Спасительница и Злая Королева (продолжение)

Эмма убрала крашеную прядку с лица девушки и коснулась её губ своими губами. Голова Руби лежала у её на плече. Они находились в одном из номеров отеля, где девушка должна была сейчас наводить порядок. Но вместо этого они с Эммой устроили небольшой перерывчик на ланч. Лукас открыла глаза и улыбнувшись, промурлыкала: - Ммм… Эм-ма… - Детка? - Так хорошо… Даже хочется забить на работу и поваляться ещё. - Знаю, - вздохнула блондинка, осторожно высвобождая свою руку из-под головы Руби. – Но работа помощника шерифа тоже сама себя не сделает. - Мадам мэр? – спросила Руби, оперев голову о руку. Эмма, стоявшая к ней спиной, в это время натягивала свои трусы, чуть напряглась. – Что мадам мэр? - Я же вижу, как она тебя достала. Свон обернулась и улыбнувшись, взяла Руби за подбородок, схватила ртом её губы, переплетая языки. Когда она оторвалась от девушки, та тяжело дышала, а красивая грудь призывно поднималась и опускалась. И, если бы не Хамберт, то Свон с удовольствием бы забила на всё и осталась поваляться с сексапильной брюнеткой. - Может быть я загляну после работы, - прошептала блондинка, чуть поласкав грудь Лукас. Шериф шёл по дорожке от дома Миллсов. Эмма, сидящая на переднем пассажирском сидении своего авто ногами наружу, встала и направилась к шерифу. - Привет! Говорят, у тебя тяжёлый день? Грэм напрягся. - Кто говорит? - Да все, в общем-то, - а Хамберт и правда выглядел очень плохо. Но ведь и не мудрено! Сколько он вчера выпил? – Думаю, тебе нужно пойти домой и отдохнуть. - Я в порядке, - отмахнулся мужчина. Он собирался пройти мимо женщины. То, о чём поведал ему несколько минут назад Генри, вселяло одновременно и ужас, и какую-то надежду. Он найдёт своё сердце и поймёт, что с ним происходит. Ему только нужно добраться до «сокровищницы»! - Слушай, ты же только что приходил за помощью к десятилетнему мальчику! - вот уж точно у шерифа похмельный синдром. У него с головой всё в порядке? Или тут требуется помощь доктора Хоппера? - Он единственный говорит что-то толковое! Ну точно, у Хамберта поехал крышняк! Неужели то, что он лез к ней с поцелуями, это ещё цветочки? Теперь пошли ягодки? Неужели Миллс могла довести его до такого? Вполне вероятно. Она любого доведёт! - Что происходит? – спросила блондинка. – Что на самом деле происходит? - Моё сердце Эмма, я должен его найти, – пробормотал шериф. - Хорошо, - она решила подыграть мужчине, понимая, что он сейчас в таком состоянии, что лучше ему не перечить. Быть может, она даже сможет уговорить его пойти домой и проспаться. Ему сейчас не место в офисе, тем более его нельзя садить за руль. Тогда, кроме городского щита, который снесла она, Грэм вообще может сбить кого-нибудь по живее, чем просто надпись. Или убиться сам. - Мне просто надо идти за волком. - Что? За каким волком? - не поняла блондинка. Она всё больше и больше начинала убеждаться, что Грэм бредит. Вроде у бабушки подавали качественную выпивку, а пристрастие к более тяжёлым веществам она у него не наблюдала. До сегодняшнего дня. Но все эти бредни про волка, про то, что ему нужно найти сердце. - Из моего сна! – убедительно тараторил шериф. – Он поможет мне найти моё сердце! Надо было как-то успокоить мужчину. Так и до психушки недалеко. - Грэм… - спокойно сказала она. – Я думала, мы говорим метафорически. Почему ты думаешь, что у тебя нет сердца? - Это единственное, что имеет смысл. Только этим можно объяснить, что я ничего не чувствую. Да боже ж мой! До чего эта дамочка довела мужика? Пьёт; вполне вероятно принимает наркотики; бредит, что нет сердца. И в то же время бегает перед ней на цырлах, раболепничает. В привороты и всякое прочее колдовство Эмма не верила. Всё это сказки для маленьких детей. - Слушай, Грэм, - Эмма мягко улыбнулась Хамберту, пытаясь