Пройдет и это

«Здравствуй, Айри! Я рад был узнать, что ты до сей поры жив, хотя нисколько представить не могу: как живешь ты и чем живешь? Мне вот довелось уж умереть и вернуться однажды. Долгая история. Да и сейчас каждый новый день встречаю с опасливым удивлением на больничной койке. Вайлианские анимансеры, конечно, одни из лучших в своем деле, но на данном витке развития понимание природы души, хранительства и сайферства оставляет желать лучшего. Остается лишь надеяться, что их работа со мной поможет, не мне, так тем, кто будет после. Не обижайся, что только сейчас пишу, оно и к лучшему. Не обижайся и что отыскал тебя, знаю, неприятно может быть, когда прошлое, которое отдал волнам на забвение — снова всплывает. Ты поди слышал о Хранителе Каэд Нуа, лорде Йонале? Жалею, что не видели тебя залы этой крепости. Жалею, но понимаю. Прожил я насыщенную жизнь. Наверняка слухами о том, что многое в мировой расстановке сил поменялось, наполнился даже мирный Иксамитль. А если не слышал, разузнай сам, ведь не только у меня всюду связи, нэй? Помню, любил ты всегда вайлианскую помпу и роскошь. Возможно, именно ты вдохнул в меня эту свою любовь, а так считал бы и до сей поры земли Вайлианской Торговой Компании удушливо жарким местом, откуда нужно бежать. Ныне же основные события с, без лишней скромности, моей подачи, будут происходить здесь, и для моих старых друзей я изыщу место потеплее. Такое, откуда принять участие в миротворении и запечатлении себя в истории будет сподручнее. Достаточно грандиозно звучит? Осмыслишь и, глядишь, захватит тебя сей прожект. С личной корыстью на это надеюсь: хотел бы услышать твоих историй из первых уст. И еще: можешь никогда больше не оглядываться через плечо, ожидая увидеть Зимнего Зверя. Ступай по миру все еще осторожно, но свободно и дыша полной грудью. Тосковал по тебе, Йон» Вот же, могу еще ладно писать. По посланию такому можно подумать, что никогда я не был скромным. А я, пожалуй, никогда и не был, только делал вид. «Дорогой мой Алот, Ты много пишешь о том, где уже успел побывать, но ни слова о том, куда направишься, а главное — как поживаешь, как здоровье твое (прошла ли рука, может ли запястье вновь с присущей всему тебе великолепному изяществу прочерчивать заклятья?) и кто нынче развлекает тебя в дороге заместо меня. Дурачится ли он или она с тобой, чаячьим криком требуя ухо? Представишь ли ты его или ее своей маме и всем другим не как богатого дядю, а как спутника жизни твоего? Прости, во мне спешного расставания обида говорит, но да оно и к лучшему было. Знал я и знаю, мы оба слишком надрывно сложные и тягостно глубокие, что ночи создания, и таким либо к рассвету тянуться ласковому и розовому, либо последние закатные лучи ловить. Это неважно уж совсем, но я тут вспомнил наш разговор о Текеху и том, чем ненавистен он так мне. Текеху — вперед не думающий, он — вперед идущий. В Белизне принято воспитывать детей всем вместе. Из всего, что я видывал, это — лучшая система для ощущения себя тем, кто нашел свое место в жизни, и похожа она на уана уклад. Каждый равен другому. Каждый получает разнообразное представление о мире и делах. Врачеватели вайлианской духовной лечебницы, в коей я нынче на побывке и тщусь вытравить из себя подслащенный яд тщеславия и стать поскудоумней да посчастливей, работают иногда с детьми уана различных каст. Много интересного мне рассказали, в числе прочего и такую проверку: если попросить выстроиться в линию от самого красивого к самому страшному или от самого умного к самому глупому — дети уана выстроятся в круг. Дети Белизны, уверен, поступили бы так же. Нас с братом воспитывали не так. Мы всегда были особенными. От рождения знали — должны быть лидерами и брать ответственность. Экая схожесть, да? Знаю, ты не любишь Текеху, как не любил его и я — по своим причинам. Но моя причина в том, что он слишком напоминает мне меня в прошлом. Только лучше. И уверенней в себе. И мать божественная его любит. И все вокруг любят — просто так. Думал я: нечестно это, вот как убиваюсь я, чтобы хоть кто-то меня полюбил, ты, Эдер, посторонний человек, а потом вспомнил, как было в нашем клане Преследующих Солнце в Белизне и кем я был для них. Жалок я в бессильной надменности своей. Видишь, я все хожу вокруг да около, но ты, должно быть, уже понял и сам, к чему привела Белизна, которую ношу в себе. От переохлаждения заболевают, верно. Только, знаешь, свинец тоже вреден для здоровья. И знаю, что ты ненавидишь анимансеров, но надеюсь, что заглянешь вновь в Порт-Маже. В саду тут растут сладчайшие плоды коики, а больше особо и нечем тебя сюда заманить. С глубоким чувством умозрительно целую тебя в лоб, Капитан чаек Йон». «Любезный брат мой Альдвьон! Давно не писал к тебе. Я все такой же, тюлений жир у меня отбери и солонину отбери, а вздором каким дай заняться. Вот и нынче вместо покойной жизни лорда взялся решать судьбу Эоры. Предприятие это кончилось прелюбопытнейшим образом, расскажу — не поверишь. Лучше