Одуванчики и Тонфы

Шёл обычный ноябрь в Санкт-Петербурге. Несколько дней подряд солнце надёжно пряталось за тучами, создавая серую вуаль над городом. Город выглядел бы мрачно и уныло, если бы не здания светлых и пастельных тонов и огоньки кафе, будто зазывающие прохожих зайти, выпить чашку ароматного чая и насладиться хорошей книгой. В одном из таких кафе сидела Александра Шелест, а именно в Towny Bar, или как они сами себя называли «Неофициальное Посольство Португалии в Санкт-Петербурге». Внутренний дворик заведения и правда переносил тебя из северной столицы в какую-нибудь страну на юге Европы. Везде висели гирлянды, отдающие приятным жёлтым цветом, плющ окутывающий стены и горшочки с растениями, которых тут было огромное количество. Саша на фоне зелени и латинской музыки смотрелась особенно серой в своей толстовке и шарфе цвета пасмурного неба и голубых джинсах, подшитых чтобы не спадали с девушки. Даже блондинистые волосы завязаные в пучок не смотрелись так ярко, как обычно. Серость данного образа дополняли крайне бледно-болезненная кожа и лиловые мешки под глазами на лице с точёными скулами. Томик Льва Николаеча «Воскресенье» и чай разбавляли некую депрессивную атмосферу вокруг девушки. Лицо было расслаблено, а глаза серо-зелёного цвета неотрывно бегали по строчкам, пока мелодию какой-то латинской песни не оборвали звонкие голоса: -А я тебе говорила! Но кто меня слушать... -Ну что ты начинаешь? И не так уж и сильно опоздали! -А могли бы вообще не опаздывать если бы кто-то слушал других... -Вот только не начинай! -Ой, а кто это тут вообще пищит? «Женя, да нафиг метро, это долго, пешком пара кварталов...» На грустном лице расплылась скромная улыбка. Голоса лучших друзей с первого класса- близнецов Жени и Кати Степаненко всегда можно услышать за километр, особенно когда они ругаются. Как выяснилось, эти двое, несмотря на разницу в пять секунд, находили тысячу и одну причину поссориться. -Санечка!- на Сашу с объятиями накинулась Катя. Длинные стрелки, круглые очки и оранжевую толстовку дополняла новая причёска: каре малинового цвета. Цвет волос Екатерины менялся так же часто, как и её настроение, но как она сама заявляла: «волосы не зубы - отрастут, а если моих будущих нанимателей будет волновать цвет волос больше чем мои работы, то идут они лесом» Этот железный аргумент не могли оспорить ни родители, ни ректор художественной школы, поэтому все просто выдохнули и дали девочке 'добро'. Контрастируя с близняшкой, Женя был аккуратным брюнетом со стандартной стрижкой, очками и гордым профилем. Вечно спокойный, он с сестрой неожиданно резко повышал голос, что приводило в непонимание его одногруппников из медицинского колледжа. Брат и сестра были живым воплощением инь и янь: баланс и хаос, буря и спокойствие, огонь и лёд. -Так значит, это правда?- начал беседу Женя, присаживаясь за столик. -Да,- голос Саши по сравнению со звонким голосом Кати и уверенным тоном Жени звучал особенно тихо и безжизненно,- 17 декабря мы летим в Японию; это окончательно. Переезд в Японию был спонтанным решением брата Саши, Глеба. Он был на третьем курсе в Токийском университете где учился на программиста, совмещая это с руководством отцовского бизнеса. Из-за расстояния, он проходил программу через скайп, и потому часами залипал в квартире. Брат всю свою жизнь был неравнодушен к культуре страны восходящего солнца, но не решался ехать туда, боясь оставить сестру одну. Саша вспомнила разговор, состоявшийся в начале осени с братом: Глеб поинтересовался планами сестры на будущее. До 13 апреля у Саши было всё, о чём она только могла пожелать: квартира с видом на реку Фонтанерку, любящие брат и друзья, любимая балетная школа, два кота и собака. Но смерть дедушки, который погиб по неизвестным причинам, стала отправной точкой: всё пошло наперекосяк. Падение на отчётном концерте - смещение позвонков, депрессия, селфхарм, переход на домашнее обучение. Солнечное небо Саши заполнили облака, нет, даже тучи. Большие, тёмно-серые, почти чёрные, никогда не уходящие и следующие за каждым её шагом. Состояние девочки ухудшалось с каждым днём, и она словно одуванчик, с которым её постоянно ассоциировали из-за светлых волос и приятной ауры, увядала. Жизнь превратилась в бесконечный круг из репетиторов и больничных процедур, разбавляемый походами к психологу и редкими вылазками к друзьям. Она и так была девушкой хрупкого телосложения, но болезнь делала её ещё более тощей; до такой степени, что Саша походила на вампира, бледного и мертвого - снаружи и внутри. Что хотела Саша? Вернуть всё на места, особенно, балет. Часы у станка, зудящие и кровоточившие ноги от пуантов, нотации преподавателей, хихиканье подружек - такое чувство, будто это было сотню лет назад! На тот момент, в сентябре, её состояние не позволяло такой роскоши, как танцы.

