Спасительница и Злая Королева (продолжение)

Нет, она не любила Хамберта, как была уверена Мэри Маргарет. Но Свон очень переживала смерть Грэма. Как сказал доктор Уэйл, у шерифа были проблемы с сердцем. Был виноват алкоголь и, может быть стресс, на почве своей работы. Эмма была уверена на счёт стресса, но не из-за работы. Причина была другой. - У него был тромб, - добавил Виктор. – И если бы шериф вовремя проходил обследования, положенные ему, то он был бы жив. Теперь же Сторибрук потерял не только отличного стража порядка, но и хорошего гражданина. Вы были бессильны, мисс Свон. И… я сожалею… Ну конечно! Так она ему и поверила. Уэйл, быть может, и был профессиональным врачом. Но он плохо врал. А ложь она чувствовала за версту. Она вошла в лавку мистера Голда и позвала его. Женщина отодвинула штору и вошла в комнату, напоминающую склад. В нос сразу же ударил резкий запах. - Что это? – спросила она. - Это ланолин, - объяснил мужчина. – Используется для водоустойчивости. - Запах, как в хлеву! – поморщилась блондинка. - Вот почему овечья шерсть отталкивает воду, - Голд не отрывался от своего занятия во время объяснений. Но Эмме было всё равно, чем там был занят мужчина. Ей просто хотелось побыстрее разделаться с тем, зачем она сюда пришла. - Жуткая вонь. Вы звонили в полицейский участок. И если хотите что-то сказать. И давайте не здесь. Ростовщик встал из-за стола и опираясь на свою трость, подошёл к Свон. - Я только хотел выразить свои соболезнования. Шериф был хорошим человеком, - но в тоне мужчины не слышалось ни грамма сожаления. Голд даже не пытался это скрывать. – Вы всё ещё носите жетон помощника шерифа? – Эмма не понимала, что этим хотел сказать Голд. Она же и есть помощник шерифа. – Прошло уже две недели как его не стало. Полагаю, что после двух недель работы в качестве шерифа, должность становится ваша. – Свон задумалась над словами мужчины. Он, скорее всего, был прав. – Вам нужно будет надеть настоящий жетон. – Но что он хотел на самом деле? Какой подвох был в его словах? У этого старого лиса. - Да, наверное, - согласилась женщина. – Просто торопиться некуда. – А может быть стоило поторопиться? И посмотреть на реакцию брюнетки. Когда она появиться перед ней со значком шерифа. – Что ж. Спасибо вам за добрые слова. – Баш на баш, решила она. Он льстец, но она не хуже! Она кивнула ему головой, в знак прощания и направилась к выходу, когда услышала, как тот окликнул её. - У меня есть его вещи. - Что? – она не ослышалась? Женщина обернулась. Вещи? Зачем они ей? Или он думает, что она страдает по шерифу? Неужели и этот туда же? Почему Мэри Маргарет, Реджина и может ещё кто считает, что между ней и Грэмом что-то было? Попытка поцелуя не в счёт. - Шерифа. Я владелец квартиры, которую он снимал. – Да кто бы сомневался? Свон вспомнила слова миссис Лукас о том, что всё в этом городе принадлежит этому человеку. – Это ещё одна причина моего звонка. Я хотел предложить их вам на память. - Мне ничего не нужно, - или всё-таки он думает, что у неё были к Хамберту романтические чувства? - Как пожелаете. Отдам их мэру Миллс… - Свон резко остановилась и обернулась при упоминании Реджины. – Похоже, ближе неё у него никого не было. - В этом я не уверена, - с чего вдруг такие слова? Ведь они были любовниками. И пусть Грэм и говорил, что ничего не чувствует к женщине, но ведь он её трахал? И не просто периодически, а с упорным постоянством, как она подозревала. Если бы он ничего не чувствовал к этой женщине, то к чему были все эти «дежурства в приюте для животных»? И почему она остановилась? Ну отдаст он вещи Хамберта мадам мэр. Что с того? Ей они не нужны, так что