Родная кровь - не вода

Он чувствует ее поцелуи в каждой капле дождя, слышит ее голос в каждом дуновении ветра, видит ее лицо, смотря в глаза их сына. Холодные воды не замерзшей реки, отражали пасмурное небо, окутывая юные тела влюбленных. Молодая, горячая кровь не стыла из-за декабрьских холодов. В самый разгар Йоля весь Каттегат был занят подготовкой с празднованию, и мало кто замечал пропажи двух молодых людей. Синие глаза парня с нежностью смотрели на предмет своего обожания. Девушка, ниже ростом почти на две головы, смотрела в океан его души. Ее тонкие пальцы убирали темные пряди волос викинга за ухо, затем спускались ниже к груди, едва касаясь медальона с эмблемой ворона. — Замерзла? — слегка хрипловатый голос щекотнул слух Торы. — Иди ко мне. Его крепкие руки обняли девушку, прижав хрупкое юное тело к груди. Многие из девиц Каттегата хотели бы оказаться на ее месте. — Пора возвращаться, нас наверное уже ищут, — промурлыкала она посиневшими от холода губами. Темные волосы Торы, кончиками касались глади воды, что остужала их разгоряченные страстью тела. — Все бы отдал, чтоб продлить наше время, — прошептал юноша, вдыхая аромат ее волос, касаясь губами макушки. Девица набрала в ладошку воды, и брызнула в лицо возлюбленного. От этого жеста, тот в миг вернулся в реальность. Его лицо вытянулось, округлив глаза. Тора лишь рассмеялась, выходя на берег. — Всего раннего утра тебе было мало? — хихикала она. — Мне всегда будет мало, — с хищной улыбкой, что была точь-в-точь, как у его отца, ответил молодой викинг. Одетая пока лишь в одну сорочку, девушка смотрела на него из-под бровей, не скрывая улыбки, что была вызвана его словами. — Люблю тебя, — из его губ это звучало как вызов. — Вальтер, — протянула Тора, закатывая глаза, но продолжая улыбаться. — Давай, — прищуривал голубые глаза юноша. — Скажи это. Девушка кинула в него штанами, давая понять, что пока не готова произнести подобное. — Одевайся давай, — цокнула она. — И нам пора. — Пора, — кивнул он, ступая босыми ногами по первому снегу. Задерживаясь на две минуты, Вальтер спешил на встречу с отцом. Не обнаружив его ни в Медовом зале, ни в одной из комнат длинного дома, парень спешил только в одно место. Только там можно было найти Ивара Бескостного. На мысе холма, что открывал вид на залив. Среди вереска, камней и высокой травы, что сейчас была укрыта порошей, как каменная статуя, виднелся его темный силуэт. Подкрасться к отцу незаметно, давно уже было его несбыточной мечтой и задачей номер один. Сколько бы раз Вальтер не пытался, Ивар всегда слышал шаги сына. Даже когда тот ступал босиком, затаив дыхание. Он обнаруживал человека за спиной на расстоянии пяти метров. Эта попытка стала очередной провалившейся, но не последней. Успев отскочить от летевшей в него стрелы, юноша сделал пару прерывистых вдохов, изумленно посмотрев на отца. Звук вибрации перьев на конце стрелы, все еще слышался над ухом. — Я промахиваюсь лишь нарочно, — прозвучал грубый голос конунга. Виновато опустив голову, парень поспешил пересечь расстояние между ними и присесть рядом. — И как она? — глядя в горизонт, вопрошал Бескостный. — Кто? — догадываясь о чем спрашивает отец, он все же вскинул вопросительно брови. — Та девушка с которой ты был? — Я … — замялся юноша, в попытке то ли оправдаться, то ли соврать. — Не пытайся мне лгать, — Ивар повернул голову, взглянув на сына. Из-под капюшона виднелось лицо, немного тронутое морщинками в уголках глаз и немного у губ. Шрам, что брал начало у верхней точки правой брови, глубокой бороздой проходил через белесый глаз, скулу