По кускам

У Джона давно уже не сны, пепелище - обломки войны и Санса. Санса истошно живая, тлеет больными закатами, у Джона все карты, дороги и звезды - по Сансе. Санса только смотрит, как трещит его хребет, только смотрит, а Джон сыпется к её ногам кусками, Джону кажется, конечно; сны схлынули тяжело. Джон - безосновательно и бесправно, у Джона своя изнанка мира, укрытая снегом и Сансой, по эту сторону - только снегом. Джон давно ложится под её ноги замерзающим инеем, не спрашивает, из какой темноты она приходит по ночам, Санса смеётся короткими помехами; Джон давно уже смертник. Джон сер, обездвижен, пуст, из живого и страшного у него - только Санса, только бурление чужой и грязной крови в венозных дугах, Север бездонный, все маршруты и фьорды лежат в обход, у Джона ни конечной точки прибытия, ни даже пути. Джон горит по ней, гниёт по ней, у Джона мерзлота, тошнота и мгла, Джон волком воет по ней, но сам давно уже волк ли - нет, Санса - да. Будет кроваво и длинно - Джон не знает, все это бессилие и гнилье - это война или Санса? Джон молится, чтоб война.