Безумие и искушение

      Рабочая смена и Нокса, и его наставника медленно, но верно подходила к концу. Юноша, получивший от действий расщедрившегося Сатклиффа уйму удовольствия, вёл себя прилежно и незаметно, намереваясь тем самым угодить Алому Жнецу и не мешаться лишний раз. Как бы его не тянуло к Греллю, он сдерживал себя, зная, что получит лишь столько ласки и внимания, сколько выверит для него сам диспетчер.       Вечером, ещё не услышав разрешения уходить, но уже зная, что его отпустят, Рональд неспешно и едва слышно собирался, не забывая при этом заполнять документы, которые было бы неплохо занести Ти Спирсу в конце недели. Впрочем, на данный момент этим занимался Сатклифф, осознававший, что после всего случившегося ученику довольно неловко находиться с руководителем наедине.       Однако уже настроившийся идти домой Нокс, как оказалось, был поспешен в своих закономерных выводах, ведь предсказуемого поведения от Алого Жнеца ждать не следовало, и вскоре тот окликнул стажёра, абсолютно точно имея на него какие-то планы.       — Подойди, Рональд.       Юноша, чуть стушевавшись, послушно обернулся, но испуга не выказал, хотя внутренне весь похолодел. В голове крутилось множество мыслей и предположений, одно другого краше. Рон не мог понять, зачем он понадобился наставнику именно сейчас, и судорожно перебирал моменты сегодняшних событий, боясь, что совершил какую-то незначительную ошибку или ещё каким-либо образом расстроил учителя. Испытав к себе по-настоящему хорошее отношение, Нокс боялся даже подумать о том, что всё в один момент может вернуться на круги своя, ведь в глубине души он успел допустить наивную надежду на то, что стал для Грелля чуть важнее обыкновенной игрушки для развлечений.       — Да, сэр? — встав перед Сатклиффом, учтиво вопросил младший жнец. Невольно вспомнилось, как аловолосый подозвал его сегодня утром, и эта мимолетная мысль сместила направление его противоречивых эмоций, заменив страх и сомнения на интерес и ожидание возможной порции нового удовольствия.       — Ты уже готов идти? — юноша, не заставляя Алого Жнеца ждать, поспешно кивнул. — Пойдешь ночевать ко мне, ясно? — не спрашивая, а констатируя факт, произнёс старший жнец, одарив стажёра хищническим покровительственным взглядом. Намерения Сатклиффа Нокс читал крайне смутно, но отчего-то ему показалось, что Грелль не собирается делать ему больно или наказывать.       — Хорошо, мистер Сатклифф, — Грелль всё же по-прежнему был строг и возражений определённо не принимал, оттого задавать лишних вопросов Рональд не планировал, оставив все невысказанные слова на более благоприятный и располагающий к разговорам момент.       — Вот и умница, — тон Грелля мигом смягчился, явственно поощряя беспрекословное послушание.       Сатклифф был умелым манипулятором. Мало того — даже зная об этой его черте, ни единое живое существо не могло устоять перед ним. Рональд уж тем более не был исключением. И, едва получив безмолвное разрешение в виде короткого кивка, юноша принялся ускоренно собираться, укладывая документацию в аккуратные стопки и наскоро прибираясь в кабинете.       Сборы были ожидаемо недолгие, и буквально минут через тридцать жнецы оказались в уже знакомом Ноксу месте. В последнее время он проводил в квартире наставника гораздо больше времени, чем у себя дома. Причём инициатором этого был сам аловолосый. Сей факт ещё больше укреплял невесомые, но донельзя искренние ожидания стажёра. Сатклифф пускал его на свою территорию, в свою жизнь, а в мироощущении юноши это что-то, да значило.       