***

-И всё?- спросил Глеб, почесывая самого старого кота Петра,- так живет каждый второй! -Ну а что ты хочешь?- возмутилась Саша,-планов нету, но идея того, что я хочу делать есть: вернуться в академию, стать педагогом, преподавать, а потом переехать загород и писать книги! Буду русской Джессикой Флетчер, только я буду писать прозу и наслаждаться чаем... И тогда Глеб высказал идею о переезде в Японию, где он хотел бы поселиться и закончить своё обучение. Саша не была в восторге от данной идеи. Конечно, путешествовать она любила, и несколько раз ездила по России с друзьями. На каникулы они с братом регулярно выскакивали в Италию или Скандинавию. Но переезд в другую страну был слишком значимым шагом для Саши и зоны её комфорта. Через пару дней Глеб сказал что решил переехать, с Сашей. В Японию. -В смысле ты подал документы? Когда? -Сегодня утром,- Глеб показал на своём ноутбуке электронные копии билетов в Японию,- прости, что решил без тебя... -Ну знаешь,- сказала Саша возмущённым тоном,-такие дела так быстро не решаются... -Шурик,- Глеб всегда так ласково называл сестру,- Ну прости меня, но я считаю, что нам обоим и правда пора уехать на какое то время. Саша лишь отвернулась к окну и всем видом показывала своё недовольство. -Ну сделай это хотя бы ради меня, пожалуйста,- взмолился Глеб,-это ведь всего лишь на годик, я пройду практику и можешь потом хоть на северный полюс умотать! Куда прикажешь - туда поедем! Подобные фразы не внушали ни малейшего доверия. Относительно не справедливая договорённость, учитывая план Саши осесть в Санкт-Петербурге до пенсии, во время которой она планировала уехать за город и писать романы. В отличии от сестры, Глеб всерьёз принял эту идею и всю следующую неделю говорил лишь об этом. Под таким давлением, Саша оказалась бессильна и согласилась, но только на год - если не понравится, при первой же возможности пакуем чемоданы, если наоборот - можно и остаться чуть подольше.

