От ненависти до любви

—...ты же в курсе, что наставник вернет тебе титул Даи за подобные испытания? — недовольным голосом проворчал Малик. — Это действительно надо сделать?— обреченным голосом уточнил ассасин. — Это приказ Аль-Муалима, а значит это надо сделать и это сейчас крайне необходимо. Зло скрипнув зубами, Альтаир стянул со стола тряпки и ушел в другую комнату. 10 минут назад. Иерусалим. Прекрасный город, раскидывающийся на охристой голой пустыне. Альтаир любил этот город. Город, что золотом ослеплял на восходе, а на закате веял долгожданную прохладу забирая жар золота мечетей окрашивая их в алые краски. Ничто не предвещало беды, в то время как Альтаир проходил мимо стражи вместе с учеными. Когда шел по шумным улицам Иерусалима. Когда залезал на крыши домов. Когда спрыгивал в тихое бюро, но, почему-то, в этот раз бюро было не такое тихое как обычно. Вместо привычного поскрипывания пера в основной комнате слышались голоса. Он зашел в помещение, осматривая двух мужчин, повернувшихся в его сторону, и добавляя: — Покоя и мира, братья. — Покоя и мира тебе, Альтаир. — Что случилось, Малик? Сегодня в твоем бюро слишком шумно. — Нам передали особую информацию о твоей новой цели. Нам доложили, что регент устраивает пир для богатых людей Иерусалима, но, что самое интересное, он набирает из рабов крепких юношей. Поэтому, Альтаир, нам придется продать тебя Мажд Аддину. Опешивший Альтаир только открыл рот чтобы возразить, как в открытое окно залетел белый голубь Масиафа. Вытащив маленькую записку от Аль-Муалима, Малик, бегло пробежавшись по строчкам лишь усмехнулся и достал потрепанную одежду раба, положив на стол. — Переодевайся, Альтаир. *** Шум улиц и вечерние песни муэдзинов добавляли Иерусалиму особую атмосферу безмятежности и спокойствия, оставляющее все невзгоды на радость заходящему солнцу. Дворец регента внушал страх и трепет простолюдин, но они предпочитали обходить его стороной, чтобы не навлечь на себя гнев Мажд Аддина, однако двое мужчин приближались к вратам здания. Люди невольно оглядывались на них с жалостью в глазах. Перед самым входом их остановила стража. — Кто такие, и что нужно? — сплюнув на брусчатку спросил один из охранников. — Я - работорговец Айман. Слышал, что Мажд Аддин ищет крепких юношей, вот и привел одного, — мужчина рванул на себя веревку, стягивающую запястья раба, заставляя его подойти ближе к нему. — По приказу мы должны проверить вас на оружие, — подал голос второй стражник. — Само собой. Осмотрев мужчин, караульные открыли врата и подозвали слугу. — Проведи этих двоих до господина. Легкий кивок головы, и юноша протягивает руку вглубь сада, приглашая следовать за собой. — Да ты настоящий актер, Малик, — саркастически прошептал Альтаир. — Заткнись, новичок, если нас услышат, то это будет провалом задания. И я сомневаюсь, что наставник будет этому рад. Неоднозначно хмыкнув, Альтаир все-таки замолчал. Мажд Аддина они встретили в глубине зеленого сада. Он отчитывал какого-то парнишку за разлитое вино. Дав ему сильный подзатыльник, регент приказал принести другой кувшин. Заметив, наконец, мужчин, ожидавших пока он закончит, лишь спросил: — Кто такие, и что надо? — Господин, это работорговец Айман, он привел вам раба для... — слуга осекся на полуслове и, почтительно поклонившись, ушел, когда тамплиер махнул рукой. — Раздень-ка его до пояса. Быстро развязав веревку и стянув рубаху, Малик толкнул Альтаира в спину, чтобы тот подошел ближе. Осматривая мужчину, Мажд Аддин невольно провел ладонью по груди, предплечью, спине, ведя руку к пояснице, и, вновь поднимаясь к лопаткам. Обратив внимание на изящные полные губы, регент грубо схватил подбородок мужчины, проходясь большим пальцем по верхней губе и белому росчерку шрама. Нахмурив брови, Альтаир прикусил кончик большого пальца, за что скоро получил сильную пощечину. — Какой строптивый экземпляр, где ты его только достал, а, работорговец? — Этот шакал из последних сил ползал по пустыне. Пришлось подобрать его, такое гибкое и крепкое тело редко встретишь во всем Королевстве, а нрав всегда можно укротить ударами плетей. — Хм... Тут ты прав, работорговец, хорошо, я возьму его. Посмотрим, что можно из него сделать. Тамплиер подошел к Малику сговариваясь о цене. Когда мешочек с