Отрывки забытой мелодии

      Надоедливая трель будильника разрезала тишину, царившую в комнате. Раздался протяжный стон, а затем удары ладони по деревянной тумбе в поисках телефона. Тихо выругавшись, парень приподнялся на постели и сонно взглянул на прикроватный столик, взял телефон в руки и отключил источник шума. Простонав, он упал обратно на кровать и уставился взглядом в потолок, по которому бегали тени качающихся за окном деревьев. Через приоткрытое окно доносился шелест их листьев в ансамбле с пением птиц. Шумно выдохнув, юноша сел и уронил лицо в руки, растирая его ладонями. Зашелестев простынями, он выбрался из тёплых объятий постели и прошёл в ванную, параллельно снимая с ног носки и отбрасывая их на кровать.       Из-за двери послышался шум воды. Прохладные струи били по спине, макушке, лицу. Ему нравилась водная стихия, что шло вразрез со всеми стереотипами о кошках, которые всячески избегают воды. Он же, напротив, любил погружаться под водную гладь, чувствовать, как жидкость приятно обволакивает всё тело, лаская нежными объятиями кожу. Ещё будучи ребёнком он вместе с семьёй часто посещал их шато на юго-востоке Франции, расположенное у тёплых лазурных вод Средиземноморья.

***

Июль, 2009 год. Château d'Odette.

«Ab Ovo» by Joep Beving

      Морской бриз бил по щекам и путал, слипшиеся от солёной влаги, волосы. Маленький светловолосый мальчишка, радостно смеясь, бегал по мокрому песку и гонял чаек. Он то и дело разбрызгивал ногами воду, что небольшими волнами прибивалась к берегу. Спугнув последнюю птицу, он радостно расхохотался и вбежал в прохладную морскую воду. Сложив руки «стрелочкой» и выставив их перед собой, он встал в ожидании большой волны. И вот она! Набравшаяся сил, высокая, с белым гребнем, волна. Крепко зажмурившись и сделав большой вдох, Адриан нырнул прямо в неё и начал активно шевелить ногами, время от времени помогая себе руками.       Спустя некоторое время лёгкие начало жечь, а в ушах громко стучать кровь, и мальчик, оттолкнувшись от песчаного дна, вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух. Он повернулся в сторону берега, где на разбросанном льняном покрывале сидела женщина, с такими же светлыми волосами с золотым отливом, как у маленького Адриана. Она сидела, изящно подогнув ноги, и на её коленях покоилась книга, страницы которой время от времени пытался перевернуть ветер, но каждый раз её длинные пальцы мешали ему в этом. Лицо женщины было скрыто под шляпой с большими полями, которая защищала её бледную, словно мрамор, кожу от жарких лучей солнца.       — Мамочка! — крикнул Адриан, но ветер унёс его слова в сторону. Не увидев реакции от матери, мальчик нахмурился и начал активно грести к берегу. Нащупав под ногами песок, он встал на дно и начал идти, с трудом передвигая конечности сквозь толщу воды, но вдруг большая волна удалила его в спину, заставляя упасть обратно в воду. Адриан поднялся, повернулся и враждебно уставился на волны. Он вновь повернулся к берегу и упрямо начал двигаться вперёд.       — Мамочка! Мамочка! — прокричал мальчик, выйдя из воды, — ты видела, как далеко я уплыл? — он подбежал к женщине и бросился ей на шею.       — Да, милый, конечно, — ласково проговорила Эмили, обняв сына. Мальчик улыбнулся и сел на колени матери, полностью примкнув к ней и заставляя ткань её сарафана промокнуть.       — Адриан, ты не замёрз? — спросила она, перебирая пальцами мокрые пряди волос сына.       — Не-а, — отрицательно промычал мальчик, уткнувшись носом в шею мамы и вдыхая самый родной и милый сердцу запах.       — А давай-ка пойдём в дом. Сегодня Бабушка Мэриан приготовила твой любимый Киш Лорэн, — предложила Эмили, немного отстраняя от себя мальчика и смотря ему в глаза, в которых переливались искорки счастья — с беконом, как ты любишь.       — Правда? — воодушевлённо прошептал Адриан.       — Конечно.       Мальчик рассмеялся и вновь уткнулся в мамину шею. Она слегка подтолкнула его, побуждая всё-таки встать с её колен, после чего они поднялись уже на ноги. Взяв с покрывала в одну руку, отложенную ранее книгу, Эмили протянула сыну вторую, за которую он тут же схватился. И весело разговаривая, они направились в сторону шато.       Июль плавил. Прохладные волны шептали неспешную песню. Вдалеке слышались крики чаек.

