Отрывки забытой мелодии

      Каждая семья скрывает своё «грязное бельё» от окружающих. И сразу нельзя сказать, что у этого, на вид благополучного и самого что ни на есть дружного, семейства в закулисье разворачивается настоящая Санта-Барбара. Когда мы взрослеем наши мамы или бабушки начинают знакомить нас с тайнами и интригами, которые прятались в тени и ждали своего часа. Стоя на кухне и помогая готовить ужин маме, мы наконец открываем для себя всю истину, которая раньше произносилась шёпотом в конце долгого застолья так, чтобы она не долетела до любопытных детских ушей. И теперь прежние мысли о том, что твоя семья самая обычная и нормальная испаряются, и оказывается, что драмы, которые показывают в дешёвых сериалах очень даже реальная вещь, которая может произойти даже в твоей семье.       Но иногда мы лишаемся тех, кто нам может поведать эти истории, и тогда фраза: «я унесу эту тайну с собой в могилу», — становится явью с горьким послевкусием.       Единственные люди, кого Адриан мог назвать своей семьёй были отец, тётя Амели и Феликс. Мама исчезла ещё несколько лет назад, бабушка и дедушка погибли в автокатастрофе. Складывалось такое ощущение, что кто-то очень старательно пытался замести следы после какого-то страшного происшествия, свидетелями которого стали родные Адриана. Глядя на отца, юноша видел видел глубокую печаль и скорбь по близким людям. Он с детства наблюдал, как Габриель обожал Эмили, как чтил и уважал родителей. Поэтому мысли о каком-либо замешательстве в этом деле отца он тут же отмёл. С другой стороны его родная тётя, горячо обожающая племянника. Она всегда видела в нём второго сына, радушно принимала в своём доме и никогда не обделяла вниманием. Вся эта история казалась ему такой странной и запутанной. Но к сожалению никто не сможет прийти к нему на помощь и просто поведать всю правду, скрываемую за десятью замками. Единственное, что у него было — небольшая зацепка, которую ему так любезно преподнёс сначала отец, а затем подтвердила и тётя Амели.       Они остановились в своих апартаментах на Сен-Дени.       Мысль, которая крепко накрепко засела в его голове и не давала покоя.       Тогда кто остановился в апартаментах на Сен-Жермен?       Это сводило его с ума. Ведь в таком случае, Габриель не приезду Грэм-де-Ванили был не рад, а кому-то иному, кто занял квартиру, где некогда жили бабушка Мэриан и дедушка Клод. И ему определённо необходимо выяснить, чей приезд заставил всех так переполошиться, но при этом продолжать держать рты на замке. Завтра в обеденный перерыв он попытается попасть в те апартаменты и выяснить, какие скелеты оказались там заперты.

***

«Après-Midi» by Robert Gromotka

      Нежные трели вылетали из-под длинных изящных пальцев молодой женщины, что сидела за тёмно-коричневым роялем. Он расположился в центре небольшой музыкальной гостиной, по краям которой стояли несколько кресел и небольшой диван, обтянутые бархатной обивкой цвета зелёного мха, узоры ткани складывались в узнаваемый орнамент «Дамаск». На диване расположились отец и бабушка Мэриан.       Габриель время от времени делал небольшие глотки янтарной жидкости из хрустальной, коньячной рюмки. На нём была элегантная жилетка терракотового оттенка и галстук тыквенного цвета. Он размытым взглядом наблюдал за девушкой, сидящей за роялем. Мадам Агрест, расположившаяся рядом с сыном, элегантно, меж пальцев правой руки, держала длинный серебряный мундштук. Она выдыхала сигарный дым чуть в сторону, чтобы тот не летел в сторону маленького внука, сидящего у неё в ногах. Женщина была одета в серый юбочный костюм, на шее был завязан шёлковый платок кораллового цвета, который перекликался с оттенком помады. И пока ещё золотистые волосы бабушки Мэриан были уложены в волнистое каре, подчёркивающее её острые скулы. Она чуть взъерошила и без того непослушные волосы внука, тем самым отвлекая его от перелистывания пожелтевших страниц старинной книги сказок в тяжёлом переплёте, что лежала у него на коленях. Он поднял взгляд и лучезарно улыбнулся ей, на что она ему подмигнула, вновь поднося сигарету к губам, из-за чего на её пальце сверкнула золотая змейка своей красной рубиновой спинкой.       — Милый, порадуй бабушку Мэриан. Сыграй вместе с ней, — женщина указала рукой на рояль, звук которого тут же смолк. Адриан громко захлопнул и отложил книгу в сторону, поднялся на ноги и направился в указанную ему сторону. Девушка, сидящая за инструментом чуть подвинулась и аккуратно поправила пышную сизую юбку, освобождая место для мальчика. Он повернул к ней голову и встретился взглядом с её серыми, пронизывающими глазами, которые тут же выбили весь воздух из его лёгких, заставляя судорожно сделать глоток кислорода, чего не произошло. Он сделал ещё попытку, которая вновь оказалась неудачной. И последующая. И последующая. Лёгкие жгло, гортань словно превратилась в сухую пустыню, без малейшей капли влаги. Он задыхался.       И очередной судорожный вдох.       Он резко вскочил с постели, жадно глотая заветный кислород. Отдышавшись он откинулся обратно на подушки и закрыл глаза. Ещё минуту назад перед ним чётко стояло лицо женщины, такое знакомое, оставляющее после себя табун мурашек по спине и непонятное ему чувство дежавю. Но сейчас он не мог ничего припомнить. Тот загадочный образ покрылся пеленой, туманом, сквозь который Адриан ничего не мог разглядеть.       Разочарованно вздохнув он повернул голову в сторону тумбочки и посмотрел на время. Половина четвёртого. Решив отложить все размышления до утра, он вновь закрыл глаза и в очередной раз погрузился в царство Морфея.

