Копия верна

За день глаза так устали от яркого света светильников и голопроекций, что начали слезиться. Поэтому, переступив порог своей каюты в середине ночной смены, Хакс тут же приказал автоматике приглушить освещение до тридцати процентов. Система управления микроклиматом была запрограммирована под его распорядок дня, поэтому к приходу Хакса воздух всегда был прогрет до оптимальной температуры, комнаты проветрены, а вода в освежителе готова к принятию горячего душа. В обычный день, точнее, поздний вечер, когда Хакс возвращался к себе, он бы занялся привычной рутиной, которая как нельзя лучше успокаивала после напряжённого дня. Хакс бы переоделся, составил план работ на следующие сутки, выпил чай, принял душ, принял снотворное и лёг на стандартную офицерскую койку, чтобы спустя дюжину размеренных вдохов утонуть в темноте без сновидений. Но сегодня привычный ход вещей пришлось нарушить, чтобы заняться срочным делом. Хакс разулся, снял ремень и, расстёгивая на ходу китель, направился к консоли, стоящей в углу небольшой гостиной. Ещё днём, после того как ему пришлось отреагировать на «красный» код, которым Верховный лидер призвал его в тронный зал, он послал зашифрованный сигнал, чтобы в лаборатории начали подготовку объекта с маркировкой DP-AH05. Сейчас материал уже должны были извлечь из капсулы дозревания и запустить алгоритм пробуждения. Хаксу нужно было убедиться, что процесс идёт согласно утверждённым протоколам. Кроме того, ему нужно было в очередной раз скорректировать параметры загрузки личности. Коротко пискнул кухонный автомат, встроенный в стенной шкаф, и Хакс забрал с подставки чашку с дымящимся чаем. Тем временем на экране консоли, которая всегда немного зависала при загрузке программы удалённого доступа по дважды зашифрованному каналу, развернулось окно идентификации. Хакс удобно уселся в глубокое кресло и приложил к экрану палец, открывая доступ к сверхсекретным данным. — Посмотрим, что тут у нас. Не так давно Хакс поймал себя на том, что после смерти старой кошки порой начинает разговаривать сам с собой. Сперва это насторожило, но потом он решил, что за всю жизнь обзавёлся таким количеством странностей, что было бы глупо переживать по поводу ещё одной. К тому же звук человеческого голоса, пусть даже собственного, так или иначе разбавлял неизменную тишину каюты, которую обычно наполнял лишь фоновый шум климат-контроля и сигналы комлинка. Набрав на панели доступа длинный пароль, Хакс запустил процесс повторной идентификации, и это могло занять некоторое время. Поэтому он откинулся на спинку кресла, окончательно распахнул китель и, пригубив чай, вспомнил, с чего всё началось. Начало всему положила его смерть. Первые дни после того, как Первый орден орбитальной бомбардировкой превратил Крайт в кусок раскалённого камня, выдались особенно тяжёлыми. «Старкиллер» стал облаком разрозненных обломков, опоясавших ближайшую звезду. «Превосходство» было парализовано вероломным самоубийственным порывом террористов. Операция на Крайте закончилась, по факту, ничем, потому что верхушке Сопротивления, на преследование которой было потрачено столько сил, опять удалось скрыться. Вдобавок ко всему пал Сноук, который оставил после себя огромное количество незавершённых дел, личные счета без права стороннего доступа и неуправляемого ученика в качестве самопровозглашённого преемника. Любое из этих событий могло взбудоражить Высший совет Ордена. Всё же вместе произвело на него поистине катастрофическое впечатление. В те дни комлинк Хакса не замолкал ни на минуту. На него сыпались сотни уведомлений: два члена Совета опротестовали принятие нового бюджета на военные нужды; договор о базировании звёздных разрушителей в нейтральной системе заморожен задним числом; представители блока центристов в военном правлении требуют личной встречи и разъяснения ситуации; верфи Куата отказываются брать на реконструкцию разорванный пополам флагман; более пятнадцати тысяч штурмовиков нуждаются в переподготовке после эвакуации со «Старкиллера» и «Превосходства»… Это была лишь малая часть потока информации, взбитого в мутную пену паникой и новой рокировкой сил. Одеревеневший от усталости Хакс тогда функционировал только благодаря стимуляторам и звериному упрямству, которое держало его на ногах и заставляло работать. Потому что хоть кто-то должен был разобраться в царящем вокруг хаосе и взять на себя ответственность за принятие решений. Новый Верховный лидер, вернувшись с поверхности Крайта, заперся в своих покоях, выставил караул и под страхом немедленной мучительной смерти запретил себя тревожить. Хакс, в чьей памяти были ещё свежи воспоминания об унижении в рубке командного шаттла, меньше всего хотел трогать непредсказуемого форсъюзера, который был явно не в себе. Работа всегда забирала у Хакса всё лучшее и худшее. Работа лишала его времени, сна, душевного равновесия и возможности нормально питаться. Но она же позволяла забыть обо всём — об унижении, сплетнях, ядовитой горечи от несбывшихся притязаний