***

      Тишину просторной столовой разбивал только звон приборов. Адриан взял в руку булочку и оторвал от неё кусочек. Подняв нож, он намазал небольшое количество масла на этот кусочек, а затем отправил его в рот.       С другой стороны стола, напротив него, сидел отец. Он молча, ни разу не взглянув на сына, доедал свою порцию овсяной каши. Покончив с ней, он отложил ложку, и к нему тут же подошёл стоящий у стены дворецкий, забирая пустую тарелку.       — Адриан, — нарушил молчание Габриель, — вчера в Париж приехали твоя тётя Амели и кузен Феликс. Сегодня у нас с ними ужин в L’Ambroisie.       — Хорошо, отец, я понял, — ответил парень, вновь отламывая кусочек булочки и намазывая на него в этот раз клубничный джем.       «Они не были в Париже с того времени, как пропала мама, — подумал Адриан, — Что же их заставило приехать сюда? Точно! Может это об их приезде вчера говорил отец с Натали? Несмотря на тот факт, что с возрастом они стали менее похожи друг на друга, порой нелегко смотреть на тётю Амели и не видеть в ней маму. Должно быть, поэтому отец так не рад их приезду. А может потому что они остановились в квартире бабушки Мэриан на бульваре Сен-Жермен,» — длинная цепь размышлений утягивала всё больше и больше парня в себя, и он даже не заметил, как отец молча вышел из-за стола, покидая столовую.       — Адриан, тебе пора на занятия в Лицей, — раздался из-за спины голос помощницы отца.       — Натали, когда приехали тётя Амели и Феликс? — спросил, Адриан, поднимая салфетку со своих колен и кладя её на стол.       — Вчера, в первой половине дня, — ответила женщина, следя за тем, как тот поднимается из-за стола, — поторопись, пожалуйста.       Подойдя к дверям, он взял из рук дворецкого свою школьную сумку и вышел из столовой, направляясь к выходу.

***

      Ему определённо нравился подход Лицея к форме. В то время как в других учебных заведениях Парижа у учеников был свободный стиль одежды, учащиеся Лицея Франсуа-Дюпон выделялись синей формой. Это добавляло строгости, элегантности и толику аристократизма. Девушки обязаны были носить юбки тёмно-синего оттенка в благородную клетку «гленчек», блузки и приталенные жакеты с вышитой эмблемой Лицея на левой стороне. Юноши же брюки, такого же глубоко синего цвета, и галстук в точно таком же принте, что и юбки. Порой ученики сменяли свои привычные пиджаки на кашемировые джемперы, которые дарили тепло в прохладные дни.       Адриан определённо был рад учиться в подобном учебном учреждении. Лицей Франсуа-Дюпон являлся одним из старейших во всём Париже, он был основан в 16 веке, посему его здание и общая атмосфера оставались удивительными, таинственными. Коридоры с высокими арочными окнами; на некоторых этажах стояли бюсты выдающихся писателей, учёных и философов, когда-то закончивших обучение в данном Лицее; большая библиотека, в центре которой дубовые столы, чередующиеся с журнальными столиками, окружёнными кожаными и бархатными креслами; и безусловно любимый всеми учениками школьный двор. Тропинки, усыпанные похрустывающим под туфлями гравием, белые скамьи, стоящие в тени цветущих весной яблонь, подстриженные конусами самшиты, окружённые виноватыми узорами низких кустарников, как в лучших версальских традициях.

