От ненависти до любви

Пыль разлетелась по сторонам от шагов, гулко расползалось эхо, отталкиваясь от старых стен. Старик, незнамо что забывший в этом храме, в последний раз увидел древние стены и темноту коридоров. Клинок пронзил его горло разливая алую кровь по одежде и, уже мертвому, телу. — Отличное убийство, удача сопутствует твоему клинку, — Кадар восторженно воскликнул, после того как тело тихо упало на пыльные камни. — Не удача… Мастерство. Наблюдай, и, может быть, чему-нибудь научишься. — Ага, например, как забывать обо всем, чему нас учил повелитель. — И как поступил бы ты? — Я бы не привлекал к нам внимания. Не забирал жизни невиновных. Я бы… поступил следуя кредо. — Ничто не истинно, все дозволено… Ты поймешь, что означают эти слова. Неважно как, но это путь… — Но это не путь моей души… — грубо перебив, Малик все же расслышал последние слова утонувшие вместе с его голосом… «Результат, да? Альтаир слишком зазнался, это сыграет с ним когда-нибудь злую шутку…» — Я разведаю дорогу, постарайся не опозорить нас. — А в чем заключается наше задание? Брат ничего не сказал мне, кроме того, что участие в нем, честь для меня. — Повелитель считает, что тамплиеры что-то нашли под храмовой горой… — Сокровища? — в глазах Кадара вспыхнули искорки несколько детского интереса, но такого искреннего и яркого, что на пару секунд впадаешь в оцепенение. — Не знаю, но Повелитель считает находку важной, иначе он не поручил бы мне добыть ее, — голос надменный и важный, как у птицы, что смогла поймать добычу больше обычной. Посчитав, что разговор окончен, Альтаир не спеша последовал за Маликом. Старые стены, тяжелый воздух с запахом сырости создавали не самые приятные ощущения, но, впрочем, даи это мало волновало. Добравшись, наконец, до конца лестницы, ассасины заметили тамплиера, что так глупо повернулся к ним спиной. Тихой поступью Альтаир медленно подошел к нерадивому крестоносцу поражая беззащитную шею, закрывая бедолаге рот, подавляя предсмертный вскрик. Достигнув последней комнаты Малик тихо сказал: — Здесь… Должно быть, это ковчег… — Ковчег… Завета? — Не будь глупцом. Его не существует. Это всего лишь легенда. — Тогда что это? — Тихо, кто-то идет! В залу вошел рослый мужчина, а за ним двое его подручных. Голос тамплиера был звучен, а акцент был, кажется, французским. — Нам нужно миновать ворота до рассвета! Чем скорее мы его получим, тем скорее сможем заняться этими шакалами в Масиафе. — Робер де Сабле… его жизнь — моя. — Нет. Нам поручили забрать сокровище, а Робера убить лишь в случае крайней необходимости. — Он стоит у нас на пути. Это необходимо. — Благоразумие, Альтаир. — Нет, трусость. Этот человек — наш враг, а это возможность покончить с ним. — Ты уже нарушил два правила кредо. И собираешься нарушить третье! Не подвергай риску братство. — Я выше тебя как по званию, так и по мастерству! Не тебе обсуждать мои решения. Гордо развернувшись, Альтаир бесшумно смог достигнуть пыльного пола храма, по так удачно поставленным лестницам. Редкие факелы мелко дрожали от дуновений ветра и неловких движений людей. Мягкой поступью достигнув половины пути, даи воскликнул: — Стойте, тамплиеры, не у вас одних здесь дело. — А, теперь я понимаю, куда пропал мой человек. И что же вам нужно? — хриплый голос Робера был с легкой насмешкой, на губах гуляла слабая, едва проскальзывающая улыбка, а глаза горели лукавством. Он стоял спокойно, расслабленность очерчивала каждую клеточку его тела, заставляя