деньгами оказался в руке ассасина, тот встретился с гневным взглядом Альтаира, криво усмехнувшись Аль-Саиф ушел в сопровождении все того же юноши, что и провожал их сюда. "Будет тяжело." *** Мажд Аддин вещал своим новоиспеченным рабам о том, как они должны вести себя при многоуважаемых купцах и знати Иерусалима. После долгого и скучного просвещения регент отпустил людей. Вечер близился к своему завершению, багровый закат ослеплял золотые купола мечетей, делая их еще прекрасней. Наступала долгожданная прохлада ночи. Альтаир немного задержался на месте и, полюбовавшись уходящим днем, ушел вслед за другими рабами. Однако, едва он переступил порог, стража грубо подхватила его под руки заламывая и выкручивая их до боли в суставах, уводя в глубь тусклых коридоров. Ступая босыми ногами по мягким коврам, Альтаир мельком осматривал особняк, его строение, запоминал коридоры и двери. Через некоторое время стража остановилась напротив одной из дверей. Это был кабинет регента. Мажд Аддин стоял напротив окна заложив руки за спину. Грубо втолкнув Альтаира внутрь, стража незамедлительно поставила его на колени, сильно удерживая заломанные руки. — Твое имя, раб? — надменный взгляд тамплиера, откровенно говоря, бесил Альтаира. Каждое слово сочилось ядом, регент был словно змеёй, что жаждала поглотить свою жертву. — У меня нет имени, мой господин, — он склонил голову, показывая свою покорность, но внутри него бушевало пламя пожара, готовое вырваться подобно греческому огню. На подбородок легла прохладная рука, сильно сжимая, резко вздергивая. Их взгляды пересеклись. Безмолвное сражение длилось меньше минуты. — Если будешь вести себя так же плохо, как сегодня, то эти парни накажут тебя, — Мажд Аддин кивнул в сторону стражников удерживающих Альтаира. — Ты должен покорится завтра любому, кто захочет тебя, и у тебя нет права отказать, раб. Понял меня? — и вновь надменный взгляд пробирающий до костей. — Да, мой господин. *** Вновь наступает время, когда вечерняя прохлада сменяет знойный воздух. Приглашенные регентом люди всё собирались в главной зале дворца, плавно переходящей в цветущий зеленый сад. Слуги разносили вино, а рабы очаровывали глаз своими бедле*. Альтаир осматривал окружающих, его взгляд блуждал по незнакомым лицам, в глазах которых гулял отголосок похоти и уже заметное опьянение вином, привезенном из далека. Легкой походкой он прошел мимо господина, приятно беседовавшего с Мажд Аддином. Остановившись за деревом, Альтаир прислушался к их разговору: — Наша власть все укрепляется в городе. Как только Ричард свергнет Салах-ад-Дина, святая земля станет нашей, — Мажд Аддин тихо переговаривался с тамплиером, выдававшем себя за странствующего купца. Вальяжной походкой к ним подошел один из знати с вопросом, что терзал его: — Слышал, вы приглашали лейтенанта армии Ричарда Первого на этот пир. Зачем? — Да, так и есть. Мы... — Мажд Аддин замялся и переглянулся со стоявшим рядом тамплиером. — с Салах-ад-Дином надеемся таким образом сгладить наши отношения с Ричардом. Однако, похоже, что он не удостоит нас своим присутствием. — Очень жаль, было бы интересно узнать... Внезапно подбежавший слуга прервал их разговор. — Господин, письмо от Робера де Сабле. За словами последовали шорох бумаги и открепление воска, и через несколько секунд удовлетворенный голос Мажд Аддина: — Похоже, господа, лейтенант все-таки посетит нас. — У вас прекрасное вино, регент, откуда вы его привезли? Наверное, из... Далее слушать разговор было бессмысленно, и Альтаир пошел блуждать по саду, обдумывая полученную информацию, прибытие магистра тамплиеров очень его встревожило. Сейчас нужно найти информатора, который должен был проникнуть сюда. Темно-синяя шелковая ткань плавно развевалась на ветру, открывая прямую спину. Браслеты на предплечьях и запястьях мешали и неприятно звякали. Нижнюю часть лица скрывала газовая темная ткань, делая исчерченные шрамом губы еще более соблазнительными. Альтаир приковывал похотливые взгляды мужчин своей грацией. Альтаир ненавидел улыбаться, но приходилось натягивать улыбку при случайных встречах чужих взоров. Альтаира раздражало носить тряпки, рвущиеся с легкостью ветра. Альтаир смущался цепких пронзительных глаз, насколько бы он не был самоуверенным и изредка