стереть с его лица безысходность, но тот лишь отчаянно покачал головой. – Я могу доказать, что тебя есть сердце! Свон видела, что мужчина едва не плакал. Он не верил. Женщина подняла руку и ободряюще посмотрела в глаза шерифа, как бы говоря: «Всё хорошо, Грэм. Успокойся. Всё хорошо.» Она положила ладонь под куртку, под жилетку на грудь Хамберту, всё ещё глядя ему в глаза, пытаясь внушить веру, что всё хорошо. – Ну послушай. Вот, оно бьётся. Оно настоящее. - Но шериф не верил. Или не хотел верить? Он отрицательно мотал головой. Тогда она взяла его руку и поднесла к его груди. – Чувствуешь? Это твоё сердце, - её голос был спокойным. Даже ласковым. Таким пытаются говорить с больным, но стараясь не показать, что видят его безумие. Быть может он успокоится, придёт в себя? - Нет! Это проклятье! – Хамберт всё же не поверил. Он оттолкнул Свон от себя. - Ты не можешь верить, что это правда! – Эмма всё ещё пыталась облагоразумить шерифа. Но тут она увидела его… Ей показалось, что галлюцинация Грэма каким-то образом передалась и ей. Она читала когда-то о феномене массовой галлюцинации, объяснение которой учёные до сих пор не нашли. Таких примеров в истории было несколько, но неужели и она подверглась этому явлению? Нет, она не сходит с ума! Только не она! Но нет! Она своими глазами видела волка! Белого волка с одним чёрным глазом, с другим кроваво-красным. Женщина в ужасе посмотрела на шерифа, а тот с видом «Я же тебе говорил!», развернулся и побежал за зверем, который уже скрылся в кустах. Блондинка ринулась следом. Мужчина проигнорировал полицейскую машину, зачем-то решив догнать «призрак» на своих двоих. Через какое-то время волк привёл их на местное кладбище. Начинали сгущаться сумерки. Тут волк обернулся и зарычал. Эмма предостерегающе подняла руку. Глюки-глюками, но и незаряженное вроде ружьё порой стреляет. Кто знает эту тварь? - Грэм, осторожнее… - Он мой друг, - без страха ответил мужчина. – Он нас не тронет. Уж слишком Грэм был самоуверен. Может, волк его и не тронет. Но вся эта ситуация выходила из-под контроля и Эмму это начинало бесить. Она чувствовала, что что-то обязательно произойдёт. Печёнками чувствовала. А чуйка её никогда ещё не подводила с тех пор, как она стала охотником за головами. Даже раньше. Но то время она не хотела вспоминать. Клео, женщина, благодаря которой она и стала тем, кем стала. Как только она её увидела, надо было сразу уходить, поняв, что та появилась по её душу. А она не ушла. Даже после второго раза, когда ей Судьба снова дала шанс смыться. А она решила залезть в базу и узнать про себя. А потом Фокс пошла у неё на поводу, согласившись на проникновение со взломом. Была полиция, они убегали. А у Клео оказалось стекло прямо в селезёнке. Спасти её, наверное, было уже нельзя. Она приказала ей уходить. И она ушла. Что стало с этой женщиной, она позже побоялась узнать. Скорее всего она погибла. А она просто нашла её дочь и отдала той её детское фото, которое Клео всегда носила в бумажнике. С тех пор она всегда слушала свою интуицию. До сегодняшнего дня. И вот теперь. То же свербящее чувство, что не стоит этого делать. Что нужно уйти. Волк завыл. Завыл, будто зовя их следовать дальше. Грэм побежал. И Эмме ничего не оставалось больше делать, как побежать за ним, молясь всем богам, чтобы ничего не произошло. Чтобы все остались живы. Они выбежали на поляну, но волка не было. Но был огромный склеп, над входом в который был замысловатый рисунок, напоминающий ветви дерева. - Что это? – спросила Эмма. Уже почти стемнело. Приближалась ночь. - Это моё сердце, - последовал странный ответ. И тут же мужчина пояснил. – Оно там. – шериф достал фонарик и включив его, направил на склеп. – Я должен войти туда. Это было уже не безумием. Это была уже настоящая клиника. Клиника, в которой мог