Уже желая скинуть верхнюю одежду, Рон вдруг удивлённо застыл на месте, потому что аловолосый, приблизившись, сам бережно снял с ученика пальто, не забыв подразнить чувственного юношу лёгкими касаниями. Нокс не знал, как воспринимать столь неожиданный галантный жест от того, кто с завидной регулярностью называет себя «леди». Теперешняя ситуация, и так ужасно непривычная, приобрела для стажёра отчётливые оттенки какого-то изощрённого издевательства или злой насмешки. Не сдержав во взгляде недоумения, мальчишка стоял в растерянности, пока не понял, как сильно Алого Жнеца позабавила его реакция.       — Что такое, Ронни? — снимая уже свою верхнюю одежду, с хитрой улыбкой вопросил наставник, прекрасно понимая, как именно Нокс воспринял его действия. — Не нравится моё внимание? — картинно вскинув изящные брови, диспетчер с очевидной наигранностью изобразил искреннюю обиду и обеспокоенность, от чего Рону вмиг сделалось как-то не по себе, хоть он и видел, что Сатклифф всего лишь веселится.       — Нет, сэр… Просто… — юноша понятия не имел, что собирается сказать, поэтому сразу же осекся, молча опуская взгляд и разглядывая свои ботинки.       — Разувайся, — выводя ученика из оцепенения, спокойно приказал Алый Жнец, а сам прислонился к стене, с усмешкой наблюдая, как стажёр, опомнившись, поспешно нагнулся, чтобы снять обувь.       Когда Нокс выпрямился, его вновь посетило чувство замешательства, так как наставник не спешил последовать его примеру и лишь неоднозначно посматривал на юношу. Тень улыбки пропала с губ диспетчера и, выдержав томительную паузу, он едва заметным кивком указал на свои ноги.       Рональд несколько секунд судорожно соображал, что от него требуется, и каким-то образом пришёл к нужному решению относительно быстро. Безропотно опустившись на колени перед старшим жнецом, юноша без ненужных уточнений аккуратно взялся за шнуровку, подрагивающими пальцами распуская её. А затем, действуя максимально деликатно, помог наставнику разуться. И, только сделав всё, как надо, стажёр осмелился поднять взгляд на Алого Жнеца. Демонстрация доминирующего положения Сатклиффа угадывалась невооруженным взглядом, несмотря на шуточную галантность, проявленную им минуту назад. Юноша в свою очередь без колебаний выбрал подчиниться, чем удостоился одобрения наставника.       Не услышав разрешения, вставать Нокс не решался. Контраст в поведении Грелля запутывал его, но ощущался настолько органично, что не вызывал вопросов. Только когда Сатклифф поманил стажёра пальцем, тот, быстро отряхнув брюки, поднялся на ноги и безмолвно проследовал за Алым Жнецом к стоящему в прихожей большому зеркалу.       — Уж точно лучше, чем ютиться в своей стажёрской халупе, верно? — с высокомерной усмешкой произнёс старший жнец, заходя за спину ученика и заключая его во властные объятья. Рональд был искренне согласен, поэтому утвердительно опустил голову, предусмотрительно не оставляя фразу аловолосого без ответа.       — Да, сэр, вы правы. А… почему вы привели меня к себе? — наконец решившись, неуверенно спросил юноша, охотно прижимаясь к мужчине и слегка накрывая ладони, лежащие на его животе, своими. Рассматривая в отражении, как их руки невесомо соприкасаются, он на секунду задержал дыхание, завороженный этой картиной.       — Считай это ещё одной привилегией, — спокойно ответил Сатклифф, наклоняясь к чужой открытой шее и оставляя на ней пару коротких, но, без сомнения, нежных поцелуев.       Такое поведение было для диспетчера довольно нетипичным, а вкупе с утренними событиями — откровенно странным. Несмотря на благостное расположение духа Алого Жнеца, стажёр начинал в который раз беспокоиться. Он опасался, что учитель ведёт себя так, потому что планирует в скором времени оставить его, отказавшись от их близких отношений. Ему просто не верилось, что Грелль так быстро сменил небрежную отстранённость на искреннюю ласку, совсем ему несвойственную.       