самовлюбленным. Альтаир боялся, да, он боялся, что в этой схватке ему не победить. Альтаир избегал лишних прикосновений к себе. У Альтаира отсутствовала возможность сбежать, скрыться, исчезнуть. Альтаир мог лишь подчиниться приказу Аль-Муалима и выполнить поручение... задание по убийству Мажд Аддина... Но вот одна загвоздка: в любое время регента Иерусалима может посетить магистр тамплиеров, что весьма и весьма сковывает варианты убийства. "Где же этот информатор, шайтан его задери". Возведя глаза к небу, Альтаир молил Аллаха о скорейшем прекращении этого кошмара. Небосвод опьянял разум от немой красоты, ведь солнце, лежащее на багряном полотне и забирающее с собой остатки знойного дня, дарили духовное спокойствие. *** Ночь до конца поглотила солнце, раскидываясь по просторам небосвода темнотой, испещеряя ночное полотно тысячами звезд. Альтаиру начинали навевать скуку и купцы, и знать города, хотелось наконец уйти, но задание принуждало его остаться, а информатор безвести пропал с иерусалимских площадей. Без указаний Малика ему действовать запрещалось, да и к тому же скрытого клинка у него не имелось, впрочем, как и оружия в целом. Время тянулось нарочито медленно, словно песчинки часов отрицали конец дня. Однако, через какое-то время послышалось цоканье копыт по пыльной брусчатой дороге, и, похоже, это значило, что великий магистр прибыл. Тяжелая поступь и лязг металла друг о друга неприятно резали слух, люди расступались в легком шоке пред высоким мужчиной. Мажд Аддин встретил магистра приглашая последнего пройти до софы, предлагая ему вино и спрашивая, не устал ли он после долгой поездки. Альтаир цокнул языком, Робер был в полной экипировке. Он уже не был уверен, сможет ли он выполнить поручение наставника, но попробовать все же стоит. Он хотел пройти в сад и встать за стеной, чтобы слышать разговор тамплиеров, как внезапно его приобняли со спины, разворачивая к себе. Неизвестный купец дышал на него перегаром, одной рукой срывая газовую ткань, а другой пробираясь под шаровары, хватая за упругую ягодицу. Ухватив его за подбородок, мужчина впился сальными губами в губы напротив, ухитряясь еще и подталкивать партнера к стене. Пальцы купца сжимали подбородок, на удивление, достаточно сильно, заставляя Альтаира приоткрыть губы и впустить в рот проворный язык нависшего над ним мужчины, слюна смешивалась и давала вкус терпкого красного вина. Альтаир рефлекторно ухватил торговца за предплечье в попытке отодвинуться. Резко отпрянув от раба, купец мерзенько ухмыльнулся и пошел дальше, забирая кубок вина у ближайшего слуги. Альтаира трясло от злости и нахлынувшей ярости, хотелось пойти и познакомить этого ублюдка с той привлекательной колонной, находившейся в стороне, и желательно, чтобы та проломила голову мужчине, но перед этим было бы прекрасно влить в глотку купца его же кровь из этого треклятого кубка. Тихо чертыхнувшись, он лишь утер губы и натянул несчастную ткань, к счастью, оставшейся целой после столь грубого рывка. Втянув носом прохладный воздух, он пытался успокоиться и привести себя в чувство от подобного унижения. Взгляд был направлен на все ту же симпатичную колонну, но ощущение пристального взора напрягали и в то же время смущали, переведя глаза на этот тревожащий источник, Альтаир столкнулся с грозовыми облаками. Причиной был сам магистр тамплиеров, на лице которого была улыбка. Улыбка не язвящая, не насмешливая, не ироничная или подшучивающая; она была обвораживающая и мягкая, и, возможно, несколько усталая. С минуту янтарь и металл сражались, сталкиваясь друг с другом, но потом обладатель расплавленного золота отвел смущенный взгляд в сторону после неоднозначного подмигивания Робера. Альтаир скрылся в коридорах дворца, ведущих в иной сад, не услышав о вопросе магистра. — Мажд Аддин, мой дорогой друг, скажи, когда ты приобрел раба в темно-синих... одеждах? — Буквально вчера. У какого-то неизвестного работорговца, поначалу я не хотел его брать, но этот человек Айман брал замечательно низкую цену и... — И я могу полагать, что твои рабы не могут ослушаться приказов? — Все верно, но иногда попадаются строптивые экземпляры. И, к сожалению, тот раб, которым ты заинтересовался, относится к этой категории. — Интересно... Пожалуй, я останусь у