I love hating you

      Элиотт слышал, как открылась входная дверь, но не собирался уделять этому никакого внимания. Скорее всего, это была Люсиль, вернувшаяся из продуктового магазина. Она, возможно, снова накричит на него за сигареты, но это была единственная вещь, которая помогала ему выдержать все это дерьмо. Он выпустил облачко дыма, отрывая глаза от рисунков на столике. Бесчисленные изображения грустных и напуганных ежиков. Хотелось вырвать собственное сердце и выбросить в чертов мусорный бак, лишь бы было не так тяжело. Слезы начали прокладывать влажные дорожки вниз по его щекам, и он ударил по столу, заставляя несколько листов упасть на пол. — Кажется, кто-то сердитый, — услышал он голос возле прохода в гостиную. Лениво повернул голову, чтобы встретиться лицом с Софианом. Он почувствовал еще один нож, который, войдя прямо в его сердце, распространил чувство вины по всему телу. Он не говорил со своим лучшим другом уже несколько дней, он даже не мог сказать, какой день был сегодня. — Привет, — это все, на что он был способен в данную минуту, закрыл глаза и прислонился спиной к дивану, а затем сделал еще одну затяжку. — Давно не виделись, м? — парень прошел в комнату и слегка закашлялся, вдохнув дым, парящий вокруг. — Господи, как ты еще живым здесь остаешься? — Что ты хочешь, Софиан? — спросил он немного более раздраженно, чем планировал, однако ему совершенно не нужна нянька — смотрительница. — Я пришел поговорить, — объяснил он и попытался сделать глубокий вдох, однако тут же закашлялся снова. Тогда он подошел к окну и открыл его ровно на столько, чтобы дать дыму выйти из комнаты. Элиотт издал звук, полный недовольства, но не поднялся, чтобы закрыть его. Он был слишком уставшим и накуренным, чтобы перемещаться с дивана. Ему нравилось представлять, что Лука сидит здесь, рядом с ним, говорит какие-то глупости и жалуется на играющую музыку. Конечно, в квартире не было никакой музыки, но у Элиотта бурное воображение, особенно когда это касается его обожаемого мальчика. — Значит, ты не собираешься разговаривать со мной сейчас? — спросил Софиан и плюхнулся в кресло напротив Элиотта. Тот уткнулся взглядом в потолок и потушил самокрутку в пепельнице. — Говорить о чем? — его голос был хриплым из-за выкуренных сигарет, глаза лишь слегка горели. — О том, как я облажался? О том, как напугал единственного человека, которого я люблю больше всего? — он почти кричал, чувствуя, как слезы скапливаются в уголках глаз, однако не мог позволить им одолеть его. Лицо Софиана приняло болезненное выражение, подобное состояние друга делало его обеспокоенным и печальным. — Ты не облажался, Элиотт, — вздохнул он спустя пару минут тишины, смотря на рисунки на столе. — Ты должен поговорить с ним, — серьезно сказал он. — Нет, я не могу, — Элиотт покачал головой и подтянул ноги, обхватывая их руками вокруг коленок. — Что я должен сделать, так это держаться от него подальше. — Ты сейчас серьезно? — он вскинул брови, неуверенно смотря на него. Элиотт лишь закатил глаза на его реакцию. Он не может понять, он не знает, каково это, когда ты не можешь контролировать свои действия, когда случается самая разная ерунда, и ты взрываешься, в процессе причиняя боль людям, которых любишь. Он не может позволить Луке справляться со всем этим. У него уже есть мама с психическим расстройством, он не должен выносить еще одного. Они оба еще юны, их жизни только начались, Лука сможет двигаться дальше, может даже влюбиться в парня, который заслуживает его, которого он заслуживает. Кого-то, на кого можно рассчитывать, можно положиться. Кого-то, о ком не нужно беспокоиться каждый день. Кого-то, кто не уйдет из отельного номера посреди ночи, полностью голый. — Я говорил с ним, ты знаешь, — сказал Софиан, поняв, что его друг не собирается отвечать на его вопрос. Это привлекло внимание парня, так что он поднял взгляд от рисунков, теперь смотря прямо на Софиана. Его глаза были красными, на лице проступали дорожки высохших слез, зрачки были такими широкими, что голубой цвет вокруг был практически незаметен. — С Лукой? — спросил он, почти не узнавая свой голос, который теперь был далеким, другим. — Да, с Лукой, — вздохнул Софиан, двумя пальцами потирая висок. Его друг периодически становился причиной его головных болей, однако он знал, что это не было полностью его виной, так что просто пропустил эту мысль. — Ему плохо… — Ты говоришь так, но я видел фотки в инстаграме, — быстро