даи напрячься, но хватая за горло отходящую решительность, он молвил: — Кровь… — Нет! Не надо! Малик хотел было перехватить Альтаира, но он ловко изогнулся. К сожалению, когда клинок почти достиг цели, запястья ассасина перехватили руки магистра, его хват был железным. — Ты ввязался в то, чего тебе не понять, ассасин, — стиснув зубы, Альтаир резко подался вперед, норовя вновь вонзить клинок в шею, увы, тамплиер держал все так же крепко, уводя клинок вверх. Более двинуться он не смог, даже если и очень сильно хотел этого, магистр держал слишком сильно, Альтаир чувствовал себя по сравнению с ним маленьким котенком, что едва открыл свои глаза. Беспомощность нависла над ним, мимолетный взор на названных братьев уколол Альтаира, а в груди разливалось жаркое пламя позора, подкатывающее волнами бушующего моря. — Я пощажу тебя, но лишь затем, чтобы ты вернулся к своему хозяину и передал: «Святая земля потеряна для него навсегда. Бегите пока не поздно. Если останетесь здесь, вы все умрете.» Сильный толчок в грудь заставил Альтаира буквально вылететь из помещения, снося строительные леса подпирающие каменную арку. Старый камень лишившись поддержки с грохотом обрушился заваливая вход. Игнорируя боль в спине, даи тяжело поднялся на ноги. Он хотел вернуться и помочь Малику и Кадару, но оценив масштабы завала, сдался. Едва повернувшись спиной к многострадальной арке, как до него донесся возглас Робера: — Солдаты к оружию! Убить ассасинов! Со смешанными чувствами он продвигался к выходу из храма. Ветхие строительные леса предупреждающе скрипели под его тяжестью, старые балки стонали от большой нагрузки. Пролом в стене в малой степени оскорбил Альтаира, но не придав этому значения он резво спустился вниз. Палящее солнце ослепляло после долгого нахождения в полумраке, заставляя натянуть капюшон еще глубже. Вороной конь нетерпеливо всхрапнул, перебирая ногами. Слегка огладив шею животного, он оседлал коня, направляя его в сторону Королевства, и, отправляясь обратно в Масиаф. Долгие пять дней прошли томительно в дороге под ярким летним солнцем. Редкие остановки помогали набраться сил, но ненадолго, едва Альтаир садился в седло он начинал чувствовать, что истощался не только духовно, но и физически, это происходило так быстро, мимолетно и он страдал, упиваясь стыдом, сгорая в нем. А потом через мгновения корил, обвинял себя и сердце начинало тяжелеть, озадаченное одиночеством и скорбью. Масиаф… Крепость ассасинов встретила его сторожевыми вышками. Спешившись и отдав поводья конюху, он на несколько мгновений задержался у колодца. Альтаир омыл свое лицо оттирая дорожную пыль. Он почувствовал, что хочет остаться в полном одиночестве. В деревне бурлила жизнь, и все было так как и при отъезде Альтаира в Иерусалим. На рыночной площади его окликнули, заставляя отогнать тяжелые мысли. Рауф… Почему же первым, кто увидел его, был именно он? — Альтаир, ты вернулся! — этот паренек боготворивший Ла-Ахада был похож на щенка сиявший от счастья при виде хозяина. — Рад видеть тебя целым и невредимым. Полный успех, правда? — Наставник у себя? — Да, конечно. Как всегда, сидит, зарывшись в книги. Он наверняка тебя ждет. — Спасибо, брат. Альтаир шел по вымощенной камнем рыночной площади; вскоре мостовую сменила дорога сухая и выжженная солнцем, что круто поднималась к крепости. У него сжалось сердце, когда подходил к арке, ведущей к барбакану, он увидел его… Аббаса. — Ну наконец-то… Вернулся! — насмешливая улыбка