***

      — Конь бьёт Ферзя на «e5».       — Вот же чёрт!       — А он хорош!       — Как она могла не заметить этого?       Библиотека наполнилась встревоженными и взволнованными голосами учеников Лицея Франсуа-Дюпон. Они окружили небольшой шахматный стол из орехового дерева, за которым сидели сосредоточенные юноша и девушка. Но она выглядела куда более расслабленной, даже скучающей: одна нога перекинута через бедро другой и слегка покачивается, подбородок упирается в костяшки правой руки, локоть которой поставлен на стол, взгляд плавно скользит меж стройных шахматных фигур. А юноша в этот же момент нервно постукивает пальцами по поверхности стола, челюсти сжаты, и жевалки то и дело шевелятся, выдавая тревожное состояние парня.       — Ладья на «g8», — Маринетт с глухим ударом передвигает фигуру на озвученную клетку. Адриан испускает судорожный вздох, принимая неизбежную судьбу. Он двигает Белого Короля на клетку вправо, после чего девушка, ещё раз оценив обстановку на доске, с самодовольной ухмылкой ставит вторую ладью на «h7», произнося заветное «Шах и мат». Их сразу же окружил тихий гам голосов довольных победой Дюпен-Чен и разочарованных проигрышем Агреста. Но этот шум тут же утих с сердитым замечанием мадам Балестр, школьного библиотекаря, и ученики стали расходиться, кто небольшими группами, кто в одиночку.       — О миледи, — протянул Адриан, пожимая руку Маринетт, и слегка сжал, не давая ей сразу же отнять её, — Вы ранили мою гордость. Я требую реванша.       Он склонил голову, желая поцеловать тыльную сторону ладони Дюпен-Чен, но та сразу же выскользнула из цепкой хватки друга.       — Как-нибудь в другой раз, — она улыбнулась, поднявшись со своего места. Слегка качнув бёдрами, Маринетт обогнула парня и прошла между пятым и шестым стеллажами, заставляя Адриана оглянуться и проводить восхищённым взглядом стройный стан девушки.       — Дружище, не стоит вот так пялиться на её зад. Люди могут не так тебя понять, — усмехнулся только что подошедший Лейф, он закинул руку на плечи Агреста и слегка похлопал его другой рукой. — Либо пригласи её на свидание, либо перестань провожать её каждый раз таким жалостливым щенячьим взглядом.       — Ой, отвянь, а? — простонал Адриан, скидывая руку приятеля, — с ней всё сложнее. Я не могу тебе всё рассказать, но поверь, у меня всё под контролем.       — Да, точно. Именно поэтому каждый раз она задвигает тебя во френдзону и убегает, очаровательно помахивая хвостиком, а ты стоишь как последний влюблённый идиот и провожаешь её вот этим вот взглядом. Дружище, да ты самый настоящий король френдзоны.       — Да иди ты! — тут же вспыхнул Агрест, — вот, смотри. Сейчас я подойду к ней и предложу встретиться вместе после уроков сегодня.       — Ну, да, как это обычно и происходит. Вы же по четвергам после уроков вместе ходите в пекарню её родителей, — усмехнулся Лейф, облокачиваясь бёдрами о стол, — Адриан, нужно что-то более радикальное. Не просто встреча у неё дома, где тебя воспринимают как её лучшего друга, а свидание, когда ты можешь взять её за руку и поцеловать в конце концов.       Адриан вздохнул и уронил лицо в руки, тут же начиная растирать его, после резко вскинул голову, из-за чего мягкие золотистые локоны подпрыгнули, и упали на лоб. Со стороны послышались восхищённые вздохи двух перешёптывающихся девушек первоклассниц, которые сидели у окна, наблюдая за Агрестом. Он повернулся в их сторону и приподнял уголки губ, заставляя девушек покрыться румянцем и захихикать.       — Эй, Ромео! Отвлекись от тех милых голубок, и лети к своей Джульетте. Возьми ты наконец дело в свои руки, а не жди пока заботливый папочка-Нино преподнесёт тебе всё на блюдечке с золотой каёмочкой. И если ты настолько сомневаешься в своих силах, то застань её врасплох. Не ходи вокруг да около.       Лейф оттолкнулся от стола и подошёл к другу, толкая того в сторону стеллажей.       — И только попробуй выйти оттуда без чёртового свидания.       Тихо простонав, Адриан слегка оттолкнул Нино в сторону и улыбнулся ему. В ответ парень показал два поднятых вверх пальца и ободряюще ухмыльнулся. Зайдя меж книжных рядов, Агрест приподнял руку и нежно прошёлся по корешкам, едва касаясь их подушечками пальцев. Тихо шагая по мягкому ворсу ковра, он увлечённо скользил по названиям различных рассказов, романов, поэм, пока не наткнулся на синий корешок. Наклонив голову, Адриан тихо прочитал:       — Дороги Фландрии.       — Он мой, — послышался голос справа от него, — я первая его увидела.       Адриан взглянул на обладательницу столь чарующего голоса. Он был наверняка уверен, что в её родословной встречались прекрасные сирены, что заманивали заплутавших в море путников своим дивным пением. Если бы она только велела ему спрыгнуть с крыши Монпарнаса, он без промедлений исполнил бы её волю.       — Как… — его голос слегка охрип, парень прочистил горло. Лёгкий румянец расползся по лицу и шее, окрашивая бледную кожу в насыщенный розовый оттенок, — как пожелаешь.       Он достал книгу и протянул её Дюпен-Чен. Но чуть было она коснулась её кончиками пальцев, как Адриан резко отдёрнул руку. Девушка подняла на него удивлённый взгляд, который тут же сменился возмущённым.       — Знаешь, в нашей домашней библиотеке есть первое издание с подписью Клода Симона. Я мог бы его тебе одолжить.       — Правда? О, Адриан, это было бы потрясающе! — воскликнула девушка, широко распахнув глаза и увлекая его в глубокие омуты.       Тяжело сглотнув, парень выдавил улыбку. Она идеальна. Её восхительно припухлые губы, маленький вздёрнутый носик, острый подбородок, изящная линия челюсти, которую так хочется обвести пальцами, и тёмные шелковистые волосы, лежащие волнами на плечах, в которые хочется зарыться носом и вдыхать этот чудесный аромат ванили вперемешку с корицей и карамелью — как бы не было банально, но вокруг неё стоял сладкий запах выпечки. А когда она произносила его имя, мягко лаская своим языком букву «р», Адриан был готов отдать всё своё многовековое наследство только ради того, чтобы ещё хоть раз услышать своё имя из её пленительных уст.       — Д-да, — выдавил юноша, — но при одном условии, — тут же добавил он, вспоминая наставление друга, — погуляй со мной. Давай сходим поужинать.       — Без проблем, — улыбнулась Маринетт, наконец выхватывая книгу из ослабившейся хватки парня, — но место выбирай сам. Хотя надеюсь, вы всё-таки поумерите свои аппетиты, милорд. Не знаю, что подают в ваших шикарных столовых в древних особняках, но боюсь не всё будет мне по карману.       — Ч-что? Ты не поняла меня…       — Так что на запеченное ухо слона даже не рассчитывай, и уж тем более левое. Думаю, оно будет дороже правого, — призадумавшись, она постучала краешком форзаца себе по подбородку.       — Ты вообще о чём? Какое ухо? Причём тут слон? — непонимающе уставился на неё Агрест.       — Ну, ты же помнишь, в папиной кондитерской как-то стажировался какой-то парень? Он был откуда-то с восточной Европы. И он однажды рассказал анекдот, их местный, про ресторан «Максим», где пара туристов пришли туд…       — Маринетт!       Она удивленно подняла на него взгляд.       — Так бы и сказал, что тебе неинтересно меня слушать. Не надо повышать на меня голос, — девушка обиженно вздёрнула нос и, развернувшись на каблуках, пошла прочь от Агреста.       — Да куда ты? Почему ты обиделась? — тут же спохватился Адриан, дёрнувшись за ней.       — Я обещала подойти к Жюли насчёт предстоящего конкурса по живописи, — в её тоне Агрест услышал раздражение и, смутившись такой быстрой перемене в настроении подруги, он ускорил шаг и поравнялся с ней.       — Я не хотел задеть или как-то обидеть тебя, — он взял у неё из рук сумку, и перекинув ремешок через плечо подошёл к месту, где сидел раньше, и подхватил свою, — просто ты не дослушала меня. — обогнав девушку на несколько шагов, он открыл дверь в коридор, пропуская вперёд Маринетт, — Я с радостью послушаю эту историю про стажёра во время ужина с тобой. Но необычного ужина, а…       — Ой, только не говори, что вместе с Хлоей. В прошлый раз она часа три говорила только о кинофест… О, Жюли, я как раз шла к Вам, — она улыбнулась подошедшей к ним виско, — Адриан, спасибо, что помог, — она протянула ладонь, куда Агрест вложил ремешок её сумки, — увидимся вечером. Пришли мне адрес.       Её звонкий голос остался по ту сторону захлопнувшейся двери, оставив недоуменного Агреста в коридоре.