прервал его Элиотт, снова хватая свою самокрутку, и зажег ее с помощью спичек, так как не мог найти зажигалку. — Он будет в порядке. Он уже в порядке без меня, — объяснил он и выпустил дым, позволяя ему наполнить его легкие и обжечь горло. Закрыл глаза, выдохнув, и наслаждался небольшой пустотой, которая уже начала распространяться по его телу. — Да ладно, Элиотт! Ты собираешься судить о чьем-то настроении по их обновлениям в инстаграме? — спросил Софиан, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Я говорил с ним, ясно? И он не в порядке. Ты поступил как мудак, когда заблокировал его везде. — Не тебе рассказывать мне про мудаческие поступки, ясно? — он повысил голос, пока пальцы сжали все еще горящую сигарету, не заботясь, что обжигает кожу. — Я не собираюсь рисковать всем! Я не свалюсь в это болото еще раз! — продолжил он и ударил кулаком по столу. Софиан смотрел на него, даже не вздрогнув при внезапном ударе. — Да? Я думаю, ты немного опоздал с падением, Элиотт, — серьезно сказал Софиан. — Я знаю тебя уже очень долго, я видел, как ты был вместе с Софи, как ты вел себя рядом с ней… — начал он и взмахнул рукой, заставив замолчать парня, который уже собирался что-то сказать. — Я видел, как ты разбивался на части, после того, что она сделала. Затем ты пришел в себя, это заняло долгое время, но я заметил искры в твоих глазах. Это походило на то, как ты смотрел, встречаясь с Софи, но было не одним и тем же. Ты был действительно счастлив. И то, как ты говорил о Луке… Это было что-то новое, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я был рад, потому что вы двое, кажется, идеально подходите друг другу, и я все еще не изменил свое мнение по этому поводу. Ты упрям и не можешь полностью отпустить прошлое и двигаться вперед. Ты не можешь понять, что есть люди, которые не уйдут от тебя просто потому, что ты биполярен. Тишина обрушилась на них вместе с тем, как Софиан закончил свой монолог. Элиотт закрыл глаза и бросил испорченную самокрутку в пепельницу, понемногу ощущая боль в том месте, где обжег пальцы. Ему так хотелось верить своему другу, но мозг продолжал кричать, что нужно оставаться от Луки подальше, что он просто испортит ему жизнь. Все, что он к нему чувствовал, не могло защитить мальчика от того, кем он является — тяжелым грузом для каждого. Он мог видеть это на их лицах. Его родители, Люсиль, Софиан. Все они были уставшими, беспокойными, напуганными. Даже спустя недели после его последнего эпизода, они продолжали смотреть за ним, словно он мог вскрыть себе вены в любую минуту. Он просто не мог позволить Луке превратиться в подобное. Не тогда, когда его жизнь полна других вариантов. Элиотт был и счастлив, и опустошен, увидев пост в инстаграме Луки. Он, очевидно, заблокировал его в инстаграме, но не зашел в профиль через ноутбук, так что мог видеть его аккаунт без каких-либо проблем. И он это делал, начиная с того момента, когда он вылез из своей кровати, что случилось примерно в вечер вторника. С того дня он не возвращался в свою комнату, не важно, сколько раз просила его Люсиль. Он оставался на диване, завернутый в одеяло, курил и плакал. Иногда хватал бумагу, карандаши и рисовал еще одного ежа, а затем бросал его на стол к остальным. Но он всегда проверял инстаграм Луки, пока не увидел новую фотографию с Яном. Элиотт почувствовал облегчение вместе с ножом, заходящим глубоко в сердце, и ударяющим пару раз, так, чтобы было больнее. Захлопнув ноутбук, он отбросил его на одно из кресел и больше к нему не прикасался. Он взглянул на своего друга, который просто сидел с ним в тишине, руки покоились на коленях, а глаза рассматривали картину за окном. То, что Софиан просто не ушел после своей чертовой речи, раздражало и радовало одновременно. Хотелось вытолкать его, но глубоко внутри, ему нравилось иметь кого-то рядом. Кого-то помимо его чрезмерно оберегающей сестры. Присутствие лучшего друга всегда наполняло его разум спокойствием, рядом с ним Элиотт чувствовал себя в безопасности. Софиан всегда старался сделать так, чтобы у Элиотта было все для хорошего самочувствия. Когда они были младше и из-за чего-нибудь ругались, именно он делал первый шаг к примирению. И именно Элиотт всегда чувствовал себя ужасно, потому что как он может быть зол на такое солнышко, как Софиан. Может быть поэтому он ревновал, когда Лука был с ним один в Молодежном центре. Он боялся, что парень увидит, как много хороших людей