Аббаса в купе с красноречивым взглядом за спину заставляли вновь почувствовать уколы страданий, — Но где же остальные? Или же ты несся сюда во весь опор, чтобы оказаться первым? Я же знаю, как ты не любишь делиться славой. Молчание повисшее на пару секунд абсолютно не смутил Аббаса. — Молчание — знак согласия, — он насмехался сегодня с остротой. — Тебе больше нечем заняться? — Я ждал тебя, чтобы передать распоряжение Наставника. Он в библиотеке. Торопись. Тебе явно не терпится облобызать его ноги. Альтаир обошел его. Поднявшись в покои Наставника, он ощутил сладкий запах благовоний. В луче света, льющемся из большого окна в дальнем конце комнаты, танцевали пылинки. Возле окна стоял, заложив руки за спину, Мастер. Его повелитель. Его наставник. Человек, которого Альтаир почитал больше, чем остальных. И которого он подвел. Как и обычно, он задумчиво разглядывал окрестности. — Мастер, — произнес Альтаир, разрушая тишину. — Подойди ближе. Расскажи о своем задании. Надеюсь, ты добыл сокровище тамплиеров… Альтаир ощутил, как со лба потекла струйка пота спускаясь ниже по лицу останавливаясь на шее. — Возникли… сложности, Мастер. Робер де Сабле был не один. — Когда у нас что-то происходило так, как планировалось? Наше умение приспосабливаться делает нас теми, кто мы есть. — На этот раз его было недостаточно. — То есть? — в голосе была та сталь, которую Альтаир боялся больше всего. — Я подвел вас, — слова застревали в горле. — Сокровище? — Потеряно. — А Робер? — Сбежал. Аль-Муалим приблизился к Альтаиру. Его голос подрагивал от едва сдерживаемой ярости. — Я послал тебя, своего лучшего человека, на задание, важнее которого у нас ещё не было, а ты возвращаешься с одними извинениями и оправданиями? — Я… — Молчать! Ни единого слова. Такого я от тебя не ожидал. Нужно собрать новый отряд и… — Я клянусь, что найду его — я пойду и… — Где Малик и Кадар? — резко спросил он. — Мертвы. — Нет, не мертвы. Аль-Муалим и Альтаир обернулись. Малик стоял в дверях комнаты Мастера, покачиваясь, раненый, измученный, весь в крови. Ненависть, с которой он посмотрел на Альтаира, была такой сильной, что даи едва подавил желание отвернуться. — Во всяком случае, я всё еще жив. — А твой брат? — спросил Аль-Муалим. — Пал… Все из-за тебя, — прошипел он. — Робер выкинул меня из зала, — Альтаир попытался оправдаться, но слова звучали неуверенно, он и сам это слышал. — Я не мог попасть обратно. Ничего не мог сделать… — Потому что не прислушался, когда я предупреждал тебя, всего этого можно было избежать. А мой брат… мой брат был бы жив. Твое высокомерие едва не стоило нам победы. — Едва? — уточнил Аль Муалим. — Я принес то, что не смог добыть Ваш любимчик. Один из слуг крепости внес артефакт искрящийся на полуденном солнце. Его золото притягивало взгляд. Мастер не сводил с него глаз, невольно протягивая руку, но резко отдернув ее, едва услышав крики доносившиеся из деревни. — Кажется, я вернулся не только с сокровищем, — вымученно произнес Малик. — Мастер, нас атакуют! Робер де Сабле осаждает деревню у Масиафа, — громкий крик с самого порога оглушил людей в комнате. — Значит, он ищет битвы? Очень хорошо. Мы дадим ему бой. Иди. Сообщи всем. Пусть крепость подготовится. — Что до тебя, Альтаир, наш разговор придется отложить. Ступай в деревню. Уничтожь захватчиков. Гони их прочь от нашего дома. — Слушаюсь. Кинувшись за пределы крепости Альтаир увидел тела перемазанные в собственной крови. Тамплиеры выламывали двери