***

      — Ну, и жара сегодня стоит. Вероятно вечером польёт как из ведра, — фыркнула девушка, громко захлопнув маленькое зеркальце, — я надеялась устроить себе вечер саморефлексии, а похоже, что меня вызовет месье Агрест на фотосессию под дождём для грядущей коллекции.       Парень тихо засмеялся, закрывая учебник французского, и повернулся к подруге.       — О, Хлоя, я уверен, что сегодня тебе удастся понежится в молочной ванне. Ты же знаешь, что Винсент не переносит дожди. На него накатывает хандра, и он начинает слишком раздражающе причитать. Мой отец и получаса не выдержит и приостановит фотосессию, распустив всех.       — Не напоминай. Из-за его скулежа моё настроение сойдёт на «нет». И прощайте, могучие фьорды Грига, и поприветствуйте меланхоличные ноктюрны Шопена, — наигранно вздохнула Буржуа, откидывая длинный шелковистый хвост. Адриан коротко хохотнул, закидывая лямку сумки себе на плечо.       — В таком случае скоротай этот длинный печальный вечер каким-нибудь фильмом с Одри Хепбёрн. Ты же её так любишь.       — Ты прав. А какие у тебя планы на остаток дня?       Каблуки их туфель звонко отстукивали по паркету освещённого жаркими лучами майского солнца коридора.       — Я собирался забронировать столик в Le Procope.       — Любимый ресторан тёти Эмили, — уголки губ девушки приподнялись, — помню, когда мы были маленькими, она нас двоих водила туда после особенно изматывающих фотосессий. Она говорила, что это втайне от твоего отца, но я уверена, он знал и позволял нам иногда баловаться фуа-гра и шоколадным фонданом.       — Хло, перестань, — простонал парень, — я уже слюну на локоть наматываю.       — Я тогда потребовала, чтобы в ресторане нашего отеля тоже начали делать такие шоколадные фонданы, но они нисколько не сравнятся со вкусом того. Горячий бисквит с приятной горчинкой шоколада, обжигающая язык текучая начинка и контрастно-холодный, но тут же таящий на языке нежный ванильный вкус.       — И сегодня я его съем, а ты будешь страдать своими голодными фантазиями на фотосессии.       Они уже спускались по лестнице, аккуратно лавируя между суетящимися учениками. Хлоя ахнула и прижала ладонь к сердцу, возмущённо уставляясь на Адриана.       — Ты жесток. Я припомню тебе это, Агрест. Кстати, а почему ты вообще собрался в этот ресторан? — недоуменно спросила Буржуа.       — Я пойду туда с Маринетт.       — О, ну конечно. Весьма в твоём стиле всё больше и больше открывать своё сердце перед этой девчонкой, рассказывать все свои сокровенные тайны в то время, пока она улыбается и называет тебя своим лучшим другом. Ты как глупец бегаешь за ней, но не думаешь ли ты, что потом будет больнее, когда увидишь её обжимающуюся с каким-нибудь парнем-рокером? Думаю, именно такие в её вкусе. Мальчики-бунтари, которые пишут своим девчонкам песни, — она остановилась у кованых ворот Лицея и взглянула на него, — Адриан, ты мой самый близкий друг. И я не хочу наблюдать за тем, как ты страдаешь. Я рада, что ты вернулся к нам после исчезновения тёти Эмили, и я благодарна Дюпен-Чен, в частности, что она вытянула тебя из того омута. Но я не хочу, чтобы она и вернула тебя обратно в то состояние. Слышишь?       Девушка еле заметно шмыгнула носом и отвернула голову в сторону, скрывая чуть выступившие слезинки в уголках глаз.       — Хло, всё будет в порядке. Обещаю. Я больше не пропаду.       Адриан едва улыбнулся и осторожно обнял подругу, ставя подбородок на её макушку.       — Я пытался пригласить её на настоящее свидание сегодня, но каждый раз, когда я вот-вот должен был сказать, что это именно свидание, всё шло наперекосяк. Это был какой-то цирк абсурда. Она начала болтать о левом ухе слона, а потом ещё и обиделась.       — Адрикинс, я уверена, что это не она обиделась, а ты её обидел. — хмыкнула Буржуа, вздёрнув тонкую бровь.       — Не правда. С чего ты вообще это взя…       — Дорогой, так устроен этот мир. Девушка всегда права.       Парень закатил глаза и глубоко вздохнул, вынуждено соглашаясь с подругой. Но когда он вновь перевёл на неё взгляд, лицо Буржуа было донельзя серьёзным.       — Адриан, пообещай мне, что больше не пропадешь.       — Я обещаю тебе. И даже если в итоге она мне откажет, я никуда не пропаду.       — Поклянёшься на слюне?       — Хло, нам не пять уже! Люди не так поймут! — рассмеялся юноша, чуть отстраняясь. Но поймав обвиняющий взгляд Буржуа вздохнул и облизал подушечку большого пальца. Девушка повторила его действие, и они, скрестив мизинцы, прижали пальцы друг к другу.       — Довольна? — спросил Адриан. Хлоя улыбнулась и утвердительно махнула головой. После чего быстро чмокнула в щёку и, помахав рукой на прощанье, села в подъехавший лимузин.