и вечном страхе оказаться хуже, чем сам о себе думаешь. В момент, когда Первый орден показательно праздновал триумф, одновременно коллапсируя изнутри, Хакс взвалил на себя столько, сколько мог унести. Но когда в очередной раз ему потребовалось быть одновременно в нескольких местах, он не выдержал и применил средство, к которому раньше не прибегал: Хакс воспользовался клоном. Позже он себе объяснял это решение тем, что находился в помрачённом состоянии сознания. Он так устал и так боялся упустить хоть кроху из той власти, которая была у него, пока новый Лидер погряз то ли в медитации, то ли в прострации, что позволил себе эту авантюру. Он отдал приказ лаборатории в кратчайшие сроки подготовить копию себя, а поскольку времени было мало, то разрешил загрузить в клона только базовую личность. Двойник генерала Хакса выглядел точь-в-точь как генерал Хакс и вёл себя так же, как он, пока дело касалось ответов на звонки, молчаливого присутствия на брифингах и принятия смен на мостике. Хакс приставил к клону капитана Леттина, доверенного человека и соратника ещё со времён Академии, у которого было право в любое время дня и ночи связаться с Хаксом, если возникнет непредвиденная ситуация. Ему нужно было отлучиться всего на несколько дней, чтобы принять капитуляцию сектора Гитции, но при этом нельзя было оставить войска без видимого руководства. Ему казалось, что он всё рассчитал. Но когда спустя два дня крейсер, на котором он возвращался с Гитции, вышел из гиперпространства, на его планшет с пометками «срочно» и «совершенно секретно» поступило сообщение: запись смерти генерала Хакса от рук Верховного лидера Рена… Консоль опять зависла, пересчитывая новую комбинацию параметров, и Хакс вздохнул: — Это надолго. Он поднялся из кресла, чтобы заварить вторую чашку чая, и снова невольно вернулся к воспоминаниям. Всякий раз, когда он заказывал нового клона, в памяти всплывал короткий ролик с камеры наблюдения, который в тот день прислал ему Леттин. На записи длиной меньше минуты было отчётливо видно, как Рен что-то яростно говорит Хаксу, тот, презрительно скривившись, отвечает, после чего Рен, находящийся от него в нескольких шагах, вскидывает руку, и генерал, схватившись за горло, валится на пол и застывает. А его шея остаётся согнутой под неестественным углом. Хаксу до сих пор было жутко вспоминать своё мёртвое лицо на той записи. Только благодаря счастливому стечению обстоятельств ситуация тогда не превратилась в катастрофу. Хакс прибыл на «Финализатор» всего через пару часов после трагедии, и протокол информационной блокады, который он успел запустить, позволил хоть немного сдержать слухи, которые уже поползли по кораблю и, он был уверен, уже просочились к Высшему совету. Хаксу тогда срочно пришлось показаться на мостике с наспех перевязанной шеей и, имитируя охрипший голос, приказать всем спокойно работать. Во внутреннюю сеть «Финализатора» к тому времени уже были слиты данные об очередной выходке нового Верховного лидера, который, в силу характера и накопившихся конфликтов, вновь повздорил с генералом. Те, кто слышал о событиях на Крайте, достаточно быстро поверили в дезинформацию. Сам же Хакс, страшно напуганный и страшно же разозлённый, направился в покои Верховного лидера. — Вы! — воскликнул тот, обнаружив его на пороге. Рен выглядел осунувшимся и издёргавшимся. Ужас, с которым он воззрился на генерала — будто мертвеца увидел — принёс Хаксу острую вспышку удовольствия. — Верховный лидер. — Вы живы. — Как видите. — Но… как? У Хакса тогда на языке крутилось многое: оскорбления, обвинения, ядовитые выпады и истерический смех. Но он решил сразу сказать правду: — Это был мой клон. — Ваш кто? — Рен выглядел по-настоящему ошеломлённым. — Это что, это как во времена Клонических войн? — Приблизительно. Видя растерянность и внезапную уязвимость Рена, Хакс пошёл в наступление: — Верховный лидер, зачем вы его убили? Что он вам сделал? — Я вызвал Хакса… вас на доклад. — Зачем? Вы месяц молчали и не интересовались ничем. — А теперь заинтересовался! Миг, и от растерянности не осталось и следа. В тот момент перед Хаксом снова оказался опасный и непредсказуемый форсъюзер. — Вы дерзили мне и отказывались отвечать на вопросы, — бросил ему в лицо Рен. — Он не мог ответить, его мозг не был на это настроен. — Почему? — Потому что я приказал так сделать. Мне не нужно второе «я», мне была нужна формальная замена на время отсутствия на борту «Финализатора». По лицу Рена Хакс читал множество вопросов, которые одолевали Верховного лидера, и уже готовился к долгой перепалке, когда Рен выплюнул: — Пришлите мне нового клона. — Простите? — Хаксу показалось, что он ослышался. — Я хочу вашего нового клона, генерал, — Рен жутко улыбнулся. — Мне кажется, будет любопытно его исследовать. — Но… — Это не обсуждается! Рен подступил к нему, сжав кулаки, и Хакс инстинктивно отпрянул. — Выполняйте приказ, генерал. Иначе ваша игра в главного человека в Первом ордене закончится прямо здесь и сейчас. Он склонил голову набок