***

«New home» by Austin Farwell

      В этом году яблоня цвела поздно. Уже был конец мая, а лёгкие порывы ветра до сих пор срывали нежные лепестки розовых бутонов и разносили их по песчаным дорожкам школьного сада. Она лежала на одной из скамей, перекинув ноги через подлокотник, перед собой держала книгу, тем самым закрывая лицо от ярких лучей солнца. Её тёмные волосы были «веером» разбросаны по поверхности скамьи, а отдельные локоны колыхались от мимолётного дуновения ветерка. Она медленно болтала ногами, обтянутыми синими гольфами по колено, а её оголённые острые коленки были покрыты небольшими синяками.       — Что читаешь? — спросил Адриан, нависая над ней, тем самым закрывая мешающее ей солнце, — «Затерянный мир»? И как тебе? — спросил юноша.       — Мне нравится, — улыбнулась Маринетт, глядя на него снизу вверх, — я ведь читаю эту книгу уже второй раз. Первый был, наверное, лет в 11.       Девушка положила книгу на живот и приподнялась, опираясь на предплечья.       — Мы тогда с родителями были на Кубе. Одну неделю мы провели в Пинар-дель-Рио, — она прикрыла глаза, и её длинные ресницы чуть затрепетали, слегка щекоча нежную кожу щёк, — эта книга до сих пор ассоциируется у меня с теми пейзажами. Они потрясающие. Горные хребты, покрытые сочной зеленью. Мне тогда казалось, словно это плато Затерянного мира расположено на одном из этих возвышений.       — Но ведь действия происходят в Южной Америке, в Амазонии, — приподнял брови Адриан.       — Всё верно, но будучи ребёнком, я представляла, окружающие меня пейзажи. К тому же, они немного схожи.       — Но знаешь, что я не понял в этом романе? — начал парень, — ту девушку, в которую был влюблён главный герой. Она ведь ему сама сказала, что мечтает быть женой прославленного героя, чтобы отблеск его славы падал и на неё, — Адриан театрально закатил глаза и взмахнул рукой, — он отправляется в опасное путешествие, после которого становится одним из героев, приходит к ней, рассчитывая на взаимность, и обнаруживает её замужем за «маленьким рыжеватым субъектом». Оказалось, что она стала женой обычного письмоводителя из нотариальной конторы.       — Может, ей нужен был человек, который всегда будет рядом и поддержит в трудную минуту? — проговорила Дюпен-Чен, устремляя взгляд на него.       — Но она ведь ему сама привела несколько примеров мужчин и их жён. Эти самые герои отправлялись в путешествия, оставляя даму своего сердца в одиночестве, — возмутился Агрест, — она сама поставила перед ним некий идеал, цель. И он выполнил её мечту — стал героем.       — Что ж вероятно в таком случае, она одна из тех леди, чьи слова не совпадают с действительностью, — ответила Дюпен-Чен, полностью поднимаясь и ставя ноги на хрустящий гравий, — полагаю, я могу сказать, что не являюсь представительницей данной категории, — она добродушно улыбнулась и, взявшись за предложенную парнем руку, встала со скамьи.       — У нас сейчас физика?       — Она самая.       — Ненавижу физику, — капризно простонала девушка, повиснув на руке Агреста.