тебя на эту ночь... *** Одинокий сад, без шума и звона бокалов, встретил Альтаира одиночеством и умиротворенностью. Луна освещала невысокие деревья и каменные скамьи, не успевшие отдать тепло прошедшего дня. Он наслаждался этим спокойствием и покоем, прикрыв глаза, до тех пор пока рука в холодной кольчужной перчатке не опустилась на его плечо. Вздрогнув от неожиданности, он открыл глаза, вновь встречаясь с грозовыми тучами. Подняв Альтаира под руку, тамплиер приобнял его за талию, слегка склоняя голову; порыв ветра заставил Альтаира прихватить ткань, покрывавшую голову и спину, затем вынужденно улыбнулся и приоткрыл губы. Робер мягко потянул ткань, скрывающую нижнюю часть лица, наклоняясь еще ниже, за поцелуем, вызывая удивленный вдох. Но все же, игнорируя мученические крики гордости, левая рука Альтаира обвила шею магистра, уменьшая расстояние между губами еще больше. Поцелуй получился осторожным, даже в какой-то мере нежным. Альтаиру намного больше понравилось целоваться с тамплиером, чем с заплывшим жиром купцом. Он чувствовал, как на коже движется металл перчатки, водившей по спине, от лопаток до поясницы, стадо мурашек пробежало по его телу, то ли из-за ночного холода, то ли от рук магистра. Оторвавшись от губ, грозовые тучи вновь встретились с прожигающим янтарем. Робер повел носом по шее поднимаясь к уху, и разрушая тишину: — И что же ты здесь забыл, ассасин? — Робер легко перехватил запястья Альтаира, чтобы тот не сбежал раньше времени. — Нашел себе цель для нового убийства? — Тц, и как давно Вы узнали? — он закипал от понимания, того что его раскусили и от того, что ему уже не сбежать . — Почти сразу же. Руки и ходьба сами выдали всё за тебя, причем сразу же, к тому же этот довольно знакомый шрам... — магистр легко провел по губам пальцами свободной руки. — Мы, кажется, уже встречались в Храме Соломона, верно? — Нужно было убить Вас еще там, — зло бросил Альтаир и окинул тамплиера взглядом полным ненависти и презрения. Усмехнувшись, Робер выпустил руки из захвата, отталкивая ассасина от себя к стене. Альтаир глухо впечатался в стену, в то время как Робер неспешно подходил к нему ближе, накрывая ладонью эфес меча. В этот момент Альтаир понял, что попал, а лихорадочно искать варианты побега было бессмысленно. Мысли резко оборвались в тот момент, когда на его шею легла тяжелая рука, и вновь начались долгие переглядки грозовых облаков и расплавленного золота, казавшегося еще более ярким от света луны. Альтаира начинало раздражать это безмолвие и отсутствие возможности взять и сбежать, желательно попутно убив Мажд Аддина. "О чем он только думает? Беспечно находится в непосредственной близости со своим врагом... до чего же странные они... тамплиеры. Еще и взгляд пронзительный, что и оторваться сложно, и целуется чудесно, не то что тот чертов купец... И все-таки, что ему от меня надо?..". От медленно текущего монолога с самим собой Альтаира прервал Робер, склонившийся к его уху, проговаривая: — Eсли хочешь убить регента Иерусалима, то пожалуйста, но за это ты будешь должен мне предварительную плату... — ... — Думаю тебе интересно узнать о ней чуточку больше. Плата заключается в том, что ты проведешь со мной ночь в полном подчинении. Думаю, Аль-Муалим будет рад, если ты выполнишь его задание как надо и без лишнего шума, — Робер ощутимо прикусил мочку. — Ты ведь хочешь вернуть свой титул? От последних слов Альтаира так и передернуло, а золото глаз, обрамленных углем ресниц, глядели растерянно в глаза напротив. — Полагаю, ты меня понял... — усмехнувшись и мазнув губами по скуле, Робер отстранился делая шаг назад. — ведь ты гордость Аль-Муалима, Альтаир. Оставляя ассасина в шоке и с огромным количеством вопросов, Робер развернулся и просто ушел... ушел к Мажд Аддину. Не слыша более тяжелой поступи тамплиера, Альтаир осел на каменные плиты, опираясь спиной о стену. Он совершенно не понимал, откуда у магистра тамплиеров подобная информация. Еще и плата эта... Выдохнув на грани слышимости, он все-таки встал и пошел за магистром ведь отступать уже поздно, да и некуда. Проклятье. Альтаир успел дойти до Робера еще в тусклом коридоре, резко рванув последнего на себя. — Я согласен на Ваши условия, — он сухо выдавил эти позорные слова из себя. Робер кивнул