I love hating you

Всю субботу Лука провел в слезах на диване, спрятавшись с головой под одеялом. Он знал, что ребята все еще могут слышать его, Лиза возможно уже бесится, но никто из них не сказал ни слова. Он плакал до тех пор, пока не уснул, затем проснулся из-за ночного кошмара и снова заплакал. В целом, он спал всего около трех часов. Лука пялился в потолок, печаль становилась тяжелым грузом, который разливался по всему телу. Все вокруг казалось отдаленным, скрытым в темноте, пока сам он тонул, не пытаясь спастись. Воспоминания врывались в голову, Элиотт перевернул все внутри него, теплые и нежные моменты теперь стали причинять боль, заставляли сомневаться во всем, что парень говорил ему. Было около шести утра, когда Лука поднялся с дивана: красные глаза, потрескавшиеся губы, лохматые волосы. Он был словно зомби, одетый в серые спортивные штаны и темно-синюю футболку.Он увидел худи, которую оставил Элиотт. Сначала было желание сжечь ее к чертям, однако в итоге решил просто закинуть ее под диван. Заварил крепкий кофе, вернулся в постель уже с кружкой в руках и сидел, медленно попивая. Телефон был выключен с того момента, как он получил фотографию. Думать об этом не хотелось, потому что тогда бы он точно сошел с ума. Хотелось забыть все и жить в полном неведении. В понедельник он ушел прежде, чем Манон успела собраться, нужно было очистить голову, так что парень выбрал длинный путь до школы. Телефон, будучи уже включенным, так и остался не проверенным. Каждый раз, закрывая глаза, он видел фото себя и Элиотта, как будто это было отпечатано на его веках. Хотелось выцарапать себе глаза, лишь бы прекратить эти отвратные мысли, забыть Элиотта и жить так, словно ничего не произошло. Может, если он будет избегать его, то сможет обойтись без дополнительных проблем. Очевидно, отправитель хотел чтобы Лука отстал от Элиотта. Иначе зачем делать фото? Всем в школе плевать на Луку. Он добрался до нужной улицы и внезапно почувствовал себя неуверенно, увидел небольшую группу студентов, которые о чем-то говорили, показывали на него и продолжали шептаться. Он сделал глубокий вдох, надеясь успокоить свои нервы и пройти мимо, игнорируя взгляды. Лука был почти у ворот, когда кто-то очень грубо толкнул его сзади. Он потерял равновесие и прислонился к стене, губами ударяясь о кирпичи. Парень подавился воздухом, внезапно чувствуя головокружение. Окружающий мир был слышен как будто с большого расстояния, словно через шумный вакуум, однако смех был довольно отчетливым. Постарался встать на ноги. Лука стер кровь с губы и прошел через школьные ворота. Он остановился, увидев всех студентов во дворе. Казалось, что он сейчас взорвется, стоя перед миром голым, слабым и бесполезным. Лука сглотнул и набросил капюшон, что делало его немного более защищенным от всех этих глаз. Никто не смотрел на него, но ощущение взглядов и насмешек преследовало парня. По дороге в здание он увидел картинки на земле. Лука наклонился и поднял одну. Это была в спешке напечатанная фотка не слишком хорошего качества, но двое людей на ней были отчетливо видны. Лука хотел развернуться, убежать домой и никогда не возвращаться сюда снова. Эта была та же фотография, что он получил вечером в субботу. И это еще не все, на ней было написано: « Привет, Лука Лалльман, школьный пидор!» Он закрыл глаза, руки тряслись от злости и боли. Не верилось, что все это происходит с ним. Все стены, так старательно возводимые им, теперь были разрушены, всевсё знали. Он не мог сказать это Яну или парням. Теперь и им все известно. Когда он открыл глаза, одна слеза опустилась вниз по его щеке. Вдруг он заметил знакомое лицо в толпе, рассматривающее стену с расклеенными на ней фотографиями. Кровь кипела, Лука был расстроен и переполнен