пусть Миллс сама с ними и разбирается. Но она всё же подошла к столу, за которым встал ростовщик. На самом столе стояла коробка. - Недолюбливаете её? Понимаю, - мужчина как-то странно посмотрел на блондинку. Как будто с каким-то намёком. Свон сглотнула. Ей показалось, что Голд всё знает. Про неё и брюнетку. Но, чёрт возьми, откуда? Откуда ему было знать, что между ними существует болезненная страсть, замешанная на ненависти. – Слушайте, - Голд открыл коробку. – Думаю, что эти вещи направятся прямиком в мусорную корзину. – Ну конечно! На хрена они сдались этой женщине? – Вам правда стоит взять что-нибудь. Смотрите, его куртка. – Он издевается? Если у неё и есть страсть к кожаным курткам, то только из хорошей экокожи. А тут явно была свиная. А Свон, хоть и не была веганом, не одобряла вещи, ради которых убивали животных. - Нет, - она покачала головой, заметив в коробке заметку из газеты с фотографией шерифа. «Благотворительный сбор средств» значилось на заголовке. Надо же, Грэм занимался благотворительностью в приюте на самом деле! Что ж… Но это не делало его более живым. Тут со дна коробки Голд извлёк две рации. - Вашему мальчику понравиться! – широко улыбнулся он. И в этой улыбке проскользнула искренность. Неужели этот мужчина может быть искренним? – Как думаете? Сможете играть вместе. – Он поставил рации на стол. С чего вдруг он так озаботился её общением с Генри? Она хотела отказаться, но мужчина настаивал. – Пожалуйста. Они… Они так быстро растут, - что такое? Он пытается скрыть печаль в своём голосе? У Голда нет детей. Насколько она знала. Да и сын ничего не говорил про это. - Спасибо. - Повеселитесь с вашим сыном, - в улыбке не было ни радости, ни тем более насмешки. – Время, что вы проводите с ним – бесценно. Знаете? С детьми всегда так. Не успеешь опомниться…- Голд смотрел куда-то в сторону, будто уйдя немного в себя. Тут он поднял на блондинку взгляд и женщина увидела в его глазах настоящую боль. – И ты их уже потерял. Ей захотелось расспросить мужчину о том, что он не сказал. Но не стала. Не сейчас. Может быть позже. Когда-нибудь. Но сегодня он вряд ли что расскажет. Это она поняла потому, как вдруг снова изменился его взгляд, превратив мужчину в того самого холодного и расчётливого человека. Она нашла его в его «замке». Он выглядел каким-то понурым. Эмма дала ему рацию, сказав, что это поможет им при операции «Кобра». Но даже после этого сын не повеселел. Напротив, сказал, что им нужно повременить, что с Проклятием нельзя шутить. Напомнил ей про Грэма. - Генри, я же тебе говорила, что провели вскрытие. Это произошло по естественным причинам. Но сын стоял на своём. Что это Проклятье, но хорошо, что она решила в это не ввязываться. А значит, она не погибнет. Если она станет лезть на рожон, то Королева её погубит. - Добро всегда проигрывает. Потому что должно играть честно. А Зло – нет. Она – злая. Наверное, так будет лучше. Я не хочу больше её сердить. И отдав рацию, мальчик встал на ноги и пошёл прочь. «Что ж, Голд, может ты и прав», - Эмма повертела в руках значок шерифа. Но только она хотела его нацепить, она спиной почувствовала чьё-то присутствие. Её присутствие. Цоканье каблуков. Аромат парфюма с лёгкой горчинкой. - О, прошу прощения, - в дверях стояла мадам мэр собственной персоной, засунув руки в карманы светло-серого пальто. – Это не ваше, - она вынула одну руку и наставила указательный палец на значок представителя власти. О, сколько надменности во взгляде и голосе! - Прошло две недели. Назначение происходит автоматически, - она пыталась не реагировать на брюнетку. Ни на её тон, ни на взгляд, ни на духи… Ни на флюиды, исходившие