возьми корабль и сам приплывай в Порт-Маже, воочию на мир многообразный поглядеть, а заодно и лично меня повидать, и не от меня, так от здешних мужей ученых подробности услышать. Надеюсь, посыльный окажется добросовестным и в придачу к этому письму до тебя доплывет дюжина суоле. Это на дорогу. Увидеть тебя жажду страстно, но если не решишься — ничего. Думаю, мы еще увидимся на Земле. Смешно будет, если создадим вновь Колесо, и я рожусь у тебя. За здоровье Илони от таких родов или… С кем ты сейчас? В общем, не переживай. Ах да, про это. Если коротко сказать — бракованным уродом таким не родился бы больше и спустя сотню оборотов колес, ведь богов больше нет. Незадача одна: Колеса тоже больше нет. Нет, я не сошел с ума и не шучу. То есть немного и правда, может, тронулся рассудком, но не шучу — клятву даю. Римрганд никогда вас уже не услышит, прекращайте ему петь. А даже когда слышал — не в его интересах было забирать вас к себе. Я рассказывал тебе о нашем разговоре с Гласвалем в Нунфросте. Я рассказывал тебе о том, что видел в Витмаде. Брат мой, почему ты с таким упорством мне не веришь? Почему, даже не молясь коленопреклоненно Римрганду, между нами двумя все равно выбираешь его? Но теперь это все неважно. Когда мы сделаем новое Колесо — любую душу можно будет перековать в то, что захочешь. А значит, ни ты, ни я, коль при жизни душе своей ориентир такой дадим, не народимся больше в лоне бескрайнего холода Земли. Здоровья и крепкого разума тебе и маме. Поцелуй ее от меня. Мне не хватает тебя и твоей хорошей оплеухи. Твой брат Блестяшка». Почему вы все начинаетесь на «А»? А? «Милый Адарик, Не говорил тебе никогда. Чувствую к тебе невыразимое. Оно, наверно, любовью зовется, но это такое вязкое слово, хрустящее песком на зубах. Знаю, что ты нет. Точнее, чувствуешь, но вполне себе выражающееся — в зависти, йа? Ведь я видел звезду твою, твоего Светоча, и на моих глазах он принес себя в жертву ради смертных. Постой, не комкай письмо. Это не насмешка. Ты читал меня как книгу и знаешь: не насмешка. Знаешь, у меня ведь тоже был обожаемый бог. Абидон. Вскультивировал я это обожание, конечно, внутри себя нарочно, но да разве не у всех так. Удачно вышло восхищаться им и как идеей с его жизненными принципами, и как… Забудь. Суть в том, что он тоже мертв. Но идеалы не исчезают с чьей-то смертью. Если снова смогу вернуться в кузню, его наставления и жизненные принципы будут звучать в моей голове. А ты — не перестанешь творить добро для редсерасцев и со смертью Эотаса. Знаешь, что я, как богоподобный, просто атавизм старого мира? Правда, наверняка потом будут новые боги и новые богоподобные. Возможно, не замысловатые на вид. Возможно даже, не подобные разумным. Возможно, будет лишь один Бог. Суть останется та же. Ничто не останется пустым, все замарается, каждая точка превратится в запятую или многоточие. Хотел бы коснуться твоей руки сейчас. И мне почему-то кажется, что ты это чувствуешь, нэй? Может, видишь сном, а может, эхом в голове. Я сейчас напичкан пылью сияющей адры и, поверь, могу вещать способностями сайфера не хуже… хватит о богах. Вообще, я хотел дойти до вашего храма в Некитаке и предложить тебе уехать вместе в то Редсерасское фиолетовое поле из памяти твоей, где Хранителем стал. Конечно, сейчас оно снежное, зима, но так даже лучше, ведь будет что-то общее и для тебя, и для меня... Встретить рассвет: отрезвляющий, росистый, свежий. Вдохнуть его — безбожный, ясный. Вместе. В тех картинах, которые рисует мое воображение, твои солдаты бы рассмеялись на такое предложение, а потом прикусили язык. В тех фантазиях вообще многое было иначе. Наша общая болезнь поглощает меня. А может, не она, а замещение себя — всеми вокруг. Есть столько мыслей, которые я никогда так и не озвучил никому. Оно, конечно, неважно. Мысли эти простые и неказистые. Так, рассуждения на сытый желудок после чарки-иной вина. И все же я жалею, что не смог решиться озвучить их тебе. Просто из себялюбивого желания делиться чем-то важным для себя именно с тобой. Из себялюбивого желания быть наконец не только слушающим, но услышанным. Хотя не исключено, что пока нес бы слова до тебя — растерял их все по пути. Тогда бы мы просто сели рядом и посмотрели развеселые картинки из жизни друг друга, одну за одной. На самом деле я не сошел с ума, как может показаться, как и сам считаю подчас. Это просто усталость. Я шел и шел этот путь. И пойду вновь, как восстановят Колесо; куда от этого деться? Нужно просто отдохнуть. Так поступают, когда устают. Люблю тебя. С песком на зубах, лавандовым полем в сердце и вульгарной патетикой от рождения, Йонале» Интересно, придет ли кто из них ко мне? Почему вы все уходите. Ввернете меня потом в деловом разговоре с кем, а так — и не вспомните. «Дорогой Абидон, Ты мертв. Боги мертвы. А я — снова — как бог. Почему я вообще тебе пишу. Надеюсь на скорую встречу, Йонале» Ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха-ха Ха-ха-ха Ха-ха Ха Х… … … .