и выдавил ещё одну усмешку, хуже прежней: — Вы знаете, мне не составит труда задушить ещё одного рыжего выскочку. Хаксу тогда на мгновение показалось, что его горло обвила невидимая хватка… Консоль просигналила, что устойчивое соединение наконец установлено, и Хакс очнулся от воспоминаний: — Крифф, — пробормотал он и, закусив губу, развернул новые окна. Ряды цифр и пятна графиков усеяли экран. Данные о «зародышах», находящихся в анабиозе, дневник наблюдений, жизненные показатели объекта, назначенного к отправке, матрица личности и многое, многое другое. Отпив остывший чай, Хакс приступил к проверке данных. Ему было девятнадцать, когда он впервые узнал о программе клонирования, созданной Верховным лидером Сноуком. Проект «Процветание и развитие», чьё название украсило бы любой пропагандистский плакат, был призван изучить возможности создания резервных копий ключевых персон зарождающегося Первого ордена. Позже, уже попав в проект на правах наследника Брендола, Хакс узнал, что первоначальной целью была попытка клонировать одарённых Силой, но эти эксперменты закончились оглушительным провалом. Ни биологический материал самого Сноука, ни ДНК его ученика, ни безымянные образцы, которые в течение многих лет доставляли в лабораторию рыцари Рен, не дали положительных результатов — все выведенные особи не обладали даже намёком на чувствительность к Силе. Более того, клоны форсъюзеров были совершенно нежизнеспособны и без поддержки медицинских аппаратов умирали в течение нескольких часов. В итоге Сноук с досадой признал провал эксперимента, но не стал расформировывать лабораторию. Более того, он приказал сохранить «зародыши» людей, попавших в программу, и поддерживать их в состоянии, которое позволит при необходимости вырастить полноценных клонов. Последний год Хакс беззастенчиво пользовался этой возможностью. Он заказывал клонов уже четыре раза — нынешний был пятым. И каждый раз Хакс вносил изменения в объект. Выведя на экран трансляцию из капсулы дозревания, где находился клон, Хакс, сощурившись, посмотрел на экран. Камера наблюдения давала слишком контрастное изображение, поэтому тело на записи выглядело неестественно белым. Длинные волосы, гораздо длиннее привычной причёски Хакса, занавешивали лицо. Над впалым животом дугой выпирал край грудной клетки, ярко-рыжие волосы в паху на кадрах с камеры казались тёмными. Длинные ноги безвольно висели, как висели бы и руки, если бы их не держали фиксаторы. Манекен, а не человек. Хакс уже не в первый раз смотрел на своё — совершенно чужое — тело и не мог разобраться, какие чувства испытывает при этом. Жалость, недоумение, гнев — всё сразу, но не только это. Единственное он понимал чётко: то, что поверх всех эмоций лежало отвращение. Это худое долговязое тело, такое беззащитное на вид, вызывало у него раздражение, граничащее с брезгливостью. Этот человек, этот человеческий материал, был просто куклой с заложенной под череп программой, имитирующей настоящую личность. Это был его точный портрет в физическом плане, но во всех остальных — гротескная и жалкая копия. Самое главное, чем более жалкой была эта копия, тем больше она нравилась Рену. Тот первый клон, которого Хакс заказал по приказу Верховного лидера, продержался десять дней. Что послужило причиной очередной вспышки ярости, в результате которой у копии Хакса оказалась проломлена голова, Рен, конечно, не сообщил. Лишь обмолвился, что тот был нестерпимо заносчив и не умел следить за языком. Поэтому следующему клону Хакс заложил в матрицу личности меньше упрямства и эгоизма. После этого «компаньон», как его стал называть Верховный лидер, продержался почти месяц. При следующем заказе Хакс снова изменил настройки и так поступал раз за разом, пока не создал для Рена покладистую игрушку, которая просто не умела показывать зубы. Что там Рен делал с его копиями во мраке своих покоев, Хакс не знал и знать не желал. Главное, что, как только Хакс доставлял к дверям тронного зала очередного клона, обычно скрытого под шлемом и бронёй штурмовика, он его больше не видел. Ровно до тех пор, пока не наступало время убирать труп под аккомпанемент всё более нервных и отчаянных просьб заказать следующий материал. Хакса это полностью устраивало. Пока Рен медитировал, изредка улетал куда-то без предупреждения и общался со своими рыцарями и «компаньоном», Хакс прибрал к рукам все важные рычаги управления в Первом ордене. Официальные источники информации гласили, что новый Верховный лидер глубоко погружён в тайны Силы и ему требуется время, чтобы разобраться с ними и разработать защиту от нападения вражеских форсъюзеров. А на деле Хакс управлял Первым орденом. И если ценой этому были живые болванчики, которых можно было приносить в жертву прогрессирующему безумию Рена, Хакс был готов на это пойти. …Когда через неделю новый подготовленный клон послушно следовал за Хаксом к месту своего заключения в покоях Верховного лидера, он надеялся, что на этот раз беспрекословная игрушка действительно надолго займёт Рена.