Руки Грелля тем временем будто с намёком коснулись кромки ремня юноши, слегка ослабляя его. Нокс не мог и мечтать о столь щедрых ласках, чередующимися с отчётливо покровительственными жестами. Стажёр не мог понять, издеваются над ним, забавляются, намеренно привязывают к себе ещё сильнее или демонстрируют искренние чувства.       — Привилегией за что? — Рон вмиг почувствовал, как дыхание неуклонно сбивается, а тело перестаёт слушаться. Чем чаще происходила их с наставником близость, тем сильнее Нокс утопал в желании быть рядом, касаться и целовать тогда, когда захочется, а не тогда, когда разрешают. Жажда, прежде почти неощутимая, теперь изничтожала его, обезоруживала до основания, не давая и попытки бегства от этого страшного чувства.       — За то, что ты принадлежишь мне. Если я не ошибаюсь, ты сам выразил желание быть моим. И теперь… ты будешь, — твёрдо обозначил Сатклифф, фактически признавая юношу своим.       «Своим» — болезненно пульсировало в голове Нокса, заглушая последние крупицы гордости и здравого смысла. Иначе Алый Жнец выражать привязанность не умел. Рон был далеко не глуп и давно об этом догадывался, но отказаться от сладостной мечты не мог и не хотел.       Вдруг, убрав руку, Грелль потянулся к карману своих брюк. Послышался тихий металлический звон, заставившись стажёра слегка напрячься, но, как оказалось, абсолютно зря — ничего страшного диспетчер не задумал. Но то, что произошло секундой позже, всё же заставило Нокса молча обомлеть.       — Держи, — Алый Жнец, понизив голос до полушёпота, вложил в чуть взмокшую от волнения ладонь юноши небольшую связку ключей. — Я хочу, чтобы ты всегда был под моим присмотром. Поэтому теперь ты будешь жить в моей квартире. Я тут нечасто бываю, но к тебе буду заглядывать, — размеренно пояснил аловолосый, с нежностью поглаживая ладонь ученика и переплетая с ним пальцы.       — Спасибо, мистер Сатклифф, — совершенно не веря в происходящее, поражённо прошептал младший, и благодарность его была абсолютно искренней, пусть и отработанной до полуавтоматизма.       Тот факт, что Сатклифф даже не скрывал своего желания контролировать и ограничивать его жизнь, остался для Рона незамеченным. Воспринял он этот жест иначе, углядев в нём привязанность и ответную любовь.       — То, что приводить кого-то или лазить в моих личных вещах запрещается, думаю, не стоит объяснять? Всё остальное в твоём полном распоряжении, — с лёгкой строгостью благосклонно заключил аловолосый, слегка прикусывая чувствительную кожу за ухом Нокса. — Как будет возможность, перенесёшь сюда нужные тебе вещи, — небрежно посоветовал диспетчер, будто бы не замечая, как сильно поражён его протеже.       — Мистер Сатклифф… — воспользовавшись минутной паузой, тихо начал Рональд, но, осекшись, прикусил губу, благоразумно предостерегая себя от глупостей.       — Что, мой мальчик? — будто бы наперёд читая мысли ученика, настойчиво спросил аловолосый, не дождавшись продолжения фразы.       Обволакивающий голос наставника настойчиво подталкивал произнести вслух так и не озвученное признание, но стажёр, сделав над собой усилие, отрицательно помотал головой.       — Ничего. Я лучше скажу позже, — юноша кожей почувствовал ухмылку диспетчера. Грелль, без сомнения, догадывался. Или, что более вероятно, знал. Но, то ли жалея младшего жнеца, то ли вынуждая его прийти к очевидному выводу самостоятельно, не стал давить на Нокса.       — Пойдём в душ, Рон, — подержав ученика в объятьях ещё немного и наконец отстранившись, бархатно произнес Сатклифф без намёка на что-то интимное, но с немым обещанием подарить юноше ещё немного дурманящей ласки.       