от женщины. - Если мэр не назначит кого-то ещё, - Миллс медленно вошла в офис. – Что я сегодня и сделаю. Она издевается над ней? Зачем она заявилась в участок? Неужели снова хочет оказаться на нарах? Неужели снова хочет быть прикованной наручниками к прутьям решётки? И, твою ж мать! Она сама больше не сможет уйти просто так, не трахнув её! - И кто же это будет? – с вызовом спросила блондинка. Она видела в глубине карих глаз затаённое желание. Она не ошибалась! Эта мерзавка пришла именно за этим! И пусть не отрицает. - После должного рассмотрения – Сидни Гласс. - Сидни из газеты? – Эмма даже не стала скрывать своего презрения. Очередной прихвостень Королевы. К тому же, без должного опыта. Может, он и неплохой журналист. Скорее журналюга, не гнушающийся копаться в чужом грязном белье. Но куда ему до работы в полиции? У неё же было несколько лет работы поручителем и охотником за головами. К тому с лицензией на ношение оружия. – Какой в этом может быть смысл? - Он писал о работе офиса шерифа с незапамятных времён, - будто с пренебрежением ответила брюнетка. Почему будто? Она и на самом деле скорее всего её ни во что не ставит. С чего ей любить блондинку? - И будет делать всё, что вы ему скажете, - усмехнулась Свон. – Вам ненавистно то, что дела в городе пошли лучше? - Лучше? – Реджина едва не захохотала ей в лицо. – Смерть Грэма это по-вашему лучше? Он был хорошим человеком, мисс Свон! Он делал этот город безопаснее и простите, - Эмма кинула значок на стол, а внутри неё начал закипать гнев. Или это было кое-что другое? - И простите меня за такие слова, вы не заслужили права носить его жетон! - Грэм выбрал меня, - хлестнула ответом Свон. Специально вкладывая в эту фразу двоякий смысл. Она хотела увидеть реакцию брюнетки. - Он ошибся! – ага, неприятно, детка? - Неа, он знал, что делает! – Эмма склонила голову и ещё с бо́льшим вызовом посмотрела в карие глаза. Сколько они сейчас выдержат, чтобы не сцепиться? И не выплеснуть свой огонь наружу? – Он освободил этот офис от вашего влияния, - наклонившись прямо к уху брюнетки, она прошептала, обжигая своим дыханием шею, едва касаясь её губами. - Он освободил его от тебя, милая моя. И обратно ты его не получишь! - Вообще-то, только что получила, - с каким-то язвительным злорадством ответила брюнетка. – Мисс Свон, вы уволены. - Реджина было схватила значок, но её рука тут же была прижата к столу. – Ай! – закричала женщина. – Отпусти! Ты делаешь мне больно! - А мне кажется, что ты именно за этим и пришла сюда! Чтобы я сделала тебе больно! - Отпусти! – повторив, выкрикнула брюнетка, сделав безуспешную попытку высвободить свою кисть из цепких пальцев Свон. А та, схватив другое её запястье, прижалась к ней всем своим телом, приперев её к столу. Блондинка отрицательно покачала головой. - Я думаю, нужно довершить то, что мы с тобой не закончили накануне. - А ты не сбежишь снова? Как горе-любовник, который только и может, что обещать! Реджина тут же почувствовала, как Эмма коленом раздвинула ей ноги. - Горе-любовник, говоришь? Миллс высокомерно хмыкнула. - Утверждаю, мисс Свон! Похоже, ваш пыл давно иссяк, - она склонила голову, будто специально подставляя шею для поцелуя. Свон отпустила одну руку брюнетки, чувствуя, что сопротивления больше нет и, оттянув ворот свитера, едва ли не впилась в смуглую кожу губами, заставив женщину застонать. Другая её рука сжала грудь, спрятанную за бронёй толстой вязки и бюстгальтера. Хотелось ощутить под пальцами вишенку соска, но Свон медлила. Нет, сегодня она не собиралась сбегать. Она просто была не в состоянии это сделать! Но она не наброситься на неё, как изголодавшийся