и взял его за запястье, притягивая к себе, попутно обхватив за талию, и повел на верхние этажи дворца. "Полутьма напрягает, а еще напрягает рука этого чертового тамплиера на моей талии, какой же он странный... Черт, мало того, что он руку на бедро опустил, так еще и ущипнул в придачу, шайтан его задери." — Альтаир передернул плечами от действий Робера и затем мельком глянул на него, улавливая на сосредоточенном лице тень возбуждения. Неосознанно стиснув руку тамплиера на своем бедре, он переплел пальцы с магистром. Окинув взглядом Альтаира, Робер взял его за подбородок, приподнимая голову выше, вновь целуя. Оторвавшись и завидев нужную комнату, он потянул его за собой. *** Комната встретила их прохладой глубокой ночи, шторы немного развевались от дуновений ветра, недавно зажженные свечи только начали лить свои восковые слезы, похоже, что их принесли слуги; пламя огня откидывало причудливые тени на расписанные узором стены, прочный стол; постеленный ковер и разбросанные по нему подушки хорошо вписывались в интерьер. Неожиданно захлопнувшаяся дверь отвлекла Альтаира от лицезрения комнаты и, повернув голову на источник шума, натолкнулся на обжигающий взгляд тамплиера. "Его глаза выражают чересчур много эмоций, что и не разобрать толком, о чем он вообще думает...это и напрягает... и раздражает... и... неимоверно смущает, какого дьявола? Шайтан его подери." Робер прервал сражение взглядов первым, обходя комнату и останавливаясь у стола, на который через считанные секунды летят кольчужные перчатки. Туда же опускается и двуручник с плащом, сюрко с кольчугой и поддоспешником. Оставшись, наконец, в легкой рубахе и штанах, он жестом подозвал к себе ассасина. Нехотя Альтаир все же к нему подошел. Более не расщедриваясь на долгие переглядки, Альтаир сам потянулся за поцелуем, опираясь руками о крепкую грудь. Когда он почти дотянулся до лица Робера, его подхватили под бедра, подняв тело выше. Руки, лежавшие на груди, переместились за шею, а ноги обхватили крепкие бедра. Склонив голову, Альтаир наконец достиг своей цели, почти невесомо прикасаясь к обветренным губам. Робер сам углубил поцелуй, крепче сжимая смуглые бедра, двигая ладони к ягодицам. "Странный он, конечно, но целуется лучше любой масиафской девы. Теперь понятно, что за плата от меня требуется, эх... Ну вот, он опустил меня на стол, совсем неудобно ни мне, ни ему. На его руках мне понравилось больше... " Из монолога с собственным разумом Альтаира вывело звяканье золотых "тисков" - браслетов, полетевших в дальний угол стола, шорох снимаемых тряпок и холодный порыв ветра. Легкая ухмылка скользнула на губах Робера прежде чем исчезнуть в изгибе смуглой шеи. Невесомое касание губ к выступающей ключице, острому плечу, аккуратной кисти руки, тыльной стороне ладони; затем поднимаясь к губам, вновь целуя. Смуглые руки забрались под льняную рубаху, лаская литые мышцы, очерчивая пальцами шрамы. Контраст бледной кожи с бархатом темной кожи не разделял их, а делал ещё ближе. Робер пропустил момент, когда с него стянули рубаху и, когда разгоряченное тело резво прильнуло к нему, столь же стремительно отстраняясь. Опустив ноги на каменные плиты, Альтаир увлек за собой тамплиера, подходя ближе к подушкам и ковру, оседая на мягкие ткани. Однако, стук в дверь прервал занятие мужчин. Глубоко вдохнув, Робер оторвался от ассасина, поднялся, подхватил рубаху и скоро ее надел. Открыв эту чертову дверь, он обнаружил слугу, трясущегося от страха. — Г-господин, Мажд Аддин приказал принести Вам это, — сказал слуга, протягивая дрожащими руками флакон, вероятно, с маслом и бутылку вина. Молча забрав предметы, он кивнул и закрыл дверь. Повернувшись, Робер натолкнулся на недовольный взгляд ассасина, ухмыльнувшись, он вернулся к своему "любовнику", припадая к мягким губам, вовлекая в новый поцелуй. Переходя жалящими поцелуями на шею, оставляя свои метки, истязая Альтаира еще больше, срывая с его губ тихие, невесомые стоны. Спустя мгновения Робер отстранился от манящей смуглой шеи, и приказал Альтаиру перевернуться на живот. Откупорив флакон, тамплиер налил на свои пальцы ароматное масло, другой рукой огладил смуглую ягодицу, слегка отодвигая. Почувствовав пальцы у входа, Альтаир нервно дернулся, но сдержал порыв отстраниться, вместо