желанием ударить что-то… или кого-то. Он быстро зашагал, игнорируя дурацкие колкости, которые люди кричали ему. Шел к Элиотту, который тоже заметил его и повернулся всем телом в сторону Луки. Сейчас он был этому рад, потому что так будет легче ударить его в лицо. Он не думал, просто сжал кулак и прошелся им прямо по левой щеке парня, заставляя его потерять равновесие и схватиться рукой за стену, чтобы не упасть. Пара капелек крови упали на землю, но он смахнул их рукой. — Я ненавижу тебя! Ты чертов ублюдок! — Лука кричал, пока глаза наполнялись слезами. На самом деле ненависти не было, он ему нравится, но сердце было разбито, привычная жизнь разваливалась на куски и единственный, кого можно было в этом винить, был Элиотт. Если бы не он, Лука все еще жил бы нормальной жизнью, прячась в своем безопасном убежище из лжи. — Лука, просто дай мне… — Заткнись! Ты, должно быть, доволен! Вся школа знает и смеется надо мной благодаря тебе, — он кричал, пока слезы лились из его глаз, и он даже не пытался остановить их. — Я не хочу разговаривать с тобой. Я не хочу видеть тебя. Никогда, — добавил он тихо и ушел прочь, не давая Элиотту сказать ни слова. Воспоминания о субботе атаковали его. Элиотт и та девушка. Он смеялся и обхватил ее рукой, они, кажется, близки. Мне плохо. Лука был зол, на себя, на Элиотта, на ту девушку, на того, кто распечатал эти фото. Ему было более чем достаточно проблем с разбитым сердцем, однако сейчас приходится разбираться еще с каминг-аутом всей школе. Он остановился на заднем дворе, подальше от остальных, и прислонился к стене. Дышать было сложно, в груди болело, а живот скрутило так, что казалось, будто его вывернет наизнанку. Тело тряслось, слезы все еще скатывались по его лицу, так что Лука обхватил себя руками, медленно скатываясь по стене. Легкие не хотели принимать кислород, шмыганье превратилось в удушье, сердце билось с невероятной скоростью, а холодный пот покрыл его кожу, заставляя одежду липнуть. Хотелось кричать, внутри все горело, болели глаза. Он схватил свою куртку так сильно, что костяшки на руках побелели. Пусть все это прекратится. Это все, чего ему хотелось, когда мир вокруг начал вращаться, а затем падать, и он услышал как кто-то кричит его имя. И темнота. Лука открыл глаза и запах антисептика ударил ему в нос, заставляя быстро взбодриться. Все тело ныло и болело, словно его сбил камаз. Внезапно подступила тошнота и он глубоко вздохнул, стараясь задержать ее, но тут же сел на постели и вывернул содержимое своего желудка прямо в чашку, так вовремя появившуюся на его коленях. Он схватил ее двумя трясущимися руками. Лука кашлял и давился на протяжении нескольких минут, за которые кожа покрылась мурашками и потом. — Просто дыши, все будет хорошо, — он услышал мягкий голос и почувствовал, как рука осторожно поглаживает его по спине. Лука поднял свой взгляд, стараясь сфокусировать зрение, все было как в тумане, некоторые части были размытыми, но он сумел узнать Манон, которая стояла рядом с ним, облегченная его пробуждением, но все еще взволнованная. — Что… — он пытался сформулировать предложения, но во рту было сухо, а горло горело при малейшей попытке что-то произнести. Манон вручила ему кружку с водой, из которой он медленно выпил, благодарно глядя на нее. Она вернулась на кресло, стоящее рядом с кроватью. В этот момент Лука понял, что находится в школьном медицинском кабинете. Во второй раз за несколько недель, но уже без Элиотта. Мысль о парне заставила его глаза наполниться влагой снова. Хотелось что-нибудь ударить, но он понимал, что физическая боль не сравнима с тем, что он чувствует внутри. Его сердце разорвано на мелкие кусочки, счастливейшие моменты превратились в болезненные напоминания о том, как он