и заканчивался у нижней челюсти. Все такие же, как и в юности пухлые губы, отчетливо чеканили каждое слово, проникая через сознание в самую душу. А левый глаз, сохранивший все ту же голубизну, прожигал насквозь. — Я всегда буду знать, где и чем занимается мой сын, — ответил на немой вопрос конунг. — Пап я… — пытался оправдаться Вальтер, бегая взглядом. — Ты должен сохранять дисциплину, — немного смягчился Ивар. — Ты мой единственный сын, ты должен быть всегда собран и на чеку. Грубые пальцы держали лицо Вальтера за подбородок. Бескостный смотрел в еще совсем юное лицо отпрыска, подмечая всего его детали. Ивар видел в нем Каю, больше чем себя. Позже, с возрастом, когда он преодолеет порог юности и станет мужчиной, черты его лица примут более брутальный характер, кожа огрубеет. Тогда он станет больше похожим на него. Но пока, конунг не перестает каждый день видеть в лице сына возлюбленную женщину, чья жизнь оборвалась в том возрасте, в котором пребывал плод их любви сейчас. — Обещаю впредь быть осторожнее, — не смея глядеть на отца, ответил Вальтер. — Постарайся, мой родной, — Бескостный окончательно смягчился. — Приводи свою женщину в длинный дом, в честь празднования середины зимы. — Ты серьезно? — усмехнулся парень. — Серьезно, — кивнул Ивар. — Нечего по лесам скитаться. Именно сейчас, он был уверен, что Кая поступила бы именно так. Она бы приняла любовь сына к простой девчонке из народа, и не стала бы ту прогонять. Бескостный и сам помнил, как им с ней приходилось скрываться в заброшенном доме, что они считали местом роднее, чем длинный дом. — У меня для тебя кое-что есть, — еле вырвавшись из мыслей о любимой, Ивар протянул сыну длинный кожаный сверток. — Что это? — неуверенно принимая дар, спросил Вальтер. — Это от нас с мамой, — кротко ответил конунг, вновь наполнив взгляд болью. Молодой викинг поспешил развернуть подарок, удивляясь и восторгаясь содержимому кожаного свертка. Меч был выкован специально для него, из сплава легкой стали. Эфес меча умещал рукоять для обеих рук, а на навершие была голова ворона, символа их семьи. Гарда и дол расписаны рунами. Подарок вызвал большее восхищение, чем Ивар мог себе представить. Это читалось в глазах молодого воина. — Весной отправишься в набег вместе со всеми, — в довесок к подарку, он наконец дал добро на порывы потомка к приключениям. — Спасибо, — едва смог ответить Вальтер, крепко обнимая отца. Ивар прижимал сына к себе, прикрывая глаза. Никого нет роднее для него, чем их с Каей ребенок. Каждый раз обнимая Вальтера, Бескостный вспоминал, как испугался, узнав о беременности сестры. И мысленно бранил себя, за те слова, что тогда сказал ей об убийстве их ребенка. Никто не сможет заменить ее, даже Вальтер, но он ярчайшее событие в его жизни. Он теперь смысл всего. — Пап, — тяжело вздохнув, юноша все же решился. — Какой она была? — Кто? — теперь Ивар юлил от ответа, прекрасно понимая о чем он хочет спросить. — Я знаю, что моя мать была твоей сестрой, — выдал он ту самую правду, о которой знали, но замалчивали окружающие. — Так какой была Кая? Ивар посмотрел в глаза сына таким взглядом, которой Вальтер не был готов увидеть. Он никогда не видел отца таким. Один глаз полностью белый, другой голубой, смотрели в самое его нутро. Во взгляде было намешано слишком много чувств, и в силу юности, он смог разобрать лишь гнев, отчаяние и обреченность. — Кая была всем, — многозначительно ответил конунг. — Она любила меня, единственная, кто был искренен со мной. Но ее у меня отобрали, и все это конунгство, богатство и власть, не смогли залатать дыру