, мы ему лучше не сделаем. Бескостный осел рядом с сестрой, утыкаясь лицом в большой живот. Он гладил его и целовал. Именно это умиротворяло его, и вызывало спокойствие. -Я хотел первым взять его на руки, — прошептал он. — Хотел первым показать ему этот мир. -Я знаю, — шептала девушка в ответ. -Он наш, — сильнее прижимался он щекой, чувствуя, как ребёнок внутри шевелится. -Конечно наш, — утвердила она его слова. — И навсегда останется нашим. -Кая я люблю Вас, — признавался Бескостный, как-то отчаянно. -Эй, ты чего, — тревожно произнесла Кая, укладывая лицо брата в свои ладони. -Мне тревожно оставлять тебя одну, в чужом месте. -Я не буду одна, со мной будет Сигурд. -Да, — протяжно усмехнулся Ивар. — Нашла защитника и опору. Он вон как дурачок бегает за этой Марой. -Ну, пусть и встречаются, разве плохо, что он нашел себе пару. Или он должен будет всё время со мной нянчиться? -Она мне не нравится, — фыркнул Бескостный. — В ней, что-то не так. -Ты о чём? -Она не глупая, я бы даже сказал хитрая, что она нашла в Сигурде? -Любовь зла, — усмехнулась девушка. -Ты на что намекаешь, — шутливо обижался викинг, заваливая сестру на спину. Кая хохотала, аккуратно придерживая живот. Ивар ловил каждый её взгляд, каждую улыбку. Он не хотел отдавать это их счастье. Бескостному было страшно представить, как его любимая, будет, мучатся в родах, совсем одна без него. Как их ребёнок появится на свет, и кто-то чужой возьмёт его первым в руки, а не он. Прогоняя эти мысли, Ивар целовал сестру, чтоб не терять и минуты им отведённые. Ведь впереди долгое расставание, как он думал и к чему готовился. Лагерта как кюна, была обязана проводить все ритуалы и жертвоприношения. Вот и сегодня она делала всё по правилам, перед отплытием великого войска. Ей бы и самой хотелось отправиться в Англию, но здравый смысл подсказывал, что Хвитсёрк один не справится и он не тот, кому можно доверить управление Каттегатом. Воительница знала, что Рагнар бы хотел, чтоб она осталась. Окропляя жертвенной кровью драккары, кюна наблюдала за сестрой Гуннара. Та неприлично часто поглядывала на живот Каи. Кюна приходила к выводу, что той не терпится узнать пол ребёнка, ведь если это мальчик, то он станет полноправным правителем. Кая же в свою очередь держалась около близнеца, собственно как и всегда. Подозрений это не вызывало, так как они всё-таки брат и сестра, и общество было убеждено, что она носит ребёнка ярла. Бьорн и Уббэ, как порядочные мужья, прощались с семьями, перед долгой разлукой. Женщину это умиляло, хоть у кого-то из детей, всё было нормально, не считая странные отношения Хвитсёрка с женой брата. Сигурд же ни на шаг не отходил от Мары. Она как магнитом притягивала молодого викинга. У Змееглазого были девушки и много, но в этот раз он влюбился по-настоящему. Ведь как ещё объяснить его поведение. Наверное, единственный из братьев, кто был рад отъезду, так как теперь у него кроме помощи сестре, не будет никаких забот, и он сможет всё своё время посвятить возлюбленной. Бескостный держал тонкие запястья Каи в своих крепких руках. Он рассматривал каждую морщинку её лица. Она была для него невероятно красивой. Ивар отметил, что беременность изменила сестру, в лучшую сторону. Круглый живот и лёгкий румянец, делали девушку очень милой. Такой он и хотел её запомнить. -Я вернусь, как только мы покончим со всем этим, — решительно говорил он. -Я знаю, — удерживая слёзы, отвечала близняшка. — Это будет нелегко. Береги себя, ради нас. -Плевать, — прыснул викинг. — Моё место рядом с тобой и нашим ребёнком, я обязательно вернусь. Кая ничего не ответила, лишь кинулась в объятья брата, уронив пару слезинок на его плечо. Бескостный поглаживал её по волосам, вдыхая такой родной запах. В его голове уже зрел план. Он не собирался отдавать самого дорогого человека на земле, просто