вокруг, людей, намного лучше Элиотта. Но Лука выбрал его, несколько раз, и ему очень хотелось верить, что у них все получится, он был так сильно влюблен, и даже не понимал, что становится маниакальным. А затем это дерьмо случилось, и он все разрушил. Он простонал и схватил себя за волосы, оттянув так сильно, как мог, закричал, надрывая легкие, скатился с дивана на пол. Слезы неконтролируемо катились вниз по щекам. Он закрыл глаза, не желая иметь дело с чем-либо, пальцы все еще цеплялись за волосы. Его легкие горели, но он не мог перестать кричать. Не остановился и тогда, когда теплое тело спустилось к нему, заключая в крепкие объятья. Он отпустил свои волосы и ухватился за футболку Софиана, зарываясь лицом у основания его шеи, крича и плача одновременно. Лишь спустя несколько часов он смог успокоиться, но Софиан не оставлял его ни на секунду, все также обхватывая руками худое тело Элиотта, защищая. Паника медленно отступала, но пальцы продолжали цепляться за ткань футболки лучшего друга, не желая отпускать ее в ближайшее время. Он шмыгал куда-то ему в грудь, пытался говорить, но не мог, так как горло было сухим, а легкие горели. Вместо слов он издавал тихие звуки, прикрывая глаза. Софиан выпустил вздох и провел рукой вверх и вниз по спине Элиотта, аккуратно поглаживая, что имело по-настоящему успокаивающий эффект. За следующие тридцать минут Элиотт уже полностью успокоился и медленно дышал, голова покоилась на плече Софиана. Руки соскользнули с его футболки и сейчас были в обычном положении. Они все еще сидели на полу. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил мягко Софиан, в надежде получить ответ. Парень прочистил горло, сглотнув пару раз — Немного воды, — прошептал он, голос все еще отсутствовал, так что это все, на что он был способен. Друг кивнул, поднял его с пола и перенес на диван, опуская так осторожно, словно он был фарфоровой куклой. Элиотт одновременно ненавидел и любил, когда с ним обращались подобным образом. — Я скоро буду, — сказал он с мягкой улыбкой, уходя на кухню. Элиотт пытался устроиться поудобнее, ноги лежали поверх одного подлокотника дивана, так что голова могла расположиться на другом. Этот диван вызывал у него смешанные чувства. Он был его спасительным местом, когда находиться в собственной комнате становилось невыносимо. И он был просто пропитан воспоминаниями. Лука сидит у пианино, играя забавные мелодии, Лука устроился на его коленях и покрывает лицо поцелуями, Лука спит, откинувшись на спинку, с тетрадью в руках. Лука громко храпит после той ужасной вечеринки, выглядя во сне просто по-идиотски, и Элиотт рядом, все еще убежденный, что он — самый прекрасный человек, которого ему когда-либо приходилось видеть. Софиан вернулся обратно с бутылкой воды и сияющей улыбкой на лице. Это огромное количество гребанного света и тепла, которое он излучал каждую секунду, раздражало. Самые маленькие хорошие вещи могли заставить его радоваться и улыбаться. Когда Элиотту было грустно, находиться рядом с таким позитивным человеком могло бы быть полезным, но в депрессивный период его присутствие могло вызывать волны ненависти. Сейчас ему было без разницы. Так что Элиотт просто взял бутылку из его рук и опустошил ее наполовину, тут же чувствуя себя более свежим. — Лучше? — спросил Софиан, снова присаживаясь в кресло. — Можешь включить музыку? — спросил Элиотт, полностью игнорируя вопрос, и указал на колонку возле книжной полки. — Конечно, — он улыбнулся и выбрал один из плейлистов в Spotify. В нем были разные спокойные мелодии, акустика, легкий рок, поп-музыка, все, что было расслабляющим. Элиотту это пришлось по душе, так что он опустил бутылку с водой и закрыл глаза, позволив себя медленно погрузиться в темноту, медленно засыпая. Элиотт пялился на фотографию уже почти десять минут и, честно говоря, хотел удариться головой о клавиатуру своего ноутбука. Видеть, что Лука уже чувствует себя хорошо, ранило его сердце еще больше. Он знал, что так было лучше для мальчика, и что именно он оттолкнул Луку, но все-таки, он имел право быть расстроенным, особенно из-за того, что скучал по всем из их квартиры. Он скучал по вечерним играм с Микой, их совместным кино-ночам, мягким жалобам Лизы, когда они с Лукой нежились на диване. Но по Луке он скучал больше всего. Его мягким прикосновениям, его голосу, объятьям и просто нахождению рядом. Элиотту казалось, что он тонет, пока темные облака, окружившие его, пытаются