***

      Крыши Парижа ловили последние солнечные лучи этого дня. Янтарные отблески света то и дело игрались в колыхающемся от лёгких порывов ветерка тюле. В этом волшебном свечении были видны крохотные пылинки, которые кружили в воздухе и были похожи на золотые песчинки. Адриан вздохнул и отложил книгу на стоящий рядом круглый столик, стоящий на одной вытянутой ножке. Откинув голову на спинку кресла, он закрыл лицо обеими руками и через несколько секунд растёр его. Уложив их на подлокотники, парень перевёл взгляд на окно «бычий глаз», рядом с которым и располагалось кресло. Он наблюдал за тем, как солнце постепенно всё больше и больше скрывалось за крышами впереди стоящих домов, пока окончательно не исчезло из поля зрения. Громкие и звонкие удары курантов разбили звенящую тишину библиотеки.       — Адриан, через тридцать минут вы с отцом должны будете выехать из дома, — раздался из-за спины голос, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности. Он повернул голову вбок так, чтобы боковым зрением увидеть женщину.       — Хорошо, Натали, спасибо, — кивнул Адриан, поднимаясь на ноги. Обходя столик, он невзначай провёл пальцами по переплётной крышке книги, после чего завёл обе руки за спину. Выйдя в коридор вслед за Санкёр, он притормозил, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь библиотеки, взявшись за холодный металл круглой ручки с выпуклым изображением мотылька. Затем, повернувшись на каблуках, он направился к лестнице, где слышался стук каблуков женщины. Тихо и быстро спустившись на этаж ниже, парень прошёл к своей комнате. Зайдя внутрь, он тут же начал расстёгивать одну за другой пуговицы на своей рубашке. Стянув её с себя он небрежно кинул на кровать, проходя мимо.       — Плагг, — громко позвал Адриан, зайдя в гардеробную, — подкрепись. Мы сейчас поедем на встречу. Вдруг появится Акума.       Услышав недовольное ворчание квами, он хмыкнул, растягивая губы в усмешке. Сменив привычные тёмно-зелёные брюки на тёмно-синие и надев чёрные лакированные туфли с вытянутым мыском, он подошёл к «секции» с рубашками, пробежался по ним взглядом и резкими движениями начал перебирать их в поисках подходящей к сегодняшнему ужину. Сняв одну с вешалки он тут же надел её и стал быстро застёгивать пуговицы, после чего подошёл к комоду и выдвинул ящик. Пробежавшись глазами по галстукам, он взял один из них — тёмно-синий галстук-бабочку и, подойдя к зеркалу надел его на шею. Проделав уже знакомую комбинацию движений, он затянул узел и аккуратно расправил его, затем одел смокинг, приглаживая лацканы. С расположенной рядом с зеркалом высокой тумбы он взял расчёску и несколько раз прошёлся по волосам в разных направлениях, укладывая свои золотистые локоны, и положив её на место, поднял флакон с парфюмом, нанося его на шею.       — Плагг, — вновь позвал Адриан, беря в руки телефон и убирая его во внутренний карман смокинга, — нам пора.       Юноша, выйдя из гардеробной, слегка раздвинул карман брюк, куда тут же с недовольным бормотанием залетел дух. Покинув комнату, Адриан направился на первый этаж, но подойдя к лестнице, увидел отца, подходящего с противоположного конца коридора.       — Адриан, ты уже готов? — спросил Габриель, поправляя серебряные запонки.       — Да, отец.       — Тогда отправляемся, — быстро ответил мужчина, проходя мимо сына и начиная спускаться по лестнице.

