Сборник рассказов от тёплой зимы

- Чего тебе, бинтованная скумбрия? - Ты когда приезжаешь? - У меня автобус на восемь вечера. С этими словами Чуя скидывает вызов и отправляет телефон с оставшимися вещами в рюкзак, закрывает номер ключами, которые сейчас отдаст на ресепшене и отправится болтаться по городу в ожидании рейса. А потом – ночь в поездке и ледяной воздух осеннего утра. Рюкзак за плечи, билеты куплены ещё в день приезда – и это уже третья поездка за этот месяц. Сентябрь начался не с первого сентября, как это бывает у людей, а с первой миссии в другом городе. И что надо было этой вешалке для бинтов? В городе уже начало пахнуть влагой и листьями, хотя некоторые деревья ещё зелёные и даже можно найти красивые маленькие цветочки. Небо светлое, но при этом кажется таким тяжёлым и давящим(?). Ахах, как давно суровый мафиози рассуждает о чём-то, кроме работы? У него нет семьи, толком нет личной жизни, только работа, работа, работа. У него нет дорогого человека, в родном городе его ждёт только если босс и то, только чтобы отдать вознаграждение и новое задание. На часах около шести вечера и начинает темнеть. И темнеет быстро, очень быстро, темнеет не как он привык видеть это за городом – темнеет, а небо даже не загорается в алый, нет даже оттенения розовым или другим цветом. Темнеет, и всё. На часах семь, скоро автобус, и Чуя направляется к вокзалу. Он не так далеко от того места, где Чуя, тут идти около десяти минут, но Накахара не хочет опоздать и поэтому спешит. Вокзал - душноватое здание с кучей холодных железных сидений для ожидания рейса. 19:15. Часы идут ужасно медленно, это так из-за ожидания? Чуя всегда ездил один и предпочитал автомобилю с водителем, где часто душно и пахнет бензином, автобусы и электрички, иногда, когда приходилось, поезда. С ним не отправляли ни Осаму, ни кого-либо другого. Чуя любит путешествовать один, и это не связано с чем-либо, кроме того, что никто не должен видеть этой его жуткой слабости в поездках. Он – мафиози, страшный и беспощадный, и никто не должен знать, что ему становится очень даже не по себе в долгих поездках. Автобус приезжает на станцию и Чуя третьим вбегает в него, уходя далеко назад, где места будут точно свободными. Да и в принципе никто не любит задние места, а вот Чуе на них легче. Таблетку от тошноты под язык, вода при себе, на шее никаких вещей, мешающих дыханию. Вдох-выдох, автобус начинает трястись и шуметь, похожий на огромного жука, и отправляется. Чуя не сможет уснуть – не спится ему в сидячем положении, - да и в телефон смотреть не может – затошнит. Единственное, что есть – большие накладные бело-серые наушники, подарок, который с Чуей в любой поездке. В плейере бардак – от рока к классике и до странных неизвестных песен. Каждая минута тянется как резина, таблетка давно рассосалась. Чуя пытается не зацикливаться, пытается думать обо всём, что придёт в голову, но понемногу. Миссия – выполнена успешно и даже с некоторым улучшением. Денег – хватает до зарплаты, по счетам всё заплатил и можно купить новые брюки, а то эти уж подызносились. Приедет – нужно обязательно купить тот тортик Элис на день рождения на окраине города, нужно погонять на байке в выходные, сходить выпить… а что, если Дазай хочет утром встретить его? Долго не задерживаться на одной мысли, точно. Работа, тортик, нужно почистить шляпу, брюки... Минута за минутой, Чуя старается не лезть каждую секунду в телефон, чтобы посмотреть время, музыка не отпечатывается словами, вообще проходит мимо и, кажется, крутится уже на третий круг. Телефон в режиме полёта, чтобы не мешались уведомления. За окном темнота, половина пассажиров спят, как и тот дальний сосед, уснувший прямо в наушниках, которые со временем свалились, и теперь вообще валяются по полу. Два часа, остановка десять минут, Чуя выбегает на воздух. Уже очень холодно и темно, беззвёздно. Тусуется много людей в здании этого вокзала, половину – сонные, половину – слишком бодрые. Вот пробегает мамочка с двумя детьми, одному – около двух, а другому, наверное, пять. Дети сонные и просто плетутся по ледяному асфальту, тянемые матерью за руки. Вся компания забегает в автобус, где едет Накахара. Люди курят, и кольца дыма с паром и ядом летят высоко в задымлённое небо, где давно нет никаких звёзд. Мужчина выбегает из здания и направляется в неизвестную сторону. Но вот, чёрт, снова автобус, уже чуть более заполненный и душный, чем раньше. Три часа. Хочется писать стихи, но под рукой нет ничего, и знатно трясёт на плохой дороге. Дети что-то кричат, но за звуками песни всё приглушено. Всего два часа, он вытерпит, ведь так много уже прошло, да? Только поэтому он и не ездит с кем-то. Подходит девушка и спрашивает, всё ли в порядке. Да, то, что Чуя бледноват – это уже совершенно нормально. Накахара хрипловато произносит, что всё хорошо, что он чувствует себя в порядке, и прикрывается шляпой, мол, сплю. Девушка уходит. Чуя делает глубокие вдохи и выдохи, на него странно смотрят. Берёт под язык ещё таблетку и утыкается в окно. Не смотрите, не смотрите, всё в порядке! Час, час, уже видны знакомые очертания приближающегося города. Тридцать минут… Вот окраина, такая знакомая и любимая, двадцать минут, знакомый район, десять, - вон уже виден вокзал, рядом… Чуя почти первым вылетает из автобуса, жадно вдыхая не_чистый воздух, но хотя бы прохладный, а не такой жаркий и душный автобусный. Полной грудью, не боясь заболеть: ему плевать. Он в своём городе, он почти дома; сейчас нужно отзвониться боссу и… - Чу, заболеешь же так ходить! Этот пробирающе до костей знакомый голос, этот жуткий бархат, ласкающий уши вместо звуков фортепьяно или барабанов с гитарой… эти ледяные, как всегда, руки, обнимающие так бесстыдно со спины. - Чего тебе нужно, Дазай? – на выдохе спрашивает Чуя, пока руки бывшего напарника застёгивают пальто, и закрывает глаза. - Ты же не спишь в автобусах? И тебе часто становится плохо? Я пришёл встретить, чтобы ты не грохнулся по дороге, а именно дошёл, - произнёс Осаму, подхватив напарника на спину, - и чтобы тебе не было скучно, - и ухмыльнулся. - Отпусти! – Чуя ударил рукой по спине Осаму, но тому плевать, он тащит Накахару к дому. - Спи лучше. А ведь так и вправду спится лучше: мягкий плащ отдаёт шоколадными булочками и кофе, волосы, такие пушистые – сиренью, и вновь хочется писать стихи, но сон, сон и какие-то пустые разговоры, какие-то слова, эти бархатные, которые доносятся откуда-то. - Спит, - Осаму проверяет и улыбается, - всё ещё таскаешь с собой эти наушники, я их тебе ещё в 17 подарил.