«куда ты идёшь?» — тихо спросил птаха

туча оглянулся и подмигнул круглым рыжим глазом. из-за озорного рассветного луча пришлось зажмуриться — впереди засверкали-заплясали смешные огоньки. «ты знаешь, дружище — не сидится мне на месте! пойдём со мной, а?» птаха в страхе замотал головой и решил открыть глаза, но смешные огоньки завертели-закружили-затанцевали бедного вместе с собой — только лихо да русалки лесные поминайте и зовите. туча скачет мягкими лапами с огонька на огонёк — дразнится, но близко не подпускает. птаха вертится на месте и ловит собственный хвост, летит к свету и спотыкается о собственные лапы, а туча хохочет-смеётся где-то далеко-далеко. «идём со мной, птаха!» туча делает шаг вперёд — и под его лапой расстилается зелёный лес. рыжий солнце-глаз хитро щурится и прячется за мохнатыми шапками елей да сосен. птаха пискнет испуганно да побежит по тёмнохвойным добрым лапам — лишь бы догнать тучу с его глазом и вернуть назад! солнце-глаз гладит напоследок птаху по лохматой спине и юрко ныряет под земное покрывало. шутливые сосны раз — и поставят подножку бедняге; а он полетит вниз, вниз, вниз — и бухнется о землю! земля тёплая и радушная, совсем удивлённая: как это к ней в гости с неба свалилась такая большая птица? чем птицу небо обидело? ну, она-то никак не обидит! птаха лежит на мху, глупенький, и слёзы льёт, а добрая-добрая земля его то листом кленовым прикроет, то хвоёй опавшей укроет, да всё ягоды под нос подсовывает: ешь, глупая птица! птаха смотрит назад — а у него и правда крылья выросли, трепещут и дрожат, словно просятся вверх, туда, где пляшут смешные огоньки и где совершенно точно его ждёт туча. птаха взлетает — а добрая земля его не отпускает, ловит острыми ветками и путает сорной травой: полюбилась ей птица, задушит-замучает, но точно-точно не даст упорхнуть! птаха в полудрёме медленно увязает в мягкой моховой подушке, сквозь слипающиеся глаза видит, как его ласково оплетают плющ да вьюнок, и лениво проваливается в тихий лесной сон. сон обнимает беднягу своими тёплыми лапами и шепчет на ухо песни да сказки — земля долго копила их в себе и ревностно хранила каждое словечко, оброненное случайным проходимцем али добрым гостем. птаха делает шаг вперёд — и под его лапой расстилается зелёный лес. лесной король щедро отплатил пленнику за тёмно-хвойное забытьё и ласково усадил его рядом с собой. птаха вертится на месте и укутывает лохматые сосны снегом взмахом хвоста, летит к свету и льёт тёплый весенний дождь на пряные травы да болотные кочки — птаха танцует глубоко-глубоко в лесной чаще, весело хохочет, так, что слышит даже спящий огненный зверь, зарытый в землю в самом начале самой первой сказки, ласково мурлычет умирающим деревьям, убаюкивая их дубовой песней, и знает — лес его любит и никогда не забудет; лес пустил корни далеко вглубь, обосновался в его маленьком сердце и воркует нежно и непрестанно. птаха спит в тесной колыбели, а лес не стоит на месте: могучие сосны вырастают, дают приют уставшим оленям да зайцам под раскидистыми мягкими лапами, величественно, одна за другой, склоняют могучие головы в последний раз, поют колыбельные засыпающим птицам и сами проваливаются в сумрачную дрему. птаха танцует неустанно, растаптывая лапами траву — а травы-то уже нет; птаха смотрит вверх, чтобы полюбоваться хвойным узором над головой — а хвоя-то больно колет подушечки лап, сброшенная на землю матерьми-елями. птаха замирает на миг и открывает глаза, а вокруг, куда ни глянь — камни да рыжая земля. лесной король снял венец с уставшей головы, размахнулся и бросил его высоко в небо, так высоко, что тот там и остался: повис на звёздном гвозде и стал весёлым месяцем. птаха топчется на месте, смотрит вокруг и плакать хочет: что же ему теперь делать? «идём со мной, птаха!» птаха сбрасывает со спины тяжёлые перья и бежит прочь из мёртвого леса. птаха вертит ушами, идёт бесшумно, как мышь, но земных сказок да песен больше не слыхать — добрая-добрая земля не может жить без леса: она задремала вместе с умирающими деревьями и ждёт, пока на ней когда-нибудь, даже через тысячу тысяч лун, прорастёт новая жизнь. птаха смотрит наверх, смахивает с круглых глаз злые слезинки и ищет тучу: спрятался же, проказник, где-то там! тихое-тихое небо только смотрит на птаху в ответ: а где твой туча? а не знаю, смешной зверёк! птаха прыгает вверх, но не может взлететь — он попрощался с мягкими воробьиными крыльями. тихое-тихое небо взглянет ласково на маленького непутёвого малыша, отпустит порыв ветра — а тот как подхватит птаху и понесёт вверх! птаха лежит на