оказаться Хамберт, если вдруг решит войти внутрь в поисках своего какого-то метафизического сердца. - Нет-нет, стой! – она пыталась его вразумить. - Я должен! Пожалуйста! - Грэм, опомнись! Ты что, и правда думаешь, что там твоё сердце? Он закивал. Что ж… Что же делать? Она не могла его остановить. Свон, конечно, никогда не жаловалась на свою силу. Она порой скручивала мужиков в процессе своей работы. Вот буквально в тот день, когда в её жизнь ворвался Генри, она смогла надеть браслеты на парня, который скрывался от алиментов, бросив свою семью. Хамберт был сейчас в состоянии аффекта, а значит в нём было больше силы. - Хорошо… Давайте посмотрим… - скрепя сердце согласилась женщина. «Блять! Ну и влипла же ты Свон! Шериф с помощником вламываются в чужую собственность. Что скажет об этом мадам мэр, когда узнает? Ладно. Об этом я подумаю потом.» Дверь поддалась быстро. Они оказались внутри, где Эмма увидела каменный гроб. Ну да, они же в склепе. Что она ещё ожидала тут увидеть? Уж точно не очередную комнату разврата, наподобие той, что была в мэрии. Грэм суетился, скользя светом фонарика по стенам. - Должна быть тайная дверь. Рычаг. Хамберт сошёл с ума, он хватал вещи, что были в комнате: статуэтки, что-то ещё, наверное, думая, что это поможет сдвинуть гроб с места. Эмма уже не знала, что делать? Как его успокоить? Она схватила его за плечи, заставив посмотреть на себя. - Грэм, Грэм… - позвала она мужчину, стараясь чтобы тот сфокусировал на ней свой взгляд. – Послушай. Здесь ничего нет. - Должно быть! – не унимался шериф. Если нет, то… - Всё хорошо, - спокойно сказала женщина, а в голове соображая, как ей поступить? – Всё будет хорошо. – она должна его вразумить и заставить уйти отсюда. Вряд ли, конечно сюда кто-то войдёт в такое время. Но как знать? И как будто ответом на её мысли она услышала звенящий от гнева голос. - Что вы чёрт возьми делаете? Грэм повернулся и свет фонарика ударил в глаза стоящей в дверях мадам мэр, от которого она попыталась прикрыться рукой. - А вы что здесь делаете? – лучшая защита – это нападение, первое, что пришло в голову Свон, хотя она тут же поняла, что вопрос звучит как минимум глупо. Склеп ведь принадлежал мадам мэр! - Принесла цветы на могилу моего отца, как делаю это каждую среду. В руках Миллс и правда был букет цветов. Свон поняла, что они с Грэмом влипли. По крайней мере она. Может быть свою собачонку она не будет изводить, но её крови она выпьет сполна! - Не вините её, - пролепетал Хамберт. – Это я виноват. Я хотел заглянуть туда. - Правда? Зачем? – Миллс, казалось, искренне удивилась. Но Эмма услышала в её голосе фальшь. Мадам мэр явно не нравилось, что они были здесь. И дело явно было не в вскрытой двери и не в том, что они помешали её «свиданию» с отцом. Скорее всего, она была не в восторге увидеть их вместе. –- Что вы искали, шериф? - Ничего, - соврал Хамберт. – Это… - врать он явно не умел. Получался какой-то детский лепет. – Нет, ничего. Тут Реджина неожиданно включила обеспокоенную жёнушку. - Ты плохо выглядишь, дорогой. Пойдём домой, - женщина взяла его за руку, пытаясь увести с кладбища. - Нет! – вдруг взорвался Грэм. – Я не хочу ехать домой. Не с вами! Эмма была удивлена, но не показала вида. Но в голове у неё промелькнуло: «Да ты мужик, ты можешь быть мужиком, Грэм!» - Но с ней ты пойдёшь? – она даже не спрашивала, она утверждала. - Эй, это между вами двоими, - она не хотела ввязываться в отношения Грэма и брюнетки. Пусть сами разбираются. – Не надо меня втягивать. Но как же безумно притягательна эта женщина! «Свон-Свон-Свон! Ты можешь, чёрт возьми держать себя в руках? Рядом Грэм.» Ей не хотелось бы, чтобы шериф узнал, что между ней и мадам мэр не просто напряжённые отношения. Это, блять взрывная химия, которую очень трудно держать в узде! - Она права, - услышала