так, чужим людям. После окончания всех прощаний, церемоний и правил, драккары отправились по пути возмездия, увозя с собой такого важного для Каи человека. Она ещё долго стояла у пирса, провожая мокрым взглядом корабли. Холодный ветер играл с её волосами, а с неба срывались первые капли дождя. Лагерта стояла позади девушки. С её стороны, это была своего рода молчаливая поддержка, которую женщина хотела разделить с ней. Ведь впереди была одна лишь неизвестность. За время, проведённое вне Каттегата с Марой, Змееглазый совсем позабыл о своей миссии. Он довольствовался беззаботной жизнью, встречаясь с возлюбленной и потягивая эль. Безусловно, он помогал Кае, но лишь когда та сама о чём-то просила. Кая же чувствовала себя здесь чужой. И страшилась грядущих родов, всё же это было для неё впервые. Чужое место, чужие люди, и Ивара нет рядом, это угнетало больше всего. Но зато вскоре она увидит их малыша. Девушка воображала, как будет о нём заботиться, воспитывать, как научит его многому. А когда он вырастет, расскажет ему правду его происхождения, в надежде, что к тому моменту что-то изменится. Но её мечтам не суждено было осуществиться. В прочем, как и планам Ивара. Проведя слишком много времени с Марой, Сигурд полностью погрузился в её мир, желая стать частью его. И ему это удавалось. В очередной, из их весёлых вечеров, за распитием эля, девушка, соблазнившая Змееглазого своей красотой и телом, заговорила о будущем. В котором ей представлялось, будто он мог бы стать ярлом, а она его женой. У них родилось бы много сыновей и как они были бы счастливы. Сигурду нравилось слушать её сладкие речи, воображая её мечты. За власть он особо никогда не боролся, так как попросту не был лидером. Но слушая, как сладко она об этом говорит, загорелся желанием. Хмельной разум молодого викинга, рисовал яркие картины, в которых он властвует в длинном доме, где когда-то ярлом был Гуннар. Командует войском, раздаёт приказы и все ему подчиняются. -…но, твоя сестра, вот вот произведёт на свет сына моего дяди, — усмехалась, раззадоренная от алкоголя девушка. — И он станет наследником. -Это не его ребёнок, — сам не ведая, кому и что он говорит, как бы невзначай ляпнул парень. -В каком смысле, — не совсем внятно пролепетала Мара. -Кая беременна от Ивара, — заплетающимся языком, промямлил Сигурд. -Так эти слухи о них правда, — с блеском в глазах, продолжала она. -К сожалению да, — на выдохе ответил он. — Только никому не говори об этом, — шипел Змееглазый, прикладывая указательный палец к губам. -Конечно, — заверяла его девица. Бескостный чувствовал неладное. Его мучали кошмары, видения и знаки. Покончив с королями в Англии, он отложил идею по захвату Йорка. Ивару не терпелось вернуться в Каттегат, затем поехать за сестрой. Братья, теперь уже зная всю правду, успокаивали его и подбадривали. Бьорн хоть и не одобрял произошедшего, но в поддержку рассказывал, о том, как впервые стал отцом. Что почувствовал, когда взял Сигги впервые на руки. Ивара это не успокаивало. Он был благодарен за поддержку и попытки отвлечь его от плохих мыслей, но внутреннее волнение не давала покоя. Ни предложенные ему женщины, ни награбленное богатство, не было способно хоть на секунду заставить не думать о Кае. Бескостный насытившись местью за смерть отца, торопил братьев вернуться в родные края. Сердцем, чуя беду. Схватки длились уже не один час. Вокруг Каи крутились повитухи и рабыни, стараясь успокоить взволнованную роженицу. Это помогало слабо. Единственный, кто мог успокоить, был сейчас где-то за морем. В мольбах к Фрейе, девушка, обхватывала руками живот. Прося лишь о здоровье ребёнка. Дверь в её покои открылась, без предварительного стука. В комнату вошла Биргитта, как вихрь, снося всё на своём пути. По её виду можно было определить, что женщина явно в