внутри. — Почему ты не женился больше? — Потому что, ни одна женщина, никогда не смогла бы и на долю приблизиться к ее образу, — смотря в горизонт ответил Ивар. Бескостный буквально нейронными связями ощущал боль в груди от слов о потере близняшки. — Мы с ней одно целое, — как завороженный говорил конунг. — И в тот день, меня раскололи пополам. — Твой шрам… — пытался поддержать диалог Вальтер, неумело, но-ка мог. — Один отдал правый глаз Мимиру, чтоб испить из источника мудрости, — продолжал Ивар, понимая жажду сына к познанию их истории. — Я свой, за месть во имя твоей матери. — Ты очень храбрый, — восхищался отцом викинг. — Я очень горд быть твоим сыном. — Ты не только мой, ты наш с Каей, — пальцы Бескостного удерживали юное лицо парня, заставляя того смотреть в глаза. — Она пожертвовала собой, чтобы жил ты. — Я всегда буду гордиться своим происхождением, кто бы что ни говорил, — заверял отца Вальтер, чувствуя как копятся слезы в уголках глаз. — Теперь иди, ты должен подготовиться, в этом году жертвоприношение проведешь ты, — указал конунг. — Да отец, — парень покорно кивнул. Оставшись наедине со своими мыслями, Бескостный дал волю эмоциям. Радость и горечь отчаяния смешивались в одно. Отрадно видеть, как вырос их с Каей сын, каким красивым и сильным он стал. Больно осознавать, что ему пришлось растить его в одиночку. Но Ивар уверен, что Кая наблюдает за ними, пируя в чертогах Вальхаллы. Она красивая и нарядная, сидит за одним столом с Рагнаром, Одином, Аслауг, отмечая Йоль. Пьет эль, и смотрит как их сын из неуклюжего малыша, превратился в привлекательного юношу. — Кая, — шепчет охрипшим от слез голосом Бескостный ее имя, словно вдыхая в нее жизнь. — Ты видишь? Видишь каким он стал? Все как ты и хотела. Я — конунг, Вальтер — наше с тобой будущее, Каттегат принадлежит только нам. Скупая слеза скатилась из голубого глаза, пробежав по сухой коже. Ивар скинул капюшон назад, освобождая волосы, стянутые кожаным лоскутом. Такие родные руки Каи, ветром играли с его прядями. Редкий дождик, от небольшой нависшей тучки целовал лицо близнеца нежными и прохладными губами сестры. А серовато-голубоватое небо вдалеке, смотрело на него холодными и такими же как у него глубокими глазами любимой женщины. Кая здесь, всегда с ними. Ивар слышит ее голос в дуновении ветра, видит ее образы в случайных прохожих, чувствует ее прикосновения будучи на границе сна и яви. Их связь не прервана, даже после смерти любимой. Они пришли в этот мир вместе, вместе и держатся, несмотря ни на что. Их ребенок самое ценное, что осталось, что они создали…. Поначалу, ведомый местью за убийство сестры, Бескостный жил ради убийства других, а когда насытил душу кровью виновных, увидел смысл в Вальтере. Ивар не боится ничего, ведь самое страшное для него уже случилось, и теперь он готов встретить смерть как старого друга, что любезно воссоединит близнецов в одно. Забота о сыне и их будущем, передалась ему от любимой. Он с радостью принимает выбор Вальтера, призывая его привести женщину в дом. Так поступила бы сестра, дав им возможность продолжать род Лодброков. Бескостный живет ее философией, мыслями, видением этого мира. Кая всегда внутри него, они одно целое, и останутся им навсегда. Близнецы — это два тела с одной душой. Ивар и Кая доказали это сполна. И даже спустя столько времени, минуя смерть, что разлучила их, они продолжают быть одним целым. Он, умещает ее образ в себе; она, незримая для всех вокруг, наблюдает за ним в рассвете каждого нового дня. Благословленная Одином, посылает ему знаки, что может прочесть лишь ее близнец.