***

      Жужжание и негромкий грохот подъехавшего лифта вырвал Адриана из восхищённого созерцания ажурной металлической клетки, в узорах которой с лёгкостью узнавались два павлина. Открыв дверцу, юноша зашёл в кабину и аккуратно её закрыл, нажал на панели позолоченную цифру пять и почувствовал сильный толчок, за которым снова послышалось постукивание движущейся машины. Ощутив полную остановку лифта, Адриан покинул лифтовую клетку и подошёл к дубовой двери с табличкой пятьдесят шесть. Звонкая трель раздалась с той стороны двери, оповещая хозяев квартиры о госте. Звук поворота замка.       — Добрый день, мсье Агрест. Прошу вас, — учтиво склонил голову дворецкий. Это был мужчина средних лет, в волосах которого уже пробилась седина, его верхнюю губу закрывали пышные усы, а самые кончики были слегка подкручены вверх. На нём были кобальтового цвета брюки, жилетка с укороченной передней стороной, бабочка и белоснежная рубашка. Мужчина обошёл юношу и повёл за собой в просторную гостиную. остановившись у раскрытых дверей, он обратился вглубь комнаты:       — Мадам, к вам с визитом месье Адриан Агрест, — отодвинувшись от прохода дворецкий вновь обратился к парню, — прошу вас.       Перед ним предстала просторная комната в лазурных и золотых оттенках. Два дивана друг на против друга, обитые синим бархатом, рядом с ними кресла-бержер, а между каждым предметом фурнитура стояли геридоны, с лампой и небольшой вазочкой белых роз на каждом. В центре же разместился журнальный столик со старинным чайным фарфоровым сервизом на нём.       Амели, слегка наклонив чайник, тонкой струйкой наливала чай в изящную чашечку. Поставив его на место, она подняла взгляд на гостя и тепло улыбнулась.       — Адриан, дорогой! Не ожидала так скоро тебя увидеть!       — Простите, что я без предупреждения, — сказал парень, подходя к тёте и наклонившись оставил на её щеке короткий поцелуй.       — О, милый, ничего страшного. Я в любом случае очень рада тебя видеть. Как твой школьный день?       — Всё замечательно. — Адриан сел в ближайшее кресло, тут же принимая блюдце с чашкой чая, которую ему подал дворецкий, — Не стану лукавить, тётя. Я к вам не с обычным визитом. У меня есть несколько вопросов.       — О, конечно, Адриан.       — Знаете, на днях что-то произошло, и это что-то заставило моего отца не на шутку разозлиться. По словам Натали, на днях кто-то посетил квартиру моих дедушки Клода и бабушки Мэриан. Также из разговора я уловил, что это была женщина, — Амели, переведя взгляд с племянника, неловко расправила складки на своей юбке и нахмурившись вновь взглянула на него, — Я сделал вывод, что она имеет доступ и полное право посещать эти апартаменты. Поразмышляв, мне не удалось прийти к выводу, кем может являться данная особа. Подскажите, может у нас есть родственники, с которыми мы не имеем столь тесных связей. Я не осмелился спросить у своего отца, так как его реакция приезду этого человека была не самая радушная, а беседам по душам он никогда не был рад, в особенности после смерти мамы, — последние слова Адриан произнёс тише и, потупив взгляд, сделал небольшой глоток чая.       — Не думаю, что располагаю точными сведениями о родственных связях в роду Агрест. Могу лишь предположить, что это может быть какая-то кузина твоего отца, хотя и об этом я раньше не слышала. Кто знает. Если ты так этим заинтересовался, по-изучай родовую книгу Агрестов. Мы в своё время с Эмили выучили всех своих предков вплоть до одиннадцатого колена, — улыбнулась Амели, аккуратно положив чайную ложечку на край блюдца, она развернула ручку направо и поднесла чашку к губам, сделав небольшой глоток.       — Неужели вы не помните никого? Патронатная церемония у Карперов? Все приходят в отличительных чертах своих фамилий.       — Дорогой, это может быть родственница и со стороны твоей бабушки. Род Элапиде весьма разросся за последний век, в отличие от Агрестов.       — Вы уверены в этом? — спросил Адриан, аккуратно поставив чашку на столик.       — Боюсь, что нет. К большому сожалению, я не могу помочь тебе в этом вопросе. Единственный кто знает ответ на него — это твой отец, — ответила Амели, улыбнувшись.       — Что ж спасибо за честный ответ, тётя. Пожалуй я пойду. У меня назначено рандеву на этот вечер, — Агрест поднялся с кресла и вновь подошёл к Амели, вставшей с дивана, — я попрошу вас не рассказывать об этом разговоре отцу.       — Конечно, Адриан, — ответила она, — Я провожу тебя, — ласково потрепав по щеке, сказала женщина.       Обняв племянника перед самым выходом, она весело улыбнулась и сказала:       — Будь как будет!