гневе. Рабыни, понимая настрой хозяйки, мигом покинули помещение, оставив Каю с ней наедине. -Ты обманула меня, — громко и гневно произнесла женщина. — Этот ублюдок не от моего брата. Глаза девушки округлились, а сердце замерло. Она почувствовала липкий холод, берущий своё начало от позвоночника. Хоть и испарина, выступавшая от схваток, говорила об обратном. -Те мерзкие слухи о тебе и твоём близнеце правда, и не смей это отрицать, — продолжала орать она. -Как ты… — не успела она договорить. -Сигурд рассказал всё, — перебила женщина её вопрос. -Нет, — отчаянно прошептала роженица. -Я тоже мать, — сделав глубокий вздох, произнесла Биргитта. Женщина старалась взять себя в руки, делая глубокие вдохи и переходя на более низкий тон. -И этот ребёнок не виноват в собственном зачатии, но ты, — она указывала на Каю пальцем. — Ты заплатишь за кровосмешение и обман. Твой бастард останется жив, но ты умрёшь, как только дашь ему жизнь. Он будет жить здесь, как раб и заложник. Чтоб твой братец не пытался развязать войну, иначе сама знаешь, кто падёт её первой жертвой. Из глаз девушки хлынули слёзы. Ужас, что заполнил её разум, был несравним ни с чем. Она отчаянно рыдала и кричала в схватках, понимая, на что обрекает малыша. Рабыня, что повсюду ходила за Каей и верно прислуживала ей, держала её за руку и утирала пот со лба. Роженица так крепко сжимала руку девушки, словно это был её брат, которого она воображала рядом. Стресс от переживаемого ужаса, влиял на рассудок и к близняшке стали приходить видения. В которых она видела Аслауг, Рагнара, Ивара, невероятной красоты незнакомую женщину, маленького мальчика. Боль возвращала её к реальности, и в минуты сознания, Кая цеплялась за девушку рядом. -Я прошу тебя, спаси моего ребёнка, — умоляла она. -Но я… — неуверенно мямлила рабыня. -Спаси его, и Ивар Бескостный сделает тебя свободной и очень богатой женщиной, — договаривалась девушка, переходя на крик. Кая уже чувствовала, как ребёнок выходит из её лона. Ощущаемая боль, напоминала, что она всё ещё жива. Страшно уже не было. Потуги проходили хорошо и по всем правилам. Повитуха хвалила роженицу, и подбадривала словами о скором появлении на свет. Чувство опустошения внутри живота, переросло в чувство заполнения в душе. Момент счастья заставил её улыбаться. -У тебя мальчик, — с ноткой радости проговорила рабыня, омывая орущее дитя. -Дай мне его, — задыхаясь от счастья, шептала Кая. Рабыня послушно передала новорожденного в руки матери. Та прижимала ревущего младенца к своей груди, сводя брови в гримасе боли, отчаяния и грусти. -Добро пожаловать в этот мир, Вальтер, — обратилась она к сыну. -Нам пора уходить, — взволновано говорила рабыня, осекаясь на дверь, понимая, что Биргитта совсем скоро узнает о появлении на свет ребёнка. -Как тебя зовут, — задала вопрос новоиспечённая мать. -Асфи, — ответила девушка. -Асфи спасибо тебе, за спасение сына, Ивар озолотит тебя. Кая в первый и последний раз поцеловала Вальтера, не удерживая слёз. Сложнее всего, что ей приходилось делать в своей жизни, было отдать этот крохотный комочек. -Прости меня сынок, — шипела близняшка, целуя сына и роняя на того горячие слёзы. — Прости за то, как ты родился, я люблю тебя больше всех на свете, твой отец расскажет обо мне. Я всегда буду рядом с тобой, всегда. Услышав шаги в начале коридора, ведущего в комнату, Кая спешно сняла с себя медальон ворона, что ей подарила Аслауг. Девушка намотала его на пелёнку, в которую был, завернут Вальтер. -Такой в мире всего один, — обратилась она к Асфи. — У Ивара на указательном пальце левой руки, ты увидишь перстень с таким же изображением ворона. Покажешь ему медальон на Вальтере, так он поймёт, что ты не врёшь. А теперь беги. Асфи схватила свёрток и направилась к запасной двери, где её должен был ждать один из доверенных людей. Ещё