облажался. Парень поставил кружку и зарылся лицом в ладони. — Ты в порядке? — спросила Манон мягко, получая в ответ только короткий стон. — Парни ждут снаружи. и девочки тоже. Я попросила их не заходить, потому что тебе нужен воздух, к тому же эта комната слишком маленькая, — Лука поднял голову, недоверчиво смотря на нее. — Парни? — спросил он. — Разве им не противно? — пробормотал, стараясь медленно сглотнуть, так как горло все еще горело. Манон вздернула бровь и скрестила руки на груди. — Почему им должно быть противно? — взгляд не отрывался от Луки, убеждаясь, что его не стошнит еще раз. — Фотографии… — это все, что он мог сказать, смотря себе под нос. Он отодвинул грязную чашку подальше, запах был ужасный. Руки все еще тряслись, и несмотря на все его старания, никак не могли вернуться под его контроль. — Они, возможно, удивлены, — сказала она честно. — Но им не противно, Лука. Они твои друзья. Когда Ян нашел тебя, то запаниковал и позвонил мне. Мы принесли тебя сюда и доктор позаботилась о тебе. Она вколола что-то, я не знаю, что именно. Сказала, что тебе нужно пить много воды, когда ты проснешься, — Манон звучала спокойно, и это передавалось Луке. Он вздохнул, наконец смотря на нее снова, и увидел мягкую улыбку, которая заставила его немного расслабиться. — Ты можешь попросить Яна зайти? — голос еще сиплый, но уже намного меньше. — Только Яна? — она поднялась со своего места, когда Лука кивнул. Девушка подошла к двери и открыла ее, Лука заметил снаружи друзей, которые громко разговаривали и сразу же набросились с вопросами на Манон. Они хотели войти, но девушка закрыла за собой дверь, возможно, объяснив, что Лука сейчас хочет видеть только своего лучшего друга. По крайней мере, он надеялся, что они все еще лучшие друзья. Он вздрогнул, когда дверь открылась, Ян зашел внутрь, закрыл ее, оставляя взволнованных друзей снаружи. Он внимательно посмотрел на своего друга, когда подошел к кровати, присел на кресло, где ранее сидела Манон. Сделал глубокий вдох прежде чем начать говорить. — Как ты себя чувствуешь, бро? — спросил Ян, ладони лежали на коленях, а пальцы отбивали неизвестный ритм. Лука немного улыбнулся, замечая знакомые движения. Это все тот же Ян, его лучший друг, его брат. — Словно меня переехал камаз, — сказал он честно, заставляя друга улыбнуться. — Манон сказала, что ты нашел меня. — Да, когда я пришел в школу эти дерьмовые фотки были повсюду, потом я услышал, что ты ударил Демори. Я начал искать тебя и увидел на заднем дворе. Ты отключился, пока я подходил к тебе. Мне было чертовски страшно, так что я позвонил Манон и притащил тебя сюда, — он растирал пальцы между собой. — Клянусь, мне было не по себе весь день из-за тебя… — Весь день? — прервал его Лука. — Сколько сейчас времени? — кажется, он был в отключке куда дольше, чем думал до этого. — Сейчас 15.40, Лука, — сказал Ян мягко и Лука вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. — Ты лежишь здесь почти 8 часов. — Блять, — Лука лег обратно в постель. Было холодно, так как одежда пропиталась потом. Он плотнее укутался в одеяло, дрожь уже почти прошла, а тело болело намного меньше. Единственной вещью, которая все еще причиняла мучительную боль, было его сердце. Он не мог перестать размышлять, вспоминать лицо Элиотта, когда он кричал на него. Он резко закрыл глаза, сделал глубокий вдох и открыл их снова. Ян терпеливо ждал на своем месте, пока пальцы все еще отстукивали свой ритм по ноге. — Я хотел задать пару вопросов, но не уверен, что ты ответишь, — его друг в конце концов нарушил тишину, продолжавшуюся уже несколько минут. Лука посмотрел на него и протянул свою руку, которую Ян без промедления осторожно сжал в своей. — Между нами ничего нет, — пробормотал он, смотря в потолок, и