***

      Ночные огни Парижа пестрили разнообразием цветов и заставляли то и дело щуриться от ярких огней, режущих глаза. В машине играла приятная, ненавязчивая джазовая мелодия, которую время от времени прерывали гудки торопящихся водителей. Адриан любил ночной город, его атмосферу. Влюблённые, гуляющие по улицам, друзья, решившие сходить вместе за покупками или посидеть в уютном кафе, которых в Париже непочатый край. На площадях и мостах стоят уличные музыканты, играющие всем знакомые мелодии; рядом с одним из таких неуклюже танцевала маленькая девочка, которую снимали на камеру родители, смеясь и поддерживая своё счастливое чадо. Глядя на эту картину, Адриан улыбнулся, но как только машина двинулась с перекрёстка, повернулся к отцу и взглянул на него. Тот сидел с непроницаемым выражением лица, глядя в окно. Юноша всмотрелся в отражение стекла, пытаясь прочесть хоть что-то в безразличном лице отца. Он давно не видел, как тот улыбался. После исчезновения жены Габриель закрылся от всего мира, в который также входил и его родной сын. Если он и наблюдал какие-то эмоции у старшего Агреста, так это недовольство неуспехами сына или задержкой поставок ткани. Хотя иногда происходили и такие вспышки злости, как за день до этого — новость о приезде Амели и Феликса в Париж.       Раньше, насколько помнил Адриан, Габриель был рад видеть и проводить время со своим племянником. Когда кузены без разрешения пробирались в мастерскую модельера, а тот после ловил их на месте преступления, копающихся в его эскизах или играющих с манекенами, Габриель конечно же со всей строгостью отчитывал маленьких хулиганов и заявлял, что за сегодняшним ужином они останутся без десерта, но мальчики прекрасно видели морщинки веселья вокруг уставших глаз. Он ругал их, когда непоседливые мальчишки начинали гонять павлинов по двору шато семейства Грэм-де-Ванили, и разбойники смеясь убегали от подзатыльников Габриеля, который вспоминал, как сам, гостя в этом поместье бегал за бедными птицами.       Но теперь всё что Адриан видел в глазах отца — пустота. Он нисколько не подпускал к себе сына, держа дистанцию, общаясь с ним лишь по делу или вовсе предпочитая решать все организационные вопросы через личную помощницу.       Автомобиль плавно притормозил прямо перед входом в ресторан. Стоящий у входа, портье тут же подошёл и открыл сначала одну дверцу, а затем вторую. Адриан вышел, поправляя свой смокинг и кивнув мужчине в знак благодарности подошёл к отцу. Тут же ко входу подъехал другой автомобиль, к которому незамедлительно двинулся портье. Первой появилась стройная женщина, облачённая в тёмно-бордовое бархатное платье в пол, с изящным вырезом «замочная скважина» и открытой спиной. Её золотистые волосы были волнами уложены на левое плечо и аккуратно заколоты сбоку ажурной золотой заколкой в виде журавля, распустившего свой хвост.       — Здравствуй, Амели, — поприветствовал женщину Габриель, подходя к ней и чуть приобняв её за плечи, они обменялись тремя лёгкими поцелуями в щёку.       — Рада тебя видеть, Габриель, — улыбнулась Амели и перевела взгляд на Адриана, — О, Адриан, милый, как я рада тебя видеть, — пропела она тут же, подплывая к племяннику и нежно целуя его в щёки. Женщина чуть отстранилась и взглянула на горячо любимого ею крестника. Из-за её спины показался юноша, так похожий на самого Адриана. Он, усмехнувшись, подошёл к кузену и крепко пожал руку.       — Привет, Фел, — выдохнул Агрест.       — Пройдём в ресторан, — предложил Габриель, оглядывая присутствующих, и двинулся внутрь. Остановившись у входа, он пропустил Амели, после чего вошёл сам, юноши последовали за ним.

«Idle moments» by Grant Green

      — Добрый вечер, месье Агрест, — поприветствовал метрдотель, выходя из-за стойки, — следуйте за мной.       Пройдя в зал, перед ними открылось богатое убранство ресторана. Десятки зеркал визуально расширяли и без того большое помещение, между ними висели позолоченные канделябры, а с потолка свисали помпезные люстры. Также стены украшали гобелены с изображением цветов, винограда и различных узоров. Метрдотель провёл их к круглому столу, который окружали изящной формы стулья, обитые красным бархатом. Он отодвинул стул, позволяя женщине удобно сесть, и слегка придвинул его. Пожелав приятного вечера, он удалился, позволяя только что подошедшему официанту предложить меню.       Адриан оглянулся по сторонам, пробегаясь глазами по знакомому антуражу. Он часто бывал в этом месте. Его родители любили ужинать в L'ambroisie. В тёплые летние деньки они спускались на набережную и, прогуливаясь по ней, обдуваемые лёгким ветерком, добирались до ресторана. Иногда они сокращали свой маршрут, проходя по скверу Де-ла-тур Сен-Жак.

***

      — Адриан, ты знаешь, чем известна эта башня? — спросила Эмили, взглянув на сына. На её губах играла счастливая улыбка, а в глазах отражалась точно такая же — Адриана.       — Да! — подхватил мальчик, — Здесь похоронен Николас Фламель, тот самый, который пытался создать философский камень. А ещё, — Адриан слегка нахмурился, пытаясь вспомнить второй запомнившийся ему факт о башне Сен-Жак.       — Блез Паскаль, — тихо подсказала женщина, и подняв взгляд на мужа, улыбнулась.       — А ещё Блез Паскаль, — снова начал мальчик, — он был учёным. И он провёл здесь замеры атмосферного давления.       — Умница, — потрепал его по голове отец, — думаю, сегодня ты заслужил награду!       — Правда? — радостно воскликнул Адриан, дёрнув отца за руку, — а можно я сегодня закажу Мильфей?       — Конечно, — улыбнулся мужчина.