несколько секунд Кая чувствовала ускользающее тепло малыша, что у неё забрали, перед тем, как в комнату влетела разъярённая Биргитта. -Ах ты дрянь, — завопила она, не обнаружив новорожденного. Растрёпанная, мокрая от пота и перепачканная кровью, Кая стояла. Покачиваясь из стороны в сторону от усталости, она держалась за край стола, но стояла. Гордо подняв изнеможённое лицо. -Я дочь Рагнара и Аслауг, — собрав последние силы, твёрдо говорила она. — И я тебя не боюсь. Фрейя уже ждёт меня, чтоб проводить в свои чертоги, где я встречусь с отцом и матерью. Биргитту взбесило её непокорство и гордость. В голове женщины смешивались мысли о том, что возможно гончие не найдут сбежавшую рабыню с бастардом, что эта девчонка возомнила себя смелой воительницей, что Мара и правда связалась с этим никчёмным Змееглазым, который на коленях умолял её не убивать сестру. Женщина действовала молниеносно, чётко и быстро. Всё произошло по интуиции и отработанной технике. Кая в первую секунду не успела понять. Девушка часто заморгала, опуская взгляд вниз. Боли не было, был лишь холод. Холодная сталь меча, пронзала грудь девушки точно по центру. Странное чувство покоя и умиротворения, обволакивало, уводя в спокойный сон. Силы покидали её, удары сердца замедлялись, а в глазах темнело. Кае казалось, что она засыпает, оседая на пол. Только горячая кровь, хлынувшая изо рта, подсказала, что она умирает. После нескольких месяцев, проведённых в Англии, погода родного дома была для Бескостного, глотком свежего воздуха. Пасмурное небо, моросящий дождь и ветер, радовали его куда больше солнечного Уэссекса. Ивару не терпелось поскорее привести дела в порядок и отправиться к Кае. А ещё он был в предвкушении узнать, кто же у них родился. Он представлял, как обнимет сестру, как впервые возьмёт на руки ребёнка, их ребёнка. Кая будет рада знать, что он вернулся целым и невредимым, что они отомстили за отца. Он будет рассказывать их малышу о путешествиях, о сражениях, о людях которых он встретил. Эти мысли придавали сил, на протяжении всей разлуки, заставляя Бескостного двигаться вперёд и быть беспощадным к врагам. Воины, что бились с ним бок о бок, уже складывали легенды о жестокости и силе Ивара сына Рагнара. Прославленный в битвах, викинг пользовался популярностью у женщин. Но ни одна, так и не смогла заинтересовать его. Он навеки принадлежал своему близнецу. Ему бы радоваться, ведь драккары уже у ворот Каттегата. Да только чем ближе он к дому, тем сильнее чувство тревоги. Звенящая пустота внутри, поглощающим ужасом сводила с ума. Ивар метался из стороны в сторону, перед тем как понял, что именно не так. Тишина. Внутренний голос, ведущий диалог с самим собой. Его уже нет. Как давно он не знал, просто понимал, что внутри, в его голове, мыслях, сердце, слишком тихо. Это приводило в ужас. Если крикнуть, то пустота в нём, отзовётся эхом. Сойдя на берег Каттегата, их встречали как героев, со всеми почестями. Жёны и дочери обнимали отцов. Шум, свисты и восторженные возгласы окружали прибывших. Ивар смотрел, как Бьорн обнимает своих детей и как они рады возвращению отца. С какой гордостью, на него смотрит Торви. Как Маргрэт повисла на шее Уббэ, и тот радуется своей жене. Ивара всегда встречала Кая, но не в этот раз, он это понимал и был готов. На её месте был Хвитсёрк. Бледный, с огромными мешками под глазами, осунувшийся, брат выглядел болезненно. -Здравствуй, — натянуто улыбнулся Бескостный, обнимая брата. Хвитсёрк лишь промямлит что-то невнятное, коснувшись его плеч. Тревога, поселившаяся уже давно в душе Ивара, усиливалась с каждым шагом к длинному дому. В медовом зале длинного дома их встречала кюна и пара приближённых ей людей. Это удивило прибывших, так как обычно по возвращению, их ждал пир. Но не в этот раз. Железнобокий, в силу возраста и жизненного