глубоко вдохнул прежде чем сказать это чертово имя. — Элиотт и я не вместе … больше нет, — закончил он медленно, сдерживая слезы, которые так и рвались выйти наружу. — Больше нет? — спросил Ян, все еще держа его руку. — Что случилось? — Если кратко, я видел его с девушкой, хотя он, вроде как, болел, — Лука закрыл глаза, стараясь не вспоминать ту субботнюю ночь. — Черт, чувак. Мне жаль, — искренне сказал он. Лука не смог сдержаться и начал плакать, прикрывая лицо свободной рукой, однако громкие шмыганья выдали его с головой. Ян погладил его по руке, не говоря ни слова, просто находясь рядом, зная что нужен Луке. Когда слез больше не осталось, он попросил Яна пустить остальных, если они хотят. И они хотели. Луку переполняли эмоции. Артур обнял его, аккуратно сжимая его и прошептал, что он гордится им, Базиль пробормотал что-то невнятное и потрепал его по плечу. Девочки хотели спросить про Элиотта, пока Иман не прервала их. Лука был благодарен, потому что совсем не был готов говорить на эту тему. Он не был уверен, что вообще когда-нибудь будет готов. Спустя почти 30 минут копошения друзей вокруг него, Лука вылез из кровати. Артур, этот белокурый ангел, взял ему такси, так что парню не пришлось ждать автобус, к тому же, он заплатил за него. Лука не мог и мечтать о таком хорошем друге. Он приносит травку и платит за такси. Он обнял своих друзей, и даже Базиля, прежде чем залезть в машину. Они выглядели искренне беспокоящимися о нем, и Лука почувствовал себя лучше, по крайней мере в этот момент. Когда он добрался домой, то сразу же плюхнулся на диван, укутался в одеяло и решил проверить свой мобильный. Парень получил много сообщений от своих друзей, позитивные штуки, поддерживающие слова и прочее. Были несколько грубых и оскорбительных сообщений на фейсбуке от людей, которых он даже не встречал. Как оказалось, фото его и Элиотта разлетелась не только в их школе, но и попало в интернет. Лука ненавидел себя больше, чем когда-либо. Он взял себя в руки и просто проигнорировал эти плещущие ядом комментарии и ответил только своим друзьям. Несколько пропущенных вызовов от Элиотта и даже сообщение, в котором он спрашивал, могут ли они встретиться. Лука моментально заблокировал его номер. Пролистал ленту инстаграма и заблокировал всех, кто писал ему в директ чтобы назвать пидором, и всю прочую ерунду. Изменил настройки, так что теперь отправлять сообщения могли только те, на кого он подписан. Он почувствовал облегчение, потому что был полностью уверен, что никто из его подписок не скажет ему что-то гомофобное. Когда с дерьмовыми сообщениями было почти покончено, он увидел что Софиан тоже написал ему. Сглотнул, прежде чем открыть диалог. sofalaoui Иман написала мне и спросила, что происходит у вас с Элиоттом Я не мог соврать ей… так что я не ответил Позвони мне, если будет свободная минутка Лука вздохнул, Софиан нравился ему, поэтому не хотелось заставлять его страдать из-за всего дерьма, что творится с ним и Элиоттом. Он выпил воды чтобы привести в порядок свое пересушенное горло, и набрал номер, который парень ему отправил. Прошла пара секунд, прежде чем тот поднял трубку. — Лука? — голос Софиана звучал взволнованным, обеспокоенным, что заставило парня почувствовать волну тепла в районе сердца. По крайней мере, в эти сложные времена у него есть замечательные люди рядом. — Да, это я, — он ответил тихо и надеялся, что его расслышали. — Черт, что случилось с вами? — спросил он. — Элиотт не отвечает на мои сообщения и звонки. Иман сказала, что ты ударил его в лицо. Это правда? — Да, — он был краток, не желая вдаваться в подробности. Было больно даже думать об Элиотте, но говорить.? Это было слишком для маленького ежика. — Ладно, я могу услышать хоть какое-то объяснение? Потому