этого прикусывая кожу на запястье. Глухие стоны остужали пыл магистра. Он поспешил успокоить своего ассасина, мягко целуя острые лопатки, чувствительное место за ушком, оставляя на плечах и шее россыпи засосов. Он приласкивал и укрощал Альтаира. Спустя несколько минут Робер отстранился, вытаскивая пальцы; рука, лежавшая на бедре, плавно переместилась на предплечье. Мягко огладив плечо, ладонь переместилась на шею; раздвинув коленями ноги Альтаира еще шире, Робер начал непреклонно, но бережно входить в ассасина. Годами тренируемая выдержка и беспристрастие к боли все-таки несколько подвели Альтаира. Подавить порыв отстраниться в этот раз уже не удалось, но сильная рука удержала его на месте. Робер остановился, давая время привыкнуть к новым ощущениям, опуская одну из рук на явное возбуждение Альтаира, начиная медленно ласкать его. Смуглые пальцы сильно сжимали длинный ворс ковра, почти выдирая ни в чем неповинную шерсть. Брови были изломаны от боли, а по щекам стекали прозрачные слезы. Бледная рука с нажимом провела по позвонкам, вызывая невольную дрожь в теле. — И долго Вы еще будете тянуть? — немного нервно выдохнул Альтаир. Тихо хмыкнув, Робер резко вошел до конца. Стиснув зубы от нахлынувшей острой боли Альтаир рвано выдохнул и слегка подмахнул бедрами, призывая к действию, взывая к Аллаху о скорейшем прекращении этой раздирающей пытки. — Ты уверен, что хочешь продолжить, Альтаир? — наклоняясь, почти шепотом уточнил Робер. — Заткнись и двигайся наконец!! — едва сдерживаясь, чтобы не заорать на весь этаж, в сердцах ответил Альтаир. — Ты сам это сказал, и будь уверен, я не остановлюсь, даже если ты будешь умолять меня об этом, — сдерживая смешок Робер укусил ушной хрящик, срывая с полных губ еще один тихий стон. С этими словами он начал задавать только ему понятный темп, вызывая тихие всхлипы и ругательства со стороны ассасина. "Шайтан подери этого тамплиера, быстрее бы он закончил." Чувство боли от растягивающихся мышц постепенно отходили на второй план, предоставляя место какому-то извращенному удовольствию. Мягко задев комочек нервов, Робер выбил из даи гортанный стон и заставил ладонь судорожно сжимать мягкий ворс ковра. Человека, который априори не достался бы никому, урвал магистр тамплиеров как "плату" за жизнь его сторонника. "Чертов тамплиер, чертова плата, чертов ковер, чертово задание." Альтаир проворачивал единственное связное предложение до тех пор, пока из этого бесконечного тягучего водоворота его не вывела ладонь сжавшая ягодицу до синяков в преддверии долгожданной эйфории и ярких пляшущих звезд перед глазами. Роберт излился в Альтаира, сдерживая стон, постепенно приходя в себя и ослабляя хватку на многострадальных бедрах. Покинув смуглое тело, Робер заметил, что Альтаир тоже достигнул пика, запачкав живот и ковер. Пока даи унимал дрожь в руках после эйфории, Робер успел привести себя в порядок и откупорить бутылку принесенного вина. К сожалению, чашей для него не принесли, поэтому поразмыслив с полминуты он поднес горлышко бутылки к губам, делая небольшой глоток терпкого вина на послевкусии отдававшим сливой и нотками острого перца, что играли легким пощипыванием на кончике языка. Но, все же, оно не сравнится с тем изумительным вином из Бордо. В этой провинции готовят прекрасное вино с дивным послевкусием черной смородины плавно переходящее в кедр или дым оседающее на языке в томительном ожидании следующего глотка. О, Франция... Должно быть там вновь распускаются прекрасные бутоны ириса и лаванды, а поля наполняются жужжанием пчел. Отвлекшись от мыслей Робер перевел взгляд на Альтаира и с горечью усмехнулся, ведь тот уже спал, повернувшись к нему спиной. Его тело притягивало взгляд своей красотой, на смуглой коже белыми малозаметными полосами виднелись шрамы, но они лишь добавляли немой грациозности, как и росчерк на полных губах, делая их изящней и выразительней. Покончив с вином, Робер поставил бутылку на стол и отошел к окну, слегка облокачиваясь на подоконник из еле теплых камней, рассматривая ночное полотно за которым шла предрассветная алая полоса, звезды начинали мутнеть на соприкосновении багряного солнца с тьмой. С приходом рассвета начинается жизнь, но иногда по его приходу она и уходит, исчезает в истошном