зверь. Она оттянет этот момент. Момент упоительного экстаза, который она может испытать только с этой черноволосой чертовкой! Она освободила её плечи от пальто и Реджина сама скинула его. Эмма взяла лицо Реджины в свои ладони и посмотрела в огромные, ставшими чёрными, глаза. - Тебе кто-нибудь говорил, как ты красива? – прошептала блондинка в губы Миллс. Она едва касалась их поцелуями, едва прикусывая нижнюю губу. Руки брюнетки опустились на пряжку ремня, и Эмма не сделала ни одного движения, чтобы запретить ей это. Реджина медленно расстегнула пряжку и ей пальчики коснулись пуговицы на джинсах. Она тоже медлила. Почему? Ей же до безумия хотелось войти в лоно блондинки, глубоко, почувствовать её сок на своих пальцах. Хотелось, чтобы эта белокурая бестия стонала и извивалась, заставляя её входить глубже и глубже! Но обе женщины медлили. Растягивали удовольствие. Наслаждаясь несвойственной вроде бы им нежностью в объятиях друг друга. Язык Эммы очерчивал пухлые губы, будто боясь войти внутрь. Словно вопрошая. Язычок брюнетки чуть высунулся и коснулся кончика языка Свон. - Оум… - раздался двойной протяжный стон. Реджина расстегнула пуговицу на джинсах. А руки Эммы скользнули под свитер, но медля подняться выше. Реджина медленно расстегнула молнию. Эмма чуть приподняла свитер, немного обнажив смуглый животик, покрытый едва заметным пушком. А поцелуи женщин всё ещё были едва-едва лёгкими. Языки почти не касались друг друга. Какая же это была сладостная мука! Эмма скинула пальто со стола на стул и, приподняв Реджину, посадила её на столешницу, тут же почувствовав, как ноги женщины оплели её бёдра. Брюнетка, не спеша, снизу-вверх, расстёгивала пуговицы на рубашке Свон. Дойдя до красного бюстгальтера «Calvin Kevin» на мгновение остановилась. Она вспомнила тот день, когда блондинка открыла ей дверь своего номера, прикрытая лишь майкой и стрингами «СК». Красными стрингами. Интересно, сегодня на ней они же? Ей не терпелось это выяснить. Но она не спешила. Эмма позволила брюнетке освободить сначала одно своё плечо. Пухлые губы коснулись плеча с белой мраморной кожей, скользнув чуть ниже, к ключице. Потом коснулись ложбинки. Высвободили другое плечо… Рубашка скользнула по плечам и упала на пол вместе с курткой. Свон сняла с Реджины свитер, скользя по бокам и выше, по поднятым вверх рукам. Свитер упал на стул рядом с пальто. Она заметила багровую отметину на шее, оставленного первым её прикосновением. Блондинка чуть с сожалением, закусив губу, посмотрела на засос, нежно коснувшись его пальцами. Она склонилась и уже легонько-легонько поцеловала отметину. Руки Миллс скользнули по плечам Эммы, приобняли её за шею. Она знала, она чувствовала, что Реджина жаждет поцелуя. Настоящего поцелуя. И она ей его подарила. Они целовались долго, упоительно, со всей страстью, на которую были способны. Когда, наконец, оторвались друг ото друга, обе тяжело дышали. Эмма посмотрела на брюнетку и заметила едва заметный кровоподтёк на нижней губе, до этого очень умело замаскированный. Да, у неё тяжёлая рука. С этим не поспоришь. Одной рукой она расстегнула чёрный кружевной бюстгальтер, а потом стянула свой. Их груди соприкоснулись… - А… - Да… О… Раздалось два бесконечных стона. Свон расстегнула классические чёрные брюки мадам мэр и через пару мгновений та была полностью обнажена. Эмма ласкала бёдра. Снаружи, внутри. Покрывала поцелуями тело. Скользила языком по набухшим соскам. Тёмные глаза скользнули по столу. Ещё раньше женщина заприметила там наручники. Она облизнула губы. Будучи от природы пухлыми, они вспухли ещё сильнее от поцелуев. Сейчас ей было плевать на размазанную помаду и