поглотить его тело. Он вздохнул, сердито захлопнул ноутбук, схватил скетчбук и принялся рисовать. В этот раз он не собирался изображать еще одного ежа, теперь на листе должен появиться енот. Чтобы избавиться от собственных чувств, ему приходилось перемещать их на бумагу. Это было его личным способом самовыражения, который, к тому же, помогал пережить горящую боль, поедающую сердце. Он сделал много попыток, не так и не мог ухватиться за чувство, окружившее его. Его было сложно описать и еще сложнее изобразить. Он попробовал включить музыку, выкурить сигарету, но это не помогало. Рассердившись, он бросил скетчбук вдоль комнаты, позволяя ему приземлиться на полу. Он ненавидел всю эту чистоту вокруг. Люсиль постоянно прибиралась, выбрасывала скомканные бумажки, пустые бутылки из-под пива, опустошала пепельницу и все прочее. По крайней мере, она перестала прятать сигареты и надоедать своими уговорами. Она усвоила свои уроки, а Элиотт уже не был ребенком. Час спустя, словно вспышка молнии пронеслось в голове то, что ему нужно нарисовать, так что он взял другой скетчбук, пока предыдущий все еще лежал далеко на полу, и начал водить карандашом по бумаге. Закончив, он сомневался, стоит ли выкладывать это в инстаграм, но его поглощенный депрессией разум хотел кричать всему миру, что это его плохое самочувствие — их вина. Он глубоко вдохнул, сделал фото рисунка, слегка отредактировал и загрузил в профиль без подписи. Он не мог вспомнить, когда снова уснул, но звуки приятной мелодии заставили его проснуться. Сначала казалось, будто она доносится издалека, но чем больше спадало сонное, растерянное состояние, тем громче звучала музыка. Он распознал, что мелодию исполнили на пианино, и немедленно захотел убить человека, который посмел включить ее, пока сам Элиотт находится в таком состоянии. И Люсиль, и Софиан знали, как он избегал музыки на пианино, ведь она неизбежно напоминает ему о Луке. Следующие мучительные минуты он уже приготовился встать и выключить проигрыватель, но, открыв глаза и посмотрев в сторону, увидел кого-то возле инструмента. Сначала он не поверил своим глазам, подумав, что это сон, так что позволил себе наслаждаться видом. Он узнает эти прекрасные, лохматые волосы везде и в любое время. На Луке были темные джинсы и серая футболка. Он не смотрел на Элиотта, играя прекрасную мелодию на пианино, что заставило сердце старшего биться быстрее. Он чувствовал все эмоции, которые мальчик старался передать через музыку. Она была страстной, медленной, но каким-то образом быстрой, романтичной и очаровательной. Она была полна любви, и Элиотт все еще не мог поверить в реальность происходящего. Он медленно поднялся с дивана, наблюдая, как его обожаемый мальчик перемещает пальцы по клавишам, создавая чудесные звуки. Сердце вновь ускорилось. Он не видел Луку с той чертовой субботы, это было нереально. Он был таким же красивым, волосы, как всегда, казались мягкими, во время игры на руках выступали вены, и Элиотт был очарован. Он почувствовал срочное желание подойти и коснуться, но вздрогнул, когда мальчик закончил играть и обернулся. Он был лишь слегка удивлен, увидев, что Элиотт проснулся, а затем теплая улыбка появилась на его лице. — Ты знаешь, как называется эта мелодия? — спросил он мягко, без приветствия, сразу по делу. Надо признать, Элиотту это очень понравилось. — Нет, — пробормотал он и слегка потер глаза, убеждаясь, что все происходит наяву. — Ты можешь сказать мне? — спросил он удивительно мягко. Вот почему он не хотел встречаться с ним, он просто не мог оттолкнуть его, ведь буквально таял в его присутствии. Игривая ухмылка появилась на лице Луки, ударяя Элиотта прямо в сердце. — Она называется «I love you», — сказал он гордо и всем телом развернулся к Элиотту, немного стесняясь, судя по приятному розовому оттенку щек. — Знаешь, почему я играл ее? — спросил Лука, на что Элиотт сглотнул, стараясь контролировать свое учащенное дыхание, вытирая запотевшие ладони о черные спортивные штаны. Он не мог вымолвить ни слова, так что решил просто покачать головой. Лука вздохнул, посмотрел на свои ладони, покоившиеся на коленях, а затем перевел взгляд на Элиотта. — Потому что я люблю тебя, — сказал он серьезно, в глазах плескалась решительность и что-то еще. Сердце Элиотта сделало кувырок, или даже два, он не знал, но слезы начали подступать к уголкам глаз. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, и мальчик нежно улыбнулся.