опыта, одним из первых догадался, в чём дело. Он молчал и тяжело дышал, готовясь услышать это от матери. -Добро пожаловать домой, — строго произнесла Лагерта, вставая с трона. -Ивар, — хотела что-то сказать Торви, но была жестом остановлена мужем. -Ивар Бескостный, ты стал отцом, — с тем же тоном, объявляла воительница. Дева щита глянула на служанку, чтоб та показала викингу сына. Девушка незамедлительно поднесла малыша, и передала в руки отцу. Ивар держал ребёнка, как хрустальную вазу, боясь сделать неосторожное движение. Его сердце отплясывало ритм ритуального танца. Это чувство было несравнимо ни с чем. Бескостный сейчас был не здесь и не с ними. Всё в его сознании вращалось лишь вокруг этого маленького свёртка. Это невероятное чувство быть родителем. Бьорн пытался объяснить как это, но на деле, всё оказалось куда сильнее и эмоциональнее. Это как пытаться передать вкус чего-либо на слух. Лагерта спустилась со своего места и подошла вплотную к Бескостному. Тот не реагировал никак. В другом случае, он бы попытался этого избежать из-за личной неприязни, но сейчас ему было плевать на неё, он был слишком счастлив, держа на руках сына. -Ивар, — кюна положила ладонь на его плечо. — Кая мертва. Звенящая тишина вырвалась за пределы души, заполнив собой каждый уголок длинного дома. Глаза Уббэ округлились до невозможного, лихорадочно бегая по всем, кто был в поле зрения. Бьорн скривился в гримасе гнева, его кулак до крови вонзился в одну из деревянных колон. Прорычав нечто невнятное, мужчина поспешил покинуть помещение, толкнув одного из охраны. Железнобокий не хотел, чтоб кто-то видел его слёзы. Ивар не верил услышанному. В голове лихорадочно перебирались варианты произошедшего, возможно она умерла в родах, может его обманывают, чтоб отдать сестру замуж, может… -Она дала ему имя Вальтер, — продолжала Лагерта. — Это было с ним, когда Асфи привезла его, — женщина протянула ему медальон, что носила близняшка. Внутри всё оборвалось. Бескостный невольно глянул на перстень, забирая кулон из её рук. Он крепче прижимал Вальтера к себе, не сдерживая слёз. Его лицо бледнело, а глаза чернели. Сейчас, он ненавидел весь мир. И даже радость от рождения сына, не могла усмирить его гнев и боль. Теперь он понимал, что за тишина преследовала его. Понимал, все те видения и кошмары, что приходили к нему во снах. К сожалению, он понял это, когда всё уже свершилось. Как и обещала Кая, Ивар отблагодарил Асфи. Он не подпускал никого к сыну, заботясь о нём сам. Не мог терпеть, чтоб кто-то держал его на руках или играл с ним. Вальтер, это всё что осталось от Каи. В нём он видел их обоих. Сын стал отрадой и смыслом его жизни, если бы не он, Бескостный не представлял бы себя в будущем. Он приходил каждый день на их место, принося туда сына. И рассказывал ему о матери, о том-ка они сильно любили друг друга и были счастливы, о том, что он сделает с ними всеми. Там он мог побыть собой и проявить эмоции, которые так тщательно скрывал ото всех. Но будущее было уже определено. Он не простит этого никогда и никому. После мести за Рагнара, следует месть за сестру. И к ней он готовится ещё усерднее. Ивар отыщет Сигурда, где бы тот не прятался и вырежет его гнилое, предательское сердце. Биргитту ждёт кровавый орёл. А всех её дочерей страх, боль, насилие и смерть. Да, Вальтер жив. Но Кая мертва, а такое Ивар не прощает. Он сожжёт их город дотла, он перебьёт всех, включая женщин и детей, и этого будет мало. Ивар Бескостный не боялся ничего, потому что, самое страшное уже случилось. Они навсегда отобрали часть его, и все драгоценности, земли и богатства этого мира, не смогут заполнить пустоту внутри. Пустоту, порождающую страшную месть, а та войну, которая превратит его в чудовищного человека. Который войдёт в историю как самый кровожадный и жестокий правитель.