домов, вытаскивая за одежды жителей деревни, пронзая клинками их сердца. Крики и предсмертные хрипы оглушали, давили на сознание. Едва завидев Альтаира и подоспевших ассасинов, крестоносцы заорали: — Вперед, на язычников! Храмовники ломанулись к ним. Альтаир бездействовал, но когда несчастный мечник подбежал к нему слишком близко, тот вынул клинок из ножен, пронзая беззащитное горло. Тело мешком упало на землю, слегка дергаясь в предсмертных судорогах. Преодолев рынок, Альтаир увидел его… человека, которого он ненавидел. Робер де Сабле въезжал в Масиаф на грузном коне. Сняв шлем, он посмотрел прямо в его, Альтаира, глаза, слегка прикрытые грубой тканью капюшона. Никто из них не мог отвести взгляд. Они знали, что значил отведенный взгляд — поражение. Сражение льда и пламени прервал подбежавший Рауф: — Альтаир! Идем за мной! — Куда? — даи пришлось оторваться от глаз тамплиера и поспешить за Рауфом к воротам крепости. — Мы подготовили сюрприз для наших гостей. Делай все то же, что и я. Скоро ты всё поймешь… Они успели прошмыгнуть во внутренний двор как раз вовремя: едва юноши пересекли врата, как железные ставни с грохотом отрезали проход к цитадели. Рауф жестом указал на парапеты крепости и сразу же поспешил туда, Альтаир за ним. Через время они услышали громкий крик Робера: — Еретик! — заорал он. — Верни то, что ты украл у меня! — Ты не получишь этого, Робер, убирайся отсюда, пока твои оставшиеся люди ещё целы. — Ты ведешь опасную игру, — процедил де Сабле. — Уверяю тебя, это не игра. — Приведите заложника. Из арьергарда армии тамплиера вывели юношу, грубо ставя его на колени, откидывая капюшон, хватая за волосы. Он был испуган, капли пота скатились по лбу, очерчивая скулы, скатываясь ниже к шее. Нос кровоточил, кровь стекала в приоткрытый от боли рот. Глаза широко раскрыты, а в них мольба обращенная к своему мастеру. — Ваша деревня разрушена, а запасы небезграничны. Сколько времени пройдет, прежде чем твоя крепость падет изнутри? Сколько им потребуется, чтобы не взбунтоваться, когда иссякнут колодцы и закончится еда? — он почти не скрывал злорадства, проскользнувшего в его голосе. — Мои люди не боятся смерти, Робер. Они рады ей — и награде, что она несет. Аль-Муалим вскинул руку в сторону Альтаира, уже, стоящего на деревянном балконе башни. Тамплиер перевел взгляд на даи, отчего-то поджимая губы. — Хорошо, — отозвался Робер. — Тогда смерть они и получат. Клинок пронзил сердце ассасина стоявшего на коленях, из горла его хлынула кровь, а глаза закатились, в последний раз увидев яркое небо купающееся в лазури. — Прыгай, сейчас, — приказал Рауф. Вскинув руки Альтаир устремился вниз, в пропасть. Так подумал Робер, но на деле Альтаир с Рауфом приземлились аккурат в стог, так удачно лежащего, сена. Однако, нерадивому ассасину прыгавшему третьим не повезло, он сломал ногу. — Я останусь с ним и помогу. Иди один. Канаты приведут тебя к ловушке, которую мы установили. Обрушь смерть на головы врагов. Быстро перебравшись по веревкам к уступу утеса за сторожевой башней, Альтаир начал забираться на неё, осторожно подтягиваясь на выступах. Достигнув вершины он увидел смазанные в жире бревна, это и была ловушка. Хитро. Тихо подойдя к краю, он взглянул вниз осматривая храмовников. Клинок полоснул по веревкам и бревна градом прокатились на головы тамплиеров. Немногим удалось выжить, бо́льшую часть армии расплющило. Робер спешно приказал отступать, краем глаза замечая насмешливую улыбку Альтаира.