***

      — Как твои успехи в учёбе, Адриан? — спросила Амели, глядя на него.       — Всё прекрасно. Мне по прежнему нравятся предметы точной науки, такие как физика, математика.       — О, милый, вы с Феликсом так похожи, — она накрыла своей ладонью руку сына и нежно погладила, — мы с твоей мамой больше любили литературу и историю. Хотя должна сказать, она читала гораздо больше моего.       — Да, точно, — грустно улыбнулся юноша, потупляя глаза, — если она была не в саду, значит, пропадала в библиотеке.       Вновь подняв взгляд, он боковым зрением уловил напряжённого отца, чьи челюсти сжались, а пальцы начали нервно проворачивать обручальное кольцо, теперь сидевшее на безымянном пальце правой руки.       Прочистив горло, Адриан повернул голову к кузену.       — Фел, слышал, ты недавно выступал на благотворительном концерте для слабовидящих детей, — сменил тему юноша, — Как всё прошло?       — Чудесно, — хмыкнул парень, — на самом деле незрячие — куда лучшие слушатели. Они стараются увидеть весь мир лишь ушами, пальцами. Поэтому они более внимательные. И когда играешь для них, хочется вложить в музыку ещё больше эмоций, чтобы чувства стали ярче, чтобы они увидели все краски.       — Знаешь, можно ведь даже провести аналогию. Скрипку же считают музыкальным инструментом со звучанием наиболее приближённым к человеческому голосу и его тембру. И получается, что ты им рассказываешь об окружающем их мире. Описываешь его.       Грэм-де-Ванили кивнул в ответ, поднимая за ножку лафитную рюмку.       — Феликс, уже через три месяца пройдёт твоя патронатная церемония. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Габриель.       — Я солгу, если скажу, что нисколько не волнуюсь, — неловко усмехнулся юноша, — среди своих сверстников я буду первым, прошедшим посвящение. А ранее я присутствовал лишь однажды, у Карперов.       — Да, у них была весьма роскошная вечеринка по этому поводу. Наверное, самое пышное празднование за последние двадцать лет, — добавила Амели.       — Ваш запечённый сазан под сливочным соусом, — сказал официант, поставив перед ней блюдо с рыбой.       — Как в тему, — весело улыбнулась женщина.