Рональд, незаметно сглотнув, согласно кивнул, мысленно перебирая различные варианты их времяпрепровождения с Алым Жнецом. Диспетчер пропустил его вперёд и, почти поверив, что в этот раз его не огорошат неожиданной насмешкой, юноша прошёл вглубь знакомого коридора.       Оказавший в ванной комнате, аловолосый, как ни странно, не ушёл, что слегка озадачило Нокса, и он неуверенно воззрился на диспетчера, не решаясь предпринимать какие-либо действия самостоятельно.       — Хочу поухаживать сегодня за тобой, — беззлобно усмехаясь, Грелль хитро прищурился, явно заметив забавную растерянность и непонимание ученика. — Давай помогу, — медленно развязав галстук юноши, он аккуратно отложил полоску ткани в сторону и принялся за пуговицы рубашки. Действовал старший жнец неспешно, но ловко, поэтому вскоре Рон стоял уже в одних брюках, заметно рдея под пристальным наблюдением наставника.       — Холодно? — замечая, как тело ученика покрылось мурашками, непринужденно вопросил Сатклифф и приобнял его, согревая касаниями.       Рон не мог даже предположить, что происходит, и как ему следует это воспринимать. Неужели мнение Грелля об ученике так резко изменилось? Интуиция на этот счёт упрямо молчала, оставляя юношу на растерзание аловолосому хищнику.       — Нет, сэр, — глухо отозвался Нокс и, не удержавшись от соблазна, трепетно прижался к наставнику.       Он и не думал сопротивляться, когда старший жнец начал ненавязчиво стягивать его брюки вместе с бельём. Полная нагота наряду с бурлящими в голове спутанными мыслями только подкрепила беззащитность стажёра, однако на неосознанную попытку Нокса прикрыться Сатклифф неодобрительно цокнул и заставил его выпрямиться.       Отступив буквально на полшага, аловолосый самодовольно улыбнулся. Холодный оценочный взгляд диспетчера проникал под кожу, парализовывал. Казалось, будто наставник и не видел в нём отдельную личность, воспринимая младшего жнеца исключительно как красивую, но безвольную вещицу, право пользования которой принадлежало лишь ему одному. Подтверждая подсознательные ощущения стажёра, Грелль бесцеремонно развернул его к себе спиной и, надавив между лопаток, вынудил прогнуться и выставить ягодицы.       — Долго было больно после порки? — Грелль, едва касаясь сжатого отверстия, по-хозяйски провёл пальцами меж ягодиц ученика.       Юношу одновременно и безумно завораживало, и пугало такое отношение. Старший жнец постепенно сам стирал грань, ранее разделяющую их как просто временных любовников, и подталкивал к чему-то большему, давая надежду. Однако ложную или же нет — Нокс, погрязший в своих чувствах, определить не мог.       — Недолго. Почти сразу прошло, — Рональд не таил правды. Непривычные болезненные ощущения действительно исчезли довольно быстро, но унизительные воспоминания о порке надолго отпечатались в его душе.       — Хочешь, чтобы я наказал тебя так ещё раз? Хочешь, чтобы я делал тебе больно? — Алый Жнец в который раз притянул юношу к себе, мельком целуя бледную шею.       Стажёра пробрало окончательно, голова его пошла кругом. Он знал, что нужно говорить правду, и от этого осознания его била крупная дрожь — он чувствовал себя трофеем, которым пользуются так, как пожелают.       — Да, пожалуйста, — Рон зажмурился, не в силах вынести одолевающего его жаркого стыда. Он не пытался специально угодить аловолосому, но лучше бы дела обстояли именно так. Собственная искренность убивала юношу, рождая в нём до жути саморазрушительные порывы.       — Какой же ты у меня честный мальчик, — мелодично рассмеявшись в ответ на его смущение, с нежностью прошептал Сатклифф, а затем слегка шлепнул ладонью между ягодиц, заставив ученика вздрогнуть. Шлепок получился совсем безболезненным, но неожиданным, отчего Рон интуитивно попытался отстраниться, но его властно притянули обратно, крепко прижимая к себе. — И такой чувствительный, — Грелль упоённо оскалился и, беззлобно забавляясь над рефлекторным испугом стажёра, настойчиво потёрся пахом об его ягодицы.       — Мистер Сатклифф, — опустив взгляд, Нокс часто задышал, лихорадочно наблюдая, как руки старшего жнеца перемещаются на его бёдра, мягко поглаживая и чуть сжимая, — поцелуйте… можно? — юноша самовольно развернулся в объятьях наставника и с мольбой заглянул в его глаза.       Сейчас ему показалось уместным попросить такую малость, и Алый Жнец действительно снисходительно приблизился к его лицу, но за секунду до соприкосновения губ, игриво щёлкнул острыми зубами и резко отстранился.       Рон с непониманием воззрился на учителя, чувствуя себя невероятно глупо. Диспетчер же, ничуть не тронутый обиженным видом ученика, откровенно наслаждался своей шуткой.       — Не дуйся, Ронни, потом поцелую. Иди в душ. Всё, что стоит на полках, можешь использовать, — успокаивая стажёра, добродушно бросил он, и мягкого тона Сатклиффа вполне хватило, чтобы взбодрить Нокса и отвлечь его от маниакальной жажды близости.       Когда дверь за учителем закрылась, у юноши появилась возможность спокойно обдумать всё происходящее. Не исключено, что Алый Жнец оставил его одного с расчётом именно на это. Включив воду, Рональд охотно подставил своё разгорячённое ласками тело под прохладный душ. Сознание потихоньку прояснялось, обнажая самые неутешительные выводы.       Рон с обречённым смирением осознавал, что его жизнь сосредоточилась на одном-единственном жестоком жнеце. Он был одержим его вниманием, каждым его взглядом и прикосновением. Он, некогда дамский угодник, млел в объятьях мужчины и мечтал о его поцелуях. Порой Нокс с печальной иронией думал, что это какая-то злая шутка судьбы — расплата за легкомысленно разбитые девичьи сердца, что были на самом деле так же хрупки, как и его собственное. Сердце, отчаянное биение которого отдавалось в висках, мешаясь с шумом льющейся воды.       Юноша закрыл кран и пригладил чуть влажные волосы. Наступившая тишина заставила его почти панически поёжиться. Сатклифф кардинально изменил своё поведение, и хоть в действиях его проявлялась недюжинная ласка, Рон до дрожи боялся, что будет оставлен им. Что его бросят, наигравшись, и уйдут к тому, кого действительно ценят и любят.       Отвлекло мальчишку понимание того, что переодеться ему было не во что. Натягивать на мокрое тело рабочий костюм, в котором он ходил целый день, не виделось хорошей идеей, поэтому Нокс выбрал единственное возможное решение и, плотно укутавшись в полотенце, выглянул из ванной, ища взглядом Сатклиффа. Учителя в поле зрения не наблюдалось, но вместо того, чтобы звать его через всю квартиру, юноша пошёл его искать. Первое же предположение стажёра оказалось верным — Алый Жнец, присев на край кровати, ждал в спальне и сразу обратил внимание на смущённого ученика.       — Я не взял сменной одежды, — виновато произнёс юноша, нервно комкая края полотенца.       Об этой досадной детали он задумался ещё давно, но озвучить её решился лишь сейчас. Рон небеспричинно опасался разозлить наставника, спугнув его бережное и нежное отношение маленькой незначительной деталью, которая, впрочем, от стажёра совсем не зависела.       — Вот как? — приподняв бровь, хмыкнул Сатклифф и легко поднялся с кровати. — Ну, придётся тебе обойтись без одежды, — без намёка на шутку пожал плечами он, но, насладившись молчаливым недоумением стажёра, не удержался от тихого смешка: — Возьмёшь мою. Я подберу тебе что-нибудь.       