крике, оставляющий на сердце и душе рваные раны, словно их оставил дикий зверь своими когтями и клыками. Робер знал, что сегодня с восходом цвета киновари, уйдет одна из жизней его сторонников. Мажд Аддин сделал многое для своеобразного укрепления власти крестоносцев на востоке. Но, к удивлению, Робер не чувствовал сожаления или горечи, лишь легкое ощущение предательства кольнувшее сердце. Опустив взгляд он заметил седельные сумки, которые, к его счастью принесли слуги по приказу Мажд Аддина. Подняв их на стол, Робер распустил пряжки, открывая вид на содержимое; медленно словно не решаясь он достал скрытый клинок и белое перо, которые забрал у мертвого информатора по нелепой случайности. За ними последовала белая, слегка пыльная роба. Сложив все предельно аккуратно, Робер стал облачаться в свои одежды. Плащ он закинул себе на плечо, и с предельной тишиной покинул покои, дабы не мешать молодому ассасину пребывать во сне. Спустившись в сад, где проходил пир, Робер встретил пару слуг, что в страхе отшатнулись от него, но потом спешно кланялись ему в след... (1,5 часа спустя ) Слегка приоткрыв глаза, Альтаир резко вскочил осматривая комнату на наличие магистра тамплиеров, но не обнаружив оного, слегка расслабился. Зацепившись взглядом за стол, он невольно замер затаив дыхание, лишь спустя минуту осторожно подошел к нему, легко оглаживая грубоватую ткань. Глянув в окно, Альтаир облегченно выдохнул, до полного пробуждения слуг есть еще около получаса, за это время можно выполнить порученное задание. Натянув робу и закрепив наруч, Альтаир услышал тихий скрип двери, резко обернувшись он увидел слугу, который явно был в шоке. Быстро преодолев расстояние, он втянул сопротивляющегося мужчину в комнату, прикрывая дверь и прижимая скрытый клинок к горлу прислуги. — Будешь вести себя тихо, то, возможно, я тебя отпущу, понял? Мужчина лишь закивал, вжимаясь в стену подальше от острия. — Хорошо, тогда скажи мне: где находятся покои Мажд Аддина? — Е-если от-от сюда, то вверх по лестнице и н-направо до четвертой д-двери. Только прошу Вас пощадите... — Расскажешь кому, будь уверен, ты умрешь в страшных муках. После этих слов Альтаир быстро ушел прочь от трясущегося в страхе мужчины. Тихо пробираясь по этажу, он наконец достиг двери. Прошмыгнув в комнату с практически полным отсутствием звука, он прошелся по мягкому ковру до спящего тамплиера, но едва вытащив клинок, тот резко открыл глаза. — Твоим злодеяниям конец. — Нет! НЕТ! Я же только начал! — Скажи мне: какова была твоя роль в этом? Ты хотел обелить себя, как остальные, и найти оправдание своим действиям? — Братству был нужен город, я хотел власти! Это была... такая возможность! — Возможность убивать невиновных? — Они не были невиновными. Несогласные слова ранят, словно сталь. Они нарушали порядок. В этом я согласен с Братством. — Ты убивал людей за то, что они не разделяли твоей веры? — Конечно, нет! Я убивал их потому, что МОГ это делать! Знаешь, как это – ощущать, что судьба другого в твоих руках?! Ты видел, КАК люди приветствовали меня... как БОЯЛИСЬ?! Я был словно... БОГ! Ты бы поступил точно так же, если бы у тебя была такая власть, такое... могущество. — Может быть, но я знаю, что бывает с теми, кто считает себя превыше остальных. — И что же? — Здесь, я покажу тебе. Не медля и минуты холодная сталь проникла сквозь сопротивление мышечных тканей, прорезая насквозь упругую артерию, выпуская наружу горячую алую кровь. Закрыв ладонью глаза тамплиера и прошептав "Покойся с миром" Альтаир достал перо и провел им по горлу трупа. Время уходило и надо быстро исчезнуть из дворца регента прежде чем тело обнаружат. В это время стража обычно сменяла дозорных, поэтому тихо улизнуть особого труда не составило. Альтаир шел по постепенно наполняющимся людом улочкам, где-то начинал раздаваться детский смех и лай собак, попрошайки подбегали к редким прохожим выпрашивая хоть монетку. Женщины приступали к своей ежедневной работе, ступая легко и грациозно, перенося на голове глиняные сосуды. Далеко за стенами города раздавалось громкое ржание лошадей. Петляя по площадям и узким улицам, он достиг бюро, поприветствовав несколько сонного Малика, передавая тому перо. — Иерусалиму нужен новый правитель. — Я слышал об этом... — Надо