она голос Хамберта. Но глаза всё ещё пожирали её. Нельзя же быть такой безбожно красивой! Эти карие глаза, наполненные гневом, но в глубине затаённым желанием. Эти губы, с которых срывается стон всякий раз, как она касается её лаской. Миллс боялась посмотреть на Эмму. После того, как она ушла из участка, внутри неё горел огонь. Не просто огонь. Там полыхало пламя, которое нужно было погасить. Но Грэму это не под силу. Никому не под силу! Кроме вот этой вот белокурой бестии, что стоит в нескольких шагах от неё. - Это между нами, - проблеял Хамберт, пытаясь придать своему голосу силу. – И всё должно измениться. Как же она его ненавидела! Всеми фибрами своей чёрной души. - И с чего же это вдруг, мне интересно? – она не хотела без боя лишаться своей игрушки. - Это не имеет к ней отношения. «Даже так, Грэми?» - подумала Миллс, подавляя в себе желание просто взять и придушить шерифа. - А знаете, мадам мэр, я понял, что ничего не чувствую. И я знаю, что это не из-за меня. Это – из-за вас! - Значит ты бросаешь меня ради неё!? - Я бросаю тебя ради себя! - Реджина краем глаза увидела, что в серо-зелёных глазах, устремлённых на её «мальчика» промелькнуло уважение и её это взбесило. Но женщина спокойным голосом сказала: - Грэм, ты не можешь мыслить ясно. Но мужчина усмехнулся: - Вообще-то, впервые в жизни могу. Я лучше ничего не буду иметь, чем смирюсь с малым. Ничего – это лучше, чем есть у нас. Мне нужно что-то чувствовать, Реджина! И чтобы так было, я должен дать самому себе шанс! - Грэм… - она не должна позволить этому случиться. Нет! Если сейчас Охотник уйдёт, то это будет конец. - Всё кончено. Она выдавила из себя слёзы, пытаясь разжалобить мужчину. Слёзы всегда помогали. Должны помочь и сейчас. Но нет… - Не знаю, что я вам такого сделала, мисс Свон, чтобы заслужить это? Чтобы вы отнимали у меня всё, что мне дорого! - Я же сказал, дело не в ней! - Ничего из этого не происходило, пока она не приехала! - А вам никогда не приходило в голову, что проблема может быть не во мне, а вас? – вклинилась Эмма. - Прошу прощения? – да как она смеет, эта блондиночка! Какая может быть проблема в ней, в Злой Королеве? Это не она - Спасительница, которая должна разрушить всё, что она так долго создавала! - Вначале Генри приехал и нашёл меня! Грэм… - она обошла мужчину, не спуская взгляда с красивого лица брюнетки и вдруг решила ударить её словами, - поцеловал меня. Они оба были несчастны. Может быть вам, мадам мэр, стоит как следует посмотреться в зеркало и спросить себя: почему так получается? Почему все бегут от вас? Да вот же сука! Она не могла больше смотреть на это красивое и наглое лицо! Реджина размахнулась и со всей силы, на которую была способна, ударила Свон. - Реджина! – засуетился шериф. Он никак не мог ожидать от своей любовницы подобного. Да, Миллс была порой жестока, но не до рукоприкладства же! Не к лицу это было для мэра. - Блять! – этого Эмма не могла стерпеть. Удар брюнетки не принёс ей ощутимой боли. Но она не привыкла спускать всё на тормозах. Она замахнулась и ударила Миллс в челюсть. Хук Эммы был настолько силён, что брюнетка не устояла на ногах и упала. Но блондинка тут же схватила женщину и подняв, припечатала к каменной стене склепа. Хамберт суетливо пытался их разнять: - Остановитесь! Стойте, хватит! Но Свон не могла. Она хотела показать этой женщине. Она хотела её уничтожить, стереть с лица земли. Может быть тогда её мучения прекратятся? Она сотрёт её в порошок. Потом заберёт Генри, и они уедут навсегда из этого проклятого города! Шериф всё-таки смог изловчиться и оттащить рычащую и брыкающую женщину от главы Сторибрука. Миллс поднесла руку ко рту: на губах была кровь. Свон бьёт как мужик. Впрочем, женственной её трудно было назвать. Реджина усмехнулась. Свон вывернулась из рук шерифа. Но