***

-Значит, не зря мы тащили этот торт через этот лютый холод!- на столе из одного Катиного пакета возник торт. -Между прочим, медовик,- Катя настойчиво водила тортом около Сашиного лица; настолько близко, что ещё чуть-чуть, и её нос был бы в креме. Разговор за чаем и тортом шёл по спокойному руслу: школа, репетиторы, аниме, погода. - Только представь: Осака, Хиросима, Токио... и все это ты увидишь через три недели, - в голосе Кати звучали нотки лёгкой дружеской зависти. - Представь какого это- гулять по улицам Токио... - Жень, - прервала грезы друга Саша, - Это конечно все круто, но меня будет преследовать мысль - какого черта я в Японии вообще, когда должна быть либо в Вагановке у станка, либо на Фонтанерке с братом, ну или с вами в кафе... - Воу, воу, воу,- Катя нарушила монолог, - только не говори что ты не хочешь этого. - Нет, нет, я не жалуюсь, но...зачем?..почему? - Это говорит твоя депрессия, - теперь уже Женя перебил Сашу. Все трое будто по команде отложили ложки. -Моя депрессия...немного говорит по японски, но в основном с Мариной, моим репетитором, и чуть-чуть итальянским и французским, который я полгода как не практиковала. Кроме того, я уже почти закончила курс реабилитации... Тут Саша сама замолчала под напором двух пар глаз, сверлящих её. -Угу, по твоим глазным мешкам... -По бледной коже, как у вампира... -По рёбрам, которые я чувствую при обнимашках... -По венам которые я вижу за километр... -Так стоп!- диалог близнецов был прерван,- я ещё не выгляжу так как раньше, но всё же уже лучше. И давайте поговорим о... -Саша,- бледную руку сжала тёплая рука Кати,- тебе грозит опасность. Опасность не прийти в себя. Я уже забыла Сашу в желтых свитерах, улыбкой на губах и интересом к жизни. Подруга, ты увядаешь. -Катя права,- и тяжелая рука Жени тоже накрыла маленькую ладонь Саши,- такое ощущение, будто ты застряла в каком-то моменте, и никак не сдвинешься. Знаешь, когда встречаешься с опустошенными людьми, смотришь и думаешь: как вы докатились до такого. И мы боимся, что ты тоже станешь такой. Несколько минут трое подростков провели в молчании. Саша боролась с жутким желанием разреветься, но она не могла плакать на публике. Поэтому просто сжала руки друзей настолько крепко, насколько смогла и прошептала - спасибо. После этой душевной встречи, Саша шла к метро. Холодный ветер дул прямо в лицо покрывая его снежинками. Саша осмысливала разговор с друзьями, и свои планы. Если в шестнадцать лет ты обдумываешь пенсию, это явно о чём-то говорит. Также чем больше она думала об этом, тем глубже она понимала, насколько это важно для её брата. После смерти родителей брат стал её миром, защищая от всего плохого и выполняя любую прихоть: от помощи с домашним заданием по истории до собаки. Если она не может поддержать брата в его мечте, то что она за сестра такая? Вдруг её нежелание выходить из зоны комфорта станет причиной решения, о котором она потом будет жалеть долгие годы? Разве ей хочется обидеть самого близкого ей человека во всей вселенной? Сейчас Саша понимала, насколько она поменялась за полгода, и далеко не в хорошую сторону... Её яркая решимость, которая сильно выделялась на тихом и спокойном характере, сильно померкла. С такими мыслями Саша ехала до самого дома, поднимаясь по лестнице, ища ключи в сумке, где все вещи вредничали, особенно такие важные вещи как ключи, прячась непонятно где. Глеб все ещё сидел за занятиями, судя по звукам из кухни. Тихо сняв пуховик и обувь, Саша на цыпочках шла к своей комнате, но не тут то было. Маленькое пушистое чудо золотистого окраса с визгом начало бегать около хозяйки. -Тише, Нортон, ради всего святого,- зашипела Саша, но малыш так задорно лаял выражая свою радость, что она сдалась под его напором. Нортона она увидела где-то в октябре в одном из магазинов, и тогда для неё это было самое грустное животное на свете. Маленький пудель обладал самыми грустными глазами на свете, напоминающими чёрные пуговки. В этой грусти и меланхолии Саша видела что то родное, сделав самую лучшую фотографию щеночка, она показала брату. Глеб лишь усмехнулся. Сестра славилась своей любовью к животным, и если бы не балет, то она бы точно стала ветеринаром. Так прошло недели две, и Саша уже почти забыла о щенке, пока в одну субботу Глеб не пришёл из магазина без пакетов, но с маленьким комочком счастья из того самого магазина. Когда маленький пудель уже из Сашиных рук опустился на пол, он превратился в самого веселого и энергичного существа не только в квартире, но и во всем мире. Он носился, пищал, сносил почти всё на своём пути. Саша и Глеб долго носились за ним по квартире. К новенькому остальные отнеслись по началу со скептицизмом, кроме Ийона, дворовой собаки Глеба. Тот сразу принял покровительство над Нортоном, выступая в роль не то брата, не то папы. А вот Лондон, самый старший питомец долго недолюбливал малыша. Их отношения прошли три стадии: отрицание, агрессия, принятие. Хоть кот все равно равнодушно относился к Нортону, но теперь хотя бы не шипел на него. Саша быстренько отправилась в комнату паковать вещи. Хоть переезд был не за горами, она не собрала ни одной коробки! Так что на выходные была возложена большая надежда упаковать хотя бы половину комнаты, и помочь брату с остатками квартиры.