что четыре дня назад он был готов съесть меня целиком, «ведь я хотел научить тебя танцевальным движениям», — сейчас он был не на шутку обеспокоен, Лука мог представить его нахмуренное лицо. — Он лгал мне, — пробормотал он, наклоняясь на спинку дивана и сдерживая чертовы слезы. — Он лгал и кто-то раскидал по школе наши фотографии. Это его вина, все ненавидят меня, пока он остается идеальным студентом. Все из-за него, — с каждым словом он подступал к невидимой грани и, сам того не осознавая, заплакал. Шмыгал прямо в динамик мобильного как глупый ребенок. — Подожди-ка, дружок, — Софиан звучал даже более взволнованно, чем раньше, если это вообще возможно. Он медленно выдохнул, думая о его словах, как рассудил Лука. — Лгал тебе… что это значит? — Не строй из себя дурака, я видел его с девушкой в субботу, — сказал он со злобой в голосе, перебарывая порыв еще раз шмыгнуть носом. — Он сказал мне, что чувствует себя неважно, я ждал целый день, но он даже не написал мне. Я волновался и хотел зайти к нему… — он бормотал, пока теплые слезы катились вниз по его лицу словно чертовы реки, полностью игнорируя его желание не плакать. — Я почти дошел, когда он вышел из подъезда… обнимая девушку, — резко закрыл глаза, стараясь избавиться от мучительных воспоминаний. — Лука… — начал он и остановился, выпуская разочарованный вздох. — Ты должен поговорить с ним. Поверь мне, это одно большое недоразумение, — сказал он мягко, пытаясь быть убедительным. — Я не хочу видеть его. — Ты причиняешь боль ему и себе тоже. Это не приведет ни к чему хорошему. Пожалуйста. он мой друг, и ты тоже. Вы двое были так чертовски счастливы… — Может быть завтра… Я не чувствую, что смогу выйти из дома сегодня, — пробормотал, смахивая слезы. — Хорошо, я постараюсь дозвониться до этого упрямца, — кажется, Софиан улыбался. — Береги себя, Лука. — Хорошо, спасибо, Софиан, — он отключился и положил телефон рядом с собой. В голове была неразбериха из самых разных мыслей. Софиан был честным и искренним человеком, Лука провел с ним несколько часов на прошлой неделе, и этого было достаточно, чтобы узнать его. Он не мог соврать, даже если бы захотел, из-за чего Лука очень уважал его. Хотелось верить, что все это было недоразумением, но проблема со школой все еще остается открытой. Фотографии распространились как лесной пожар, все знают о его ориентации. Он не был готов признаться даже самому себе, он был влюблен в Яна год назад, сейчас — Элиотт, но помимо этого, было странно подумать, что ему мог бы понравиться какой-либо парень. Особенно теперь, когда всего его мысли вертятся вокруг одного чертового человека. Он лег на диван, вытянулся во весь рост и услышал, как кто-то открыл входную дверь. Он выругался про себя, когда узнал голос Мики. Парень знал, то с Лукой что-то происходит и решил придержать вопросы до воскресенья, однако сейчас, кажется, его любопытство взяло верх. Особенно если Манон рассказала ему об его отключке. Несмотря на обещание школьному врачу, он все еще ничего не ел. Казалось, что любая еда, которая поступит в его тело, тут же выйдет наружу. Желудок казался тяжелым камнем во всем теле, небольшим, но очень даже ощутимым. — Котенок, это ты на диване? — спросил Мика и поставил пакеты на пол на кухне. — Да, — простонал он и натянул одеяло повыше, желая исчезнуть. Спустя пару минут его сосед уже отложил подальше свои покупки и подошел к парню, опустился на колени рядом с диваном и положил руку на его плечо. Лука чувствовал, что может заплакать снова. Он в неоплатном долгу перед Микой за то, что он нашел его, привел сюда и предложил остаться. Лука не заслуживал всей этой доброты. Он ужасный человек, который постоянно всем лжет, и сейчас рыдает над осколками собственного вранья. — Котенок, ты