***

      Будь как будет! И это её совет?       Адриан негодовал, спускаясь вниз по лестнице.       Она определённо знает о том, что происходит, но отказывается говорить. Но почему? Что-то связывает её обещанием? Или кто-то?       Мысли цеплялись одна за другую, утягивая в водоворот. На несколько секунд он словно потерял устойчивую опору под ногами, почувствовав как воспоминания пытаются затянуть его. Его знатно раздражала эта фраза: «Будь как будет». Так говорил Нино, когда сдавшись оставлял тест по математике на столе у учителя, не желая больше ковыряться в замудренных неравенствах. Эту фразу произносила и Алья, когда с укором смотрела на очередную неудавшуюся попытку Агреста пригласить её лучшую подругу на свидание. И наконец то же самое отвечала и сама Маринетт, когда он с сожалением сообщал ей, что возможно его отец не сможет рассмотреть её эскизы и дать комментарии.       Да, эта фраза выводила его из себя.       Ну, как можно пустить всё на самотёк?       И вот сейчас его тётя вновь повторила её, советуя не лезть в это дело. Но он бы не был Адрианом Агрестом, если бы не нашёл ответы на свои вопросы. Отец ему с детства приподнёс самый главный урок, истину, некогда озвученную Фрэнсисом Бэконом: «Знания — сила».       Уже сидя в машине Адриан твёрдо решил, что сегодня же наведается в апартаменты на Сен-Жермен.