же, а где же твои поучения? Я же наверняка допустил какую-нибудь грубую ошибку. — Ты сделал то, что должен был сделать ассасин. То, что ты ожидаешь хвалы за выполнение такого простого задания беспокоит меня. — Тебя все на свете беспокоит. — Ты можешь поразмыслить об этом, но только по дороге в Масиаф... Здесь тебе нечего больше делать. —… Пожалуй, так я и сделаю... Малик. Выскочив на крышу Альтаир поспешил к вратам города, но остановился на полпути рядом с Куполом Скалы* завидев фигуру в белом сюрко с красным крестом на нем. — Робер... — проскрипев зубами Альтаир ушел от мечети в иную сторону по крышам выбеленных солнцем, усмиряя тягучую ярость, отдающая в виски гулким стуком, и ненависть, разливающуюся раскаленным железом по венам, заменяя кровь. Его оскорбляло то, что им воспользовались, растоптали его гордость, выпивая ее вместе с тихими всхлипами. Остановившись, Альтаир в который раз почувствовал острую тягучую боль в пояснице. Слегка прикусив губы, он постарался хотя бы мысленно уйти от этой ломоты во всем теле, но картины ночи всплывали еще ярче пред закрытыми глазами. Румянец выступал на смуглой коже неловкими пятнами, вынуждая прикрыть лицо ладонью, хватаясь за тщетную попытку успокоиться. Увы, лихорадочный румянец отказывался уходить со смуглой кожи, предпочитая нежиться на теплом утреннем солнце. К счастью, Альтаир все же смог несколько успокоиться, и краснота щёк отступила, отдавая место привычной холодности и немой гордости. Решив, что "прогулка" со стражниками на улицах ни к чему хорошему не приведет, пришлось лишь запереть чувство скребущей боли и побрести дальше по крышам домов и редким балкам. Простой район встретил Альтаира трупами нескольких стрелков, так не кстати, заметивших его. Время приближалось к десяти утра, хоть и убраться из города хотелось как можно быстрее, но завтрак никто не отменял, поэтому спрыгнув с крыш Альтаир добрался до ближайшей лавки где подают шакшуку* и хумус*. — Не часто встретишь ученых в наших краях, особенно в такое время. Что привело вас сюда, господин? — скрипучий голос эхом отозвался в голове ассасина. — Привело меня дело в медресе, но перед этим я бы хотел отведать вашу шакшуку. — Раз такое дело то приветствуем вас в Иерусалиме, господин, а на счет шакшука, то скоро все будет готово, — женщина ласково улыбнулась, так словно Альтаир был ее дорогим сыном который готовится покинуть ее, вылетев из теплого родительского гнезда. — Благодарю Вас, — Он склонил голову перед старушкой, когда та уже отходила от него. После разговора с хозяйкой лавки, стыдливые воспоминания ночи запрятались в темных уголках памяти. Женщина принесла ароматную стряпню, шакшука дымилась, а помидоры с перцем симпатично выглядывали из под яиц, сверкающие желтками, готовые вот-вот выпустить свое содержимое из тонкой пленки белка и разлиться ярким янтарным пятном по овощам. Еще раз поблагодарив старушку Альтаир зачерпнул ложкой влекущей шакшуки, отправляя содержимое в рот. Вкус мягкого желтка и слегка кислого помидора оседали на языке, отдавая легким пощипыванием в самый кончик от чеснока и перца, тепло пищи распространялось по желудку, а слюна непроизвольно выделялась на аппетитное блюдо. Насладившись прекрасной стряпней хозяйки, Альтаир положил несколько больше монет чем требовалось в знак благодарности, тихо ускальзывая из лавки. Добраться до западных врат оказалось тяжелее чем он представлял, похоже, магистр тамплиеров учтиво расставил крестоносцев по всем районам, хоть город и принадлежал сарацинам. За пределами Иерусалима лежала бесконечная охристая пустыня, редкие иссушенные деревья жались к земле и ручейкам, а около оазисов росла изумрудная трава, одинокие цветы и пели птицы. У одного такого островка жизни Альтаир сделал привал, дабы спастись от палящего солнца. Расседлав коня, он расположился в тени деревьев. Он остро нуждался в отдыхе, все тело ныло, боль острыми иглами пронзала поясницу и ягодицы. "Как же до безумия тяжело терпеть эту боль" фраза промелькнула в уставшем разуме словно призрак, быстро исчезая под давлением утомленного мозга. Прикрыв глаза, Альтаира постепенно одолевала нега и он провалился в сладкую дрему, убегая от стыдливых воспоминаний предыдущей ночи, которые достигли его в пути от золотого Иерусалима.