хочешь поговорить? — спросил он мягко. Он не был таким внимательным к Луке уже очень давно, еще со времен возвращения Манон. Казалось, будто отец предпочел одного ребенка, а про другого забыл. — Я не знаю, — пробормотал он и немного отодвинул одеяло от себя, чтобы взглянуть на Мику. Его глаза щипало от слез и изображение расплывалось. Сосед вздохнул и сдвинул прядь волос с лица Луки. — Что не так, Лука? — Все знают, — пробормотал и закрыл глаза, будучи совершенно не готовым ответить на вопрос, который должен последовать, однако Мика удивил его. — Я так понимаю, не ты сказал им, — Мика потрепал его по плечу. — Расскажи мне все. И Лука начал рассказывать. Иногда его голос срывался, поэтому Мика поставил рядом стакан воды, чтобы он мог попить, когда горло устает от разговора. Он рассказал ему о том, как все началось у него с Элиоттом, о пианино, сообщениях, почти-поцелуях в его квартире, их первом поцелуе и совместных выходных. Упомянул и об их секретной встрече в школе. Каким счастливым он был, когда Элиотт просто писал сообщения, звонил или смотрел на него. Мика внимательно слушал, особенно в конце, когда Лука вновь сдерживал слезы, рассказывая о том, как видел Элиотта и ту девушку, о сообщении с той злосчастной фотографией. — Когда я пришел в школу, они были повсюду… — он шмыгнул носом и прижал к груди подушку, надеясь что она сможет вытолкнуть всю боль, что накопилась внутри, впитает ее. — Кто-то толкнул меня к стене, люди смеялись надо мной, но никто не сказал ничего плохого в сторону Элиотта, — голос дрожал, так что он зарылся лицом в мягкую ткань. — Я ударил его в лицо и накричал на него, а затем ушел, — это стало концом его истории, потому что пугать Мику своим обморочным эпизодом совсем не хотелось. — Послушай, Котенок. Кто бы ни сделал это, он полный мудак. Но твои друзья на твоей стороне, правильно? — спросил он мягко, теперь держа его руку, немного сжимая. — Да. Они поддерживают меня, — пробормотал в перерывах между жалкими шмыганьями, не переставая тереть свой нос рукавом свитера. Он знал, что выглядит отвратительно, но это было последней вещью, о которой он думал. — Я не заслуживаю их. Я врал им, я променял их на парня, которому совершенно плевать на меня. Из-за которого мне было так плохо на глазах у всей школы. — Я не хочу бесить тебя, но ты должен поговорить с этим парнем, — сказал Мика мягко. — Я не думаю, что все, что вы делали вместе, было ложью. — Софиан тоже так сказал, — пробормотал он. — Друг Элиотта, — добавил, увидев непонимание на лице Мики. — Он сказал, что мы должны поговорить, потому что это недоразумение. Но мне страшно. Я ударил его в лицо, Мика. Я физически ранил его, — он хныкал, осознавая что боится реакции Элиотта. Что если он не захочет говорить с Лукой? Что, если после этого удара между ними все кончено? Если он правда нравится Элиотту и эта девушка не была его партнером, значит, это Лука все разрушил. Мика наклонился вперед, заключая парня в крепкие-крепкие объятья. Он сжал его маленькое, обессиленное тело, поцеловал в волосы и напел какую-то глупую мелодию, чтобы успокоить его. В какой-то момент дыхание парня выровнялось, разум погрузился в спокойствие царства Морфея. Ему снился Элиотт, они были вместе в его квартире, когда все было идеально. Они жили в своем маленькой пузырике счастья, будучи нежными и по уши влюбленными. Воздух был холодным, так что Лука хотел провалиться под землю или исчезнуть, однако вот он, стоит перед дверью квартиры Элиотта, пялится на дверь и не осмеливается позвонить в домофон. Он тяжело сглотнул, поправил шарф, повязанный вокруг шеи так, что все лицо было закрыто. Это было из-за погоды, к тому же, так он чувствуется себя более безопасно, прячась хоть за какой-то одеждой. Внезапно