её спесь тут же испарилась, как только она увидела кровь в уголке пухлых губ брюнетки. Твою ж мать, до чего может довести слепая страсть вкупе с ненавистью! Теперь гематома будет украшать красивое лицо несколько дней. И Эмма уже начинала корить себя за то, что слишком сильно припечатала брюнетку. Рой мыслей пронеслось в белокурой голове за долю секунды: ей хотелось попросить прощения за то, что она сделала; хотелось с презрением посмотреть в карие глаза и сказать что-то очень колкое и обидное; хотелось поцеловать женщину…Хотелось… Просто хотелось затащить её в склеп, закрыть дверь, скрывшись от глаз Хамберта и просто взять её! Реджина наклонилась, чтобы поднять букет. Их глаза встретились. На короткий миг Эмме показалось, что в глазах брюнетки промелькнуло что-то похожее на отзвук желания. Но в следующий момент в карем взгляде было лишь презрение и Свон подумала, что это ей померещилось. - Не стоит этого… - просто пробормотала Эмма. Чёрт, нужно срочно уходить отсюда. Ещё немного и она или снова ударит её, или, наплевав, что рядом Грэм, просто прижмёт её снова к склепу и поцелует. Миллс посмотрела на шерифа. - Грэм… - что она хотела от мужчины? Природная гордость не позволяла ей, чтобы бросили её, а не чтобы бросила она. Но Хамберт, не сказав ни слова, пошёл в темноту, вслед за блондинкой. Да что ж с ней такое? Неужели она размякла за эти годы, проведённые в этом мире? Неужели потеряла хватку злой королевы? Всё-таки Миллс ей неплохо врезала. Удар у Злой Королевы, как зовёт её Генри, конечно не такой сильный, но всё же. Злая Королева. Да она не злая королева. Она просто адская стерва-сучка! Вот кто она. К тому же дико сексапильная стерва-сучка. Блять! Ну почему она не выходит у неё из головы? Эмма взяла из рук Грэма лёд, и сама приложила его к виску. Слишком он с преувеличенной нежностью убрал её локоны. Ей не были неприятны его прикосновения. Но она не хотела давать Хамберту лишнюю надежду. - Прости… - вздохнул мужчина. «Прости», - говорит он. Ну конечно. Она сцепилась с мадам мэр прямо у него на глазах. Она могла бы её убить. Спокойно! Она даже думала об этом. И что бы потом было? Она потеряла бы свободу и сына. «Благодаря» его бредням потащилась с ним в семейный склеп Миллсов. Зачем? Ну неужели она решила поверить Хамберту, будто у него нет сердца, будто мадам мэр хранит его в гробнице? Неужели она тоже потихоньку сходит с ума? Похоже на то. Она с удовольствием бы уехала из этого городишки, если бы не одно «но». Это «но» звали Генри. Она уже настолько привязалась к мальчику, что не представляет жизни без него. Может быть Миллс она смогла бы вырвать из своих воспоминаний… Да чёрт возьми, не лги хотя бы себе, Свон! Ни за что бы ты не смогла забыть эту дьяволицу! Первый раз не смогла, теперь уж точно не сможешь! - Не знаю, что на меня нашло, я словно ума лишился, - Хамберт отошёл от неё. Вот уж точно. Лишился ума. - Ничего, - почему-то спокойно ответила она. – Это вся твоя усталость. Ну и похмелье… И… разочарование. - Не знаю, как я мог позволить себе связаться с ней. - Потому что это было легко, - тут она не лгала. Ни себе, ни ему. Легко поддаться чарам такой женщины, как Реджина Миллс. И, наверняка, подумалось блондинке, что под её чарами мог быть не только шериф. У Миллс, наверняка, могли быть ещё тайные любовники или любовницы. Вряд ли ей достаточно было этого мужчины. Он забрал у неё лёд и снова убрав волосы, стал осторожно обрабатывать висок, хотя большой необходимости в этом не было. Миллс положила каллы на гранитную плиту. В глазах женщины стояли слёзы. Слёзы обиды. Слёзы гнева. Слёзы того, что она чувствовала себя униженной и оскорблённой. И отчасти бессильной. Бессильной чтобы совладать со своими чувствами и эмоциями. Бессильной, чтобы сделать больно блондинке, чтобы уничтожить её. Но тут