тушь. На вконец испорченную безупречную укладку. Эмма проследила за её взглядом и застонала. В данный момент она не могла, она не хотела сопротивляться желаниям брюнетки. И не прошло и полминуты, как одна рука блондинки была прикована к решётке камеры, а Королева её грёз освобождала её от последней преграды. Джинсы с красными стрингами были отброшены далеко в сторону. Теперь уже Миллс раздвинула бёдра блондинки своим коленом и едва коснувшись её лона, заставила ту с трудом подавить вой. - О, да…!!! Реджи… Да… - Она могла лишь одной рукой скользить по желанному телу. А губы Миллс ласкали её розовые соски. Поднимались чуть выше, целуя выпирающие ключицы, шею, щёки, глаза. Брюнетка негрубо схватила Свон за белокурую шевелюру и припала поцелуем к её горлу. У Эммы ушло всё из головы. Забылись все проблемы, все недопонимания, ненависть. Были только губы и руки, скользящие по её телу. И язычок. Реджина, казалось, не хотела пропустить ничего, что было выше пояса. Ни единой клеточки. Но когда свободная рука Эммы вдруг легонько коснулась её лона, женщина замерла. А Свон воздушно, едва касаясь, провела по её складочкам и подняла руку. Пальцы были влажными. - Никогда не встречала такой женщины… - Прошептала блондинка. Ты… - она провела по пальцам своим языком. – Люблю тебя… - пробормотала женщина, не осознавая ничего. Она снова опустила руку и, раздвинув складочки, скользнула чуть глубже. Она почувствовала, как Реджина села на её пальцы, и женщины стали двигаться в унисон. Блондинка постепенно наращивала темп. Их тела взмокли, покрываясь потом. Офис шерифа наполнился стонами и запахом страсти. Они кончили вместе. Реджина сползла вниз и, сев на пол, обняла ноги Эммы. Когда её лицо оказалось перед лоном блондинки, её ноздри затрепыхались. И она, не осознавая, что делает, провела по нему языком. Эмма простонала что-то нечленораздельное, почувствовав, как в ней снова вспыхнул пожар. А у брюнетки откуда-то взялись силы и она, встав на колени, начала ласкать Эмму: руками её бёдра и ноги, а языком её влагалище. Свон почувствовала, как язычок женщины вошёл внутрь, а потом она стала крайне нежно посасывать её клитор. Сейчас закончилось всё намного быстрее. Реджине даже не понадобились пальцы. Блондинка сотряслась в оргазме и тоже сползла на пол, лишь одна рука была приподнята, так как была прикована к решётке. Реджина уронила голову на плечо женщины, прикрыв свои глаза. Разум очень медленно возвращался к ней. Дыхание становилось спокойным. Блондинка почувствовала, что что-то изменилось. Она открыла глаза. На неё холодно смотрела Реджина. Губы Миллс тронула ухмылка. Женщина поднялась на ноги и посмотрела на Свон сверху вниз. - Что ж, я беру свои слова обратно, мисс Свон. Вы не горе-любовник. Но не скажу, что вы были на высоте. Хотя… Хотя я удовлетворила своё желание. Она отвернулась и стала медленно одеваться, подбирая свою одежду. Эмма откинулась головой на решётку и закрыв глаза с отчаянием застонала. Эта стерва вновь вытерла об неё ноги. В очередной раз! Когда она их открыла, то увидела, как брюнетка стоит возле стола в раздумьях. Тут она повернулась и пошла к выходу из офиса. - Эй! – закричала Свон, дёрнув прикованную руку. – Ты куда? Мадам мэр замерла. Потом медленно обернулась. - Ах да! Ключ. Вы, хоть и уволены, но не хотелось бы скандала, если вас кто-нибудь обнаружит в таком виде. Где он? - В столе, - пробормотала Эмма, понимая, что Реджина вполне могла бы её так оставить. Брюнетка выдвинула ящик стола и, найдя ключ от наручников, кинула тот в сторону камеры. Эмма с трудом смогла до него дотянуться. Когда она освободилась от оков, мадам мэр уже не было в участке.