мягком облаке, и, кажется, сам становится лёгким молочным барашком; тихое-тихое небо шепчет глупому на ухо: идём со мной, смешной зверёныш… и птаха слушает нежный морозный голос и обрастает невесомыми белыми завитками, а в голове у него становится так легко, так легко, что даже облаков в нём не остаётся, только слабое воркование неба. птаха делает шаг вперёд — и под его лапой расстилается бархатное лазурное море. небесный король щедро отплатил гостю за бесконечный скользящий полёт и ласково усадил его рядом с собой. птаха вертится на месте и поднимает восточный ветер, летит к свету и тает на солнце — птаха скачет по невидимым кочкам и смеётся счастливо, дыша полной грудью, гладит мягкой лапой пролетающих мимо птиц, мигает озорно овечкам и барашкам, да только иногда вспоминает что-то и задумывается на мгновение: А ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ?, но шёпот неба никогда не слабеет, обещает ему глубокие синие дали и тёплый попутный ветер, и птаха опять хохочет счастливо и бежит дальше. птаха рассказывает ласточкам и синицам про нежные сапфировые поля, а небо не стоит на месте: тихое-тихое небо устало пасти своих овечек, оно больше не может удерживать буйный южный ветер в рукаве платья, его мягкий голос охрип и не слушается хозяйку, не хочет очаровывать зверят и зверей, не хочет пополнять молчаливую небесную гвардию, устал и просто хочет наконец затихнуть. птаха распахивает глаза, чтобы полюбоваться нежным морем, а моря-то больше нет; птаха скачет с кочки на кочку и хочет поиграть с озорным ветром, а ветер-то давно не дует; птаха останавливается на миг — и разом вспоминает всё! — а вокруг, куда ни глянь, лишь бордовая темнота и опасный запах дыма. «беги быстрее ветра, птаха!» птаха сбрасывает со спины тяжёлые овечьи кудряшки и неуверенно шагает вперёд. земля сухая и горячая, совсем не дружелюбная, предостерегает словно: зря ты пришёл сюда, глупая птица! птаха точно знает: он определённо забыл что-то важное; он смотрит по сторонам и ищет кого-то, но не знает кого; а земля становится всё горячее и горячее, пока не обжигает мягкие подушечки лап до боли. птаха поднимает круглые испуганные глаза и видит на горизонте пожар. птаха кричит, и его крик подхватывает пламя. пламя лижет его своим тёплым языком, властно подбирает с земли своей пылающей лапой, и птахе не остаётся ничего больше, кроме как покорно последовать за ним. огонь вальсирует вперёд и пожирает всё, что видит перед собой, проламывает себе дорогу дальше и вспыхивает ещё ярче, а птаха смотрит только на камни, взлетающие вверх лёгкими облачками пара, и рыжую траву, горящую подобно спичке, да плачет горькими слезами — так, чтобы пламя не увидело и не съело его тоже. огонь поёт злые, колючие песни, коварно гогочет, прибирая к себе ещё и ещё, и птаха больше не может его слушать птаха закрывает уши лапами и пытается заснуть *** всполох света венец лесного короля качается на ненадёжном гвозде и с оглушительным грохотом летит вниз налитый мягким светом, он разбивается на тысячу маленьких осколков земля проснулась и взревела, увидев боль своих детей небо взглянуло вниз и расправило подол платья, из-под которого тотчас вырвались сразу все девять ветров пламя зашелестело змеиными языками и бросилось в бой яростный крик яркие вспышки летящих осколков и л е д е н я щ и й в о й северного ветра громкая, громкая песня, летящая через время, разбивающая все цепи и ломающая все оковы рёв ничего. нет кажется, меня кто-то зовёт *** туча стоит на нагретом солнцем каменном полу и мягко смотрит на птаху своим круглым рыжим глазом — кажется, в нём поселился отсвет вечернего солнца в его хвосте запутались маленькие небесные барашки; его лапы будто бы подпалены огнём; от него тонко пахнет хвоёй «ты мой самый лучший друг, птаха» птаха вспомнил, кого он искал птаха тянется вперёд ослабевшей лапой, но, как всегда, не может дотронуться до дымчатой шерсти тучи. он никогда не мог этого сделать, но надеялся, что у него получится хотя бы сейчас туча ласково фыркает, дёрнув ушами, и разворачивается назад птаха совсем не глупый! птаха знает: пока что он не может пойти вслед за ним. птаха сделал ещё совсем мало, и он даже не представляет, сколько ещё ему предстоит сделать, но он совершенно точно уверен в одном: туча всегда вёл его туда, где ему нужно быть, и когда-нибудь он приведёт его к себе птаха по-взрослому кивает своему самому лучшему другу, и тот готовиться уходить перед тем, как толкнуть тяжёлую дубовую дверь лапой, туча улыбнулся в усы пылинки пляшут в озорных глазах — кажется, мы ещё встретимся, птаха