злорадная улыбка с примесью триумфа вдруг возникла на губах. Не такая она уж и бессильная! Отодвинув гранит, Злая Королева открыла проход в свою «сокровищницу», как называл это место её сын. Она спустилась вниз. Магии, конечно практически не осталось у неё. Но то, что она задумала сейчас, она исполнит, не прилагая никаких усилий. Мадам мэр была в этом уверена. Она уничтожит сразу двух зайцев одним ударом. Или она не Её Величество Королева Реджина! Она осмотрела стену, в которой были ячейки и без труда отыскав нужную, открыла её, достав оттуда небольшой сундучок. Вот оно! Красное, мерцающее сердце. Сердце Охотника! - Уже лучше, - сказал Грэм и отошёл, чтобы выкинуть ватный диск. - Да, - вздохнула Эмма. Нужно было уходить. Сегодня был тяжёлый день, и она мечтала поскорее расслабиться. Нет, она, наверное, не пойдёт к Руби, хотя та будет её ждать. Она пойдёт домой, выпьет пару стаканчиков и заляжет спать до самого утра. Хотя пары стаканчиков тут точно будет мало, чтобы вырубиться сном без сновидений. - Что? – мужчина будто встрепенулся. Он повернулся к ней лицом и сделал шаг навстречу. Он понял, что женщина собирается уходить. Он должен её остановить. Во что бы то ни стало. Если он её поцелует по-настоящему… Когда он её поцелует! Тогда он освободиться от чар Реджины раз и навсегда. Он попытался её приобнять за талию. Эмме это не понравилось, она поняла, к чему клонит мужчина. Но она не хотела его грубо отшивать, поэтому легонько толкнула его в грудь и отрицательно покачала головой. - Грэм, нет, - тихо сказала она, надеясь, что Хамберт поймёт. Но он её не слышал. Его губы коснулись её губ, а язык попытался проникнуть внутрь. Что ж он такой непонятливый? Почему до всех мужиков, которые пытались ухлёстывать за ней, доходит как до жирафов? Она же ему уже сказала или он вчера был настолько пьян, что ничего не помнит? – Грэм… Отпусти меня. Пиздец, Хамберт, ты меня слышишь? – она с силой оттолкнула мужчину. – Я люблю женщин, чёрт тебя побери! - Я вспомнил, - вдруг пробормотал мужчина, будто не слыша её, заставив Эмму нахмуриться. Хамберт, похоже, снова бредил. У него текли слёзы из глаз, взгляд был полон безмерной благодарности. Нет, тут явно замешан не алкоголь. Сегодня мужчина не пил. Даже запах перегара к вечеру уже полностью выветрился. Поведение Хамберта не поддавалось описанию. Почему она не послушалась свою чуйку? Почему пошла с Грэмом склеп? Не сделай она этого, не случилось бы всего этого. Не было бы драки с Реджиной. Не было бы поцелуя. Не было бы этого взгляда, от которого Эмме стало жутко. - Что вспомнил? Тут мужчина пошатнулся. Захрипел. У него подогнулись колени, и он грохнулся на пол. - Грэм! – Эмма не на шутку перепугалась. Что это мог быть за наркотик такой, который не выказывал никаких внешних признаков, если не считать бредовых мыслей? – Грэм?! Она уложила его на спину, наклонилась, чтобы послушать сердце. Тишина. Нет! Не может быть! Грэм не может умереть вот так! Женщина попыталась реанимировать его, но тщетно. Сумев взять себя в руки, она набрала 9-1-1. Женщина осознавала, что скорая не успеет добраться до участка за пять минут. А после этого возвратить Грэма к жизни будет невозможно. Даже, если предположить, что сердце забьётся, то в этом теле будет уже не шериф Хамберт. Это будет даже не Джон Доу. Реджина отряхнула руку от пыли, что осталась в её ладони, после того, как она раздавила сердце Охотника. Она без сожаления убила того, кто долгое время был её безотказным любовником. Если же Эмма Свон что-то испытывала к мужчине, что ж. Пусть пострадает. Её игрушки принадлежат только ей и никому больше! То, что у неё больше не будет безропотной собачонки, переживёт. Но Злая Королева не хотела признаваться себе, что она ревновала не Охотника к Спасительнице. Она ревновала Спасительницу к Охотнику.