***

      Вдруг издалека послышался звон посуды и крики. Официанты и метрдотель встрепенулись и прошли в сторону кухни. Крики усилились и через несколько секунд стали приближаться. Кузены и Амели переглянулись.       — Должно быть, это Акума, — предположил Адриан, — я пойду найду отца, а вы лучше спрячьтесь где-нибудь.       Он поднялся и двинулся в сторону уборной. Зайдя в помещение он пробежался глазами по дверям: была закрыта лишь одна. Адриан подошёл и постучал. Не услышав ничего в ответ, он громко спросил:       — Отец, ты здесь? — и вновь тишина.       Вздохнув, парень зашёл в свободную кабинку и закрыл дверь. Тихо произнеся слова трансформации, он вышел. Вновь зайдя в зал, он увидел разбитые блюда и фужеры, одна из люстр упала, оставив от себя лишь десятки тысяч осколков.       — Миледи, улица де Тюрана, Ресторан L’ambroisie. Поспеши, — быстро проговорил Нуар в свой коммуникатор, после чего быстро закрыл его, раздвигая жезл и начиная крутить его в одной руке. Он медленно прошёл по пустующему залу. На стульях стояли различные блюда: стейк, запечённая рыба, крем-суп, салат Капрезе. На большинстве из сидений покоился какой-либо шедевр кулинарии. Кот нахмурился. Оглянувшись ещё раз и не отметив никаких признаков жизни, он вышел в холл, также усеянный различными тарелками с едой, только теперь стоящими прямо на полу. Открыв дверь наружу, он осмотрел отчасти опустевшую улицу. На асфальте также стояли блюда.       Нуар нажал на кнопку на жезле, тем самым заставляя его увеличиться в размере. Плавно поднявшись на крышу, он стал осматривать окрестности в поисках акуматизированного злодея. Заметив чрезмерное движение на улице Сент-Антуана, парень отправился туда. Маленький, пухленький поварёнок, ростом с восьмилетнего ребёнка, бегал в толпе, превращая людей в различные продукты питания.       — Какого черта, — нахмурился супер-герой, наблюдая за этой весьма комичной картиной, — эй ты! Бегающий профитроль, — окликнул Нуар, пытаясь протиснуться в суетящейся толпе. Толстенький поварёнок повернулся к парню и злобно стрельнул глазами в него.       — Я не профитроль! Я Шеф Мельёр! — и тут же, словно мячик-попрыгунчик, резко оттолкнулся от земли и полетел с вытянутой рукой на застывшего от неожиданности Нуара. Но леска, также неожиданно, обвившаяся вокруг тела героя дёрнула его в сторону, заставляя Кота оказаться в объятиях напарницы.       — Миледи, вы как всегда вовремя, — промурлыкал парень, выпутываясь из оружия Ледибаг.       — Всегда пожалуйста, — пропела в ответ девушка, осматриваясь по сторонам в поисках угрозы ввиде «маленького профитроля», — в чём его сила? Ты понял?       — Нельзя, чтобы он дотрагивался. Иначе станешь лучшим творением французской кухни.       — А где его Акума?       — Пока не понял.       — Вон он! Смотри! — вскрикнула девушка, указывая на бегающего Шефа, тем самым привлекая внимание злодея, — ой!       Разбежавшись в разные стороны, герои в очередной раз избежали атаки Шефа Мельёра. Спрятавшись за припаркованный фургон они стали наблюдать за его действиями.       — Смотри, — тихо начала Ледибаг, — он каждый раз вытирает свои руки о фартук. Перед каждой атакой.       — Должно быть Акума там, — закончил её мысль Нуар.       Вновь спрятавшись за машину, героиня призвала Талисман Удачи.       — Кухонные щипцы, — с умешкой проговорил парень, глядя на пятнистый предмет, — мы будем снимать профитроль с противня?       — Ой замолчи! — раздражённо взглянула на него напарница, — нельзя касаться этого фартука. Иначе станешь рыбой в панировке. Отвлеки его. Затем я схвачу его фартук, а после ты его уничтожишь Катаклизмом.       — Так точно, капитан, — проговорил парень, поднимая ладонь к голове в воинском приветствии, за что тут же получил меж рёбер острым и точным локтем своей боевой подруги.       Выйдя из прикрытия, парень перебежал на другую сторону дороги и, вставив меж губ большой и указательный пальцы, громко и пронзительно свистнул.       — Эй, Бегающий Профитроль!       Злодей повернулся и, вновь сверкнув глазами, особенно тщательно вытер ладони о фартук и кинулся в атаку на Кота. Пока он так бегал, девушка запрыгнула на ближайший балкон и выжидала удобного случая. И когда Шеф выдохся в выматывающей погоне за парнем, он начал запинаться и плашмя падать на асфальт, Ледибаг прыгнула вниз, связывая его своим йо-йо. Наклонившись, она кухонными щипцами развязала узел фартука и резко его дёрнула, снимая с акуматизированного злодея и тут же бросая Нуару, который без промедлений уничтожил клочок ткани. Тёмная бабочка вылетела из образовавшейся кучки пепла, но тут же была поймана юной героиней. Подбросив Талисман Удачи в воздух, она вернула Париж в привычную вечернюю суету.       — Получилось!

***

      Выйдя и попрощавшись с метрдотелем, они остановились у двери. Порыв ветерка, коснулся слегка порозовевшей кожи от алкоголя, приятно охлаждая её. Ко входу подъехали два чёрных автомобиля.       — Спасибо за приятную компанию в этот вечер! — произнесла Амели, приобняв Адриана за плечи и оставив на его щеке нежный поцелуй, — милый, приезжай к нам, пока мы в Париже. Сейчас мы живём на Сен-Дени.       — На Сен-Дени?