кто-то открыл входную дверь здания, Лука отошел на пару шагов и тот час же вернулся, забегая внутрь. Он целую вечность поднимался по ступенькам, конечности уже казались отмороженными, когда увидел дверь в квартиру Элиотта. Все воспоминания вернулись с большей силой, то как они буквально ввалились в его квартиру, мокрые из-за ужасного ливня, хихикающие как идиоты. Он скучал по нежным касаяниям и поцелуям Элиотта. Теперь все, что у него было — его худи, о возвращении которой не могло быть и речи. Луке нужно иметь что-то от Элиотта, если все не наладится. Он сделал глубокий вдох, собрался с мыслями, еще раз рассудив, правильно ли поступает. Подошел ближе к двери и, постучав пару раз, стоял в тревожном ожидании. Желудок, кажется, уменьшился в размерах, стал маленьким камушком на дне океана, давящим с силой взрослого кита. Стук сердца чувствовался в самом горле, глаза готовы были воспламениться от того упорного взгляда, которым он одаривал кусок дерева и металла, отделяющий его от Элиотта. Донеслось несколько звуков, дверь медленно открылась. Показалось знакомое, но странно выглядящее лицо. Лука хотел ударить себя чем-нибудь тяжелым, увидев яркий фиолетовый синяк под глазом Элиотта. Он выглядел бледным, изнуренным, а лицо выражало недоумение. — Лука? — голос был сиплым, словно парень не разговаривал довольно большое количество времени, что, скорее всего, было правдой. Сердце Лалльмана забилось быстрее, он открыл было рот, но тут же закрыл, не зная что сказать. — Входи, — нарушил тишину Элиотт, пропуская Луку в квартиру. Он был в черных спортивных штанах и очень мятой черной футболке. Парень вошел, стараясь бороться с воспоминаниями, которые возникли в голове при взгляде на диван. Столько всего произошло за этот маленький промежуток времени. Осмотрелся, вдохнул знакомый запах, и направился в сторону гостиной, расположение которой знал наизусть. Сел на кресло, наблюдая за Элиоттом, который зашел сразу за ним, держа руки в карманах штанов. Он не сел, а просто стоял напротив Луки, смотря на него своими сверкающими глазами. Казалось, его разум был где-то не здесь, погруженный полностью в свои мысли. — Ты хочешь чего-нибудь? — спросил Элиотт, кивнув в сторону кухни, и Лука покачал головой. — Нет, я… Нам нужно поговорить. — В прошлый раз ты ударил меня и сказал, что не хочешь видеть меня снова, — каждое слово было пропитано горечью, они врезались в сердце Луки словно острые иглы. — Прости меня. Я сошел с ума, я не должен был ударять тебя. Я должен был ударить себя, не тебя. Ты не заслуживаешь этого. — Ладно, мы собираемся перейти к делу? — казалось, он был в отчаянии. Он всегда носил носки, но сейчас его голые ступни беспокойно ерзали на месте, будто старались зацепиться за пол. — Да, конечно, — пробормотал Лука, смотря на трясущиеся ладони, которые покоились на коленях. — Я совершил ошибку… — В этом ты мастер, я полагаю, — сказал Элиотт неожиданно, заставляя Луку вздохнуть, чтобы не дать волю слезам. Это не тот Элиотт, с которым он был вместе, он полон разрывающей боли, злобы и печали. Он казался маленьким, сгорбленным, словно умещал на своих плечах тяжелый груз. Лука хотел стереть последние несколько дней, вернуться к счастливым моментам, когда они обнимались на диване, целовались и шептали приятности друг другу в губы — Я знаю, что слишком эмоционально отреагировал, — мучительная тишина была нарушена в попытке построить нормальный диалог. — Я был очень неуверенным в нас. Я не шел к тебе из-за каких-то подозрений, я просто скучал по тебе, беспокоился. И вот я увидел тебя здорового и счастливого, обнимающего девушку, в то время как ты не отвечал на мои сообщения — сказал он, чувствуя, будто целая лавина камней упала с его сердца. –Я чувствовал себя разбитым, преданным. И