***

      Ловко перемещаясь меж крышами домов, Нуар быстро двигался в направлении бульвара Сен-Жермен. До назначенного Маринетт часа оставалось ещё достаточно времени, и он решил не терять его и наконец посетить загадочную квартиру. Дабы не привлекать внимание отца Агрест пришёл к мнению, что лучше всего это сделать в облике Кота Нуара. Позвонить в дверной замок означало бы сиюминутное оповещение хозяина квартиры — Габриеля Агреста — в чём у Адриана отсутствовала необходимость.       И вот лавируя меж антенн сотовой связи, установленных на крышах домов, Нуар скоро подбирался к своему пункту назначения.       И вот мелькнули знакомые вывески. Притормозив, Кот осмотрел обстановку вокруг — он не нуждается в свидетелях. Бульвар Сен-Жермен — оживлённая улица, вечно окутанная людскими голосами и шумом проезжающих машин. Нуар подошёл к внутреннему краю крыши, с которого открывался вид в маленький дворик, окружённый со всех сторон окнами квартир. Аккуратно схватившись руками за водосточную трубу, он медленно съехал по ней вниз до пятого этажа. Парень вновь оглянулся по сторонам и не заметив никаких признаков присутствия свидетелей его маленького преступления, тихо призвал Котоклизм. Он осторожно провёл когтём по краю оконной рамы, в том месте, где должен быть замок, и через несколько секунд это место почернело и окно слегка приоткрылось.       Распахнув его он ловко запрыгнул в комнату, тихо приземлившись на паркетный пол. Это была спальня, некогда принадлежавшая покойным Клоду и Мэриан Агрест. Они сделали предпочтение тишине и покою, вместо завораживающего вида на старый парижский бульвар, не лишённый ярких огней и круглосуточного шума.       Однако помещение являло собой картину опустошённости. Вся мебель, выполненная по индивидуальному заказу, наглядно представлявшая весь шик и роскошь, присущую старой знати, теперь была закрыта белыми простынями.       Нуар поднялся на ноги и повернулся вокруг себя, с грустью осматривая теперь белоснежный интерьер спальни. Вздохнув он прошёл к двери. Осторожно нажав на ручку, он тихо приоткрыл её и облегчённо выдохнул, когда не услышал протяжного скрипа старых механизмов.       За квартирой по-прежнему следили, иначе и быть не могло.       Проскользнув в коридор, погружённый в полумрак, он двинулся дальше. Зайдя в гостиную, Кот узрел идентичную обстановку, что и в спальне — каждый предмет фурнитура был покрыт белой тканью. Он прошёл ближе к окнам, где стоял рояль, цвет которого он прекрасно помнил и без необходимости снятия простыни — коричневый с размытыми узорами — из капа грецкого ореха. Он был выполнен на заказ его прадеда, отца бабушки Мэриан. Инструмент захватывающей дух красоты как внешней, так и звучания. Адриан любил играть на этом рояле, когда приходил к бабушке и дедушке на традиционный воскресный обед. Звуки, что вылетали из-под крышки этой изящной музыкальной шкатулки, завораживали всех и каждого.       И сейчас этот инструмент оказался заброшен, хотя Агрест не сомневался в том, что каждые полгода сюда приходит настройщик, натягивая или даже меняя некоторые струны.       И вот он соблазн. Влекущий, не щадящий, чарующий.        Так и тянет схватиться за край белой простыни и стянуть её на пол, нежно скользнуть пальцами по лакированному клапу, открыть клавиатуру и пробежаться по клавишам, собирая подушечками пальцев чудесные звуки.       Нуар сам не заметил, как оказался именно в этом положении, скользя кистью, обтянутой чёрным латексом по бело-чёрным пластинкам.       — Кто здесь? — прогремел грубый мужской голос в противоположной части квартиры.       Вздрогнув всем телом от неожиданности, Кот испуганно посмотрел на дверной проём ведущий в коридор, откуда он только что пришёл. Закрыв рояль, он быстро скользнул в коридор, стремительно двинувшись к спальне. Послышались быстрые тяжёлые шаги, стремительно приближающиеся к Нуару. В противоположном конце коридора показалась высокая, мускулистая фигура.       Ну, конечно, его отцу всегда обязательно нужно было нанимать таких амбалов.       — Кто ты? Стой, где стоишь. — вновь прогремел мужчина.       — Разве так общаются с гостями? — нахально ухмыльнулся Кот, скрываясь в спальне. Запрыгнув на подоконник, он ещё раз оглянулся и выскочил наружу, тут же хватаясь за ту же водосточную трубу. Ловко цепляясь за выступы на фасаде, он поднимался вверх, когда мужчина выглянул из окна и стал оглядываться по сторонам в поисках неудачника-взломщика. Опустившиеся на город сумерки, скрывали под своим тёмным рукавом затаившегося Нуара. Он попытался тихо продолжить свой путь вверх, на крышу, как вдруг старое крепление водосточной трубы издало протяжный тоскливый звук и сорвалось вниз, лишая Кота его временной опоры. Он крепко зацепился за выступающий подоконник, и в этот миг раздался тихий свист. И за ним последовала вспышка боли. Юноша не раздумывая рванул как можно скорее наверх, и наконец оказавшись на крыше поражённо уставился на торчащую из бока стрелу.       — Какого дьявола? — вырвался удивлённый вздох.       Он попытался вытащить стрелу, но мгновенно затянувшийся на поврежденном месте латекс магического костюма плотно обхватывал её древко. Тогда парень, шипя от боли, аккуратно попытался отломать её как можно ближе к наконечнику.       Что за чокнутые в нашей семейке? Почему они до сих пор используют лук, Бражник их подери? Это традиция или продуманный ход? Ведь выстрел пистолета мог привлечь внимание любопытных соседей.       Отшвырнув отломанную стрелу, он достал жезл и поспешил убраться подальше от злополучного дома, пока подстреливший его амбал не успел подняться на крышу и схватить его.