затем это сообщение с фотографией. Элиотт молчал, все еще держа руки в карманах, но теперь смотрел в потолок. Лука заметил слезинку, катящуюся по его щеке, и это стало еще одним ударом по его уже изрядно поломанному сердцу. Он хотел сделать что угодно, но только не заставить Элиотта плакать. Несколько минут парень старался собраться с мыслями, прежде чем сказать хоть что-то. Придвинул руки к лицу, со злобой смахнул слезы. Смотрел на Луку своими холодными голубыми глазами, полными решительности и серьезности, что напугало Лалльмана. Он не видел такого взгляда уже очень давно. Последний раз это случилось почти полгода назад, когда они врезались друг в друга в школьном коридоре, Элиотт торопился. Тогда он посмотрел на Луку точно так же, прежде чем уйти, не сказав ни слова. — Мне нужно рассказать тебе кое-что, Лука. Это очень важно, и после того как я скажу, я хочу, чтобы ты ушел, — он был серьезен. Лука почувствовал холодный пот на своей коже, глаза слезились, но он не мог заплакать. Это бы заставило Элиотта чувствовать себя виноватым. — Ладно, — прошептал, давая понять Элиотту, что он может говорить. Не плачь. Не плачь. — Девушка, которая была со мной в субботу — Люсиль, — он сделал глубокий вдох, скрещивая руки на груди. — Моя сестра. Я не врал тебе, когда сказал, что чувствую себя плохо, Лука. Я был в нехорошем месте… Я не давал о себе знать и она пришла сюда, чтобы убедиться, что я в порядке, — сказал он серьезно и закатил глаза, прежде чем посмотреть на парня снова. — Я должен был догадаться, что между нами ничего не выйдет. Ты так долго ненавидел меня. Я думал, что все будет здорово, мне было хорошо, когда мы были вместе. Лучше, чем когда-либо. Затем я увидел, как ты смотрел на Софиана., — он сглотнул, зарываясь пальцами в волосы. — Я знаю, мы пришли сюда и были вместе, но я не мог просто выбросить это из головы, так что я перешел в плохое состояние, — вздохнул и нахмурил брови, размышляя. Лука чувствовал, что он не может найти подходящих слов и глубоко внутри надеялся, что никогда не услышит их, но это было невозможно. — Я биполярен, Лука, — сказал он наконец, выглядя так, словно снова мог дышать, спина выпрямилась, будто избавившись от тяжести на плечах. Теперь она на груди Луки, прибила его к креслу. Мир снова превратился в отдаленный набор звуков. Переварить все это было нелегко. Он чувствовал себя идиотом, за то, что думал, будто у Элиотта есть девушка. Он не мог смотреть ему в лицо, потому что этот темный синяк буквально кричал ему, что он самый большой придурок в мире. Его грудь болела, будто на ней лежала лошадь, пытающаяся сделать последний глоток кислорода. Голова затуманилась, и прежде чем он вновь обрел контроль над собой, слезы начали бежать по его лицу. — Это все, что я хотел сказать, — голос Элиотта не выражал эмоций, словно вместо него говорил робот. — Теперь уходи. Лука не помнил, как поднялся с кресла или дошел до двери. Он не может сказать, попрощались ли они или нет. Если быть честным, он надеялся, что нет. Его мозг все еще крутился вокруг слов Элиотта, что он биполярен, что та девушка — его сестра. Казалось, что тяжелый камень тянет его на дно. Идти было мучительно, тело отказывалось работать, однако дорога домой прошла более гладко, чем он думал. Он стоял в гостиной, вокруг ни души, но он слышал звуки из спальни Манон. Возможно, она что-то смотрела. Он дал себе волю, упал на колени и зарылся лицом в ладони, начиная громко плакать, даже не пытаясь контролировать свою истерику. Это он разрушил лучшую вещь в его жизни, он не может ничего сделать, чтобы вернуть Элиотта. Тот четко дал понять, что не хочет видеть Луку в своей квартире и в своей жизни. Что-то, ранее являвшееся сердцем, мелкими кусочками рассыпалось в его теле.