***

      Недолго думая, Кот направился в единственное место, где ему могли помочь без лишних вопросов. Это первое, что пришло ему на ум.       Остановившись на крыше напротив, он прижал руку к саднящей ране и зашипел, когда наконечник стрелы сдвинулся от касания чуть глубже. Сцепив зубы он выдвинул шест в последний раз и перепрыгнул на заветный балкон. Приземление вышло не самым удачным. От боли перед глазами вспыхнули пёстрые звезды, и Кот, потеряв равновесие пошатнулся врезаясь в низкий столик, заставленный маленькими горшочками с цветами.       Звон разбившейся керамики напугал воркующих на карнизе крыши голубей. И те, шумно захлопав крыльями, улетели прочь.       Громко чихнув, Нуар испустил очередной стон боли и упал на колени, в тот самый момент, когда крышка люка открылась и снизу появилась хозяйка балкона.       — Кот? — удивленно воскликнула Дюпен-Чен.       Окинув его взглядом, она на секунду замерла, пытаясь собрать воедино картину, что предстала перед ней. Бледный, словно покрытый пудрой, Кот едва стоял на коленях, прижимая к правому боку ладонь.       — Прости, что без приглашения, принцесса. Должно быть я тебя отвлёк, — с кривой улыбкой произнес парень, выводя Маринетт из транса. Она быстро преодолела оставшиеся ступени и бросилась на пол к напарнику.       — Котик, что случилось? Почему ты такой бледный? Что здесь? — суетливо начала тараторить Дюпен-Чен, держа лицо напарника в руках, а затем скользнула вниз по предплечьям и выпустила испуганный вздох, заметив обломанную стрелу, торчащую прям между его пальцами.       — Твой верный рыцарь пострадал на нечестной дуэли, — шепнул ей Нуар.       — Была атака Акумы? — испуганно вскричала девушка.       — Нет — нет… это не так важно, откуда она, — отмахнулся Кот, — но не могла бы ты помочь мне избавиться от неё? Ты же понимаешь, как это будет странно, если я появлюсь с этой штукой в больнице. Неважно с маской или без. Вернее с маской у меня и не получится… сама понимаешь — он небрежно помахал рукой, на которой блеснул талисман.       — Конечно, — сдавленно прошептала Маринетт. Горло сдавил спазм, вернее сказать, удушливое чувство вины, что её не было рядом, чтобы прикрыть тыл от врага, кем бы он не являлся. Она быстро отвернулась, поворачиваясь обратно к люку, как раз в тот момент, когда на щеку упала крохотная слезинка, — оставайся тут. Я возьму всё что нужно и вернусь. Хорошо?       — Да, принцесса.       Как только она исчезла, Нуар позволил себе устало откинуться головой на рядом стоящую кушетку. От этого даже небольшого движения, с его губ вновь сорвался тихий стон, но он крепко сжал зубы, не позволяя себе больше такой секундной слабости.       Вскоре из люка вновь появилась миниатюрная фигура девушки. В одной руке она держала пластиковый сундучок — аптечку, и через это же плечо было перекинуто влажное полотенце. Положив это всё на свободный чайный столик, она опустилась на корточки рядом с парнем и ласковым прикосновением убрала с его лба взмокшую чёлку.        — Котёнок, обопрись на меня. Я помогу тебе пересесть на кушетку, — тихо проговорила она, упорно ища его взгляд, который бродил везде кроме неё самой. — Котик? — ещё раз повторила она, обхватив ладонями его лицо. Вернув своё внимание на Маринетт, Нуар зачарованно уставился на неё так, словно видел впервые. Взгляд упал на опущенные уголки её губ, вернулся к трепещущим вокруг встревоженных глаз ресницам и вновь скользнул к изогнутой арке купидона . Внезапное прикосновение губ к губам сперва оглушило обухом по голове, но затем, разум словно покинул своё телесное вместилище, оставляя место только для сбивающих с ног чувств.       Адриан почувствовал, как её губы слегка приоткрылись, а большие пальцы ласково погладили его скулы. Чуть больше осмелев он аккуратно провёл языком по её губам, слизывая крохотную печальную улыбку.       — Прости, — едва слышно прошептал Нуар, смотря исподлобья на обомлевшую Дюпен-Чен. Её щёки тут же окрасились нежно-розовым. Она резко отняла слегка дрожащие пальцы от его лица и перевела взгляд на кушетку.       — Давай помогу пересесть, — повторила девушка, аккуратно подхватывая его за плечи. Прошипев сквозь зубы от пронзившей бок боли, Нуар опустился на кушетку, и Маринетт мягко надавила на его грудь, заставляя растянуться вдоль.       — Погоди минутку. Я ещё кое-что возьму и приступим. — Так и не посмотрев на него снова, она мгновенно выскользнула из его когтистых лап и исчезла в глубине своей комнаты.