Подойдя к большому шкафу, он, мельком взглянув на юношу, открыл дверцы, внимательно всматриваясь в содержимое разнообразного гардероба. Стажёр, в свою очередь, не знал, куда себя деть.       — Должно подойти, — вытащив футболку и шорты, Сатклифф небрежно кинул их ученику, и Ноксу пришлось отпустить полотенце, чтобы поймать вещи.       Полотенце незамедлительно сползло с бёдер, оставляя Рональда в который раз полностью обнажённым, но смущаться было уже поздно. Рон просто постарался не обращать внимания на пристальный взгляд диспетчера и молча оделся в предложенную одежду. К слову, достаточно удобную.       — Не думал, что вы такое носите, — поправляя широкую белую футболку, заметил осмелевший Нокс, гадая, почему же не переодевается сам Грелль.       — А что, не нравится? Предложить тебе мой пеньюар? — осадив стажёра, Алый Жнец вопросительно вздёрнул брови, непрозрачно намекая, что при желании нацепит на ученика что угодно.       Не испытывая терпение наставника, Рональд отрицательно замотал головой. Благо, Сатклифф не был настроен продолжать тему и вместо этого утянул протеже в свои объятья.       — Сэр… — зажмурившись, когда Грелль больно потянул его за волосы, от неожиданности шепнул юноша, но послушно выставил беззащитную шею, не мешая наставнику оставить под подбородком пару лёгких укусов.       Восприняв ласки Сатклиффа по-своему, мальчишка охотно поддался грубым прикосновениям и сразу же был остановлен.       — Успокойся, я пока не стану ничего делать. Не сегодня, — С тихим смешком уверил стажёра Грелль, нежно поглаживая напряженные плечи расстроившего ученика, которому ясно дали понять, что желанной близости сегодня не предвидится и придётся довольствоваться тем, что позволит ему старший жнец.       — Тебе идёт сладкий запах, — от горячего дыхания совсем рядом по коже юноши пошли мурашки. — Мне нравится, что ты пахнешь мной, — забираясь под тонкую ткань футболки, самодовольно изрёк Алый Жнец.       Рональд давно заметил, что собственнические нотки в голосе наставника заставляют его колени буквально подкашиваться, что, впрочем, случилось и сейчас.       — Так любишь мой голос, что уже ноги не держат? — придерживая ученика за поясницу, издевательски вопросил Сатклифф, продолжая дразнящие поглаживания, не ведущие к чему-то большему.       Тело, остуженное холодным душем, вновь начинало пылать, но аловолосый будто и не замечал, как изводится Рональд.       — Устал? Спать хочется? — забота, так великодушно проявляемая Сатклиффом, распаляла юношу, по-прежнему ожидающего подвоха.       Ему казалось, что Грелль вот-вот посмеётся над ним и просто воспользуется его телом, как делал до этого множество раз, но ничего подобного до сих пор так и не произошло. Алый Жнец, пусть и с присущей ему снисходительностью, продолжал одаривать его своим вниманием.       — Хочется, — на секунду отводя взгляд, кивнул Нокс, чувствуя себя отчего-то смущённым и растерянным.       — Давай уложу тебя, м? — внезапно предложил аловолосый, зарываясь неспешными прикосновениями в волосы юноши. — Ложись, как тебе удобно, — диспетчер мягко подтолкнул его к кровати, и Рон, повинуясь, устроился на подушке.       Сатклифф, так и не переодевшись, прилёг рядом и, развернув стажёра на бок, прижал к себе. Затылком Нокс ощущал размеренное дыхание, а спиной успокаивающее тепло тела наставника. Аловолосый не шевелился и ничего говорил, и это вправду невероятно убаюкивало, даря решимость произнести то, что давно засело в сердце юноши.       — Семпай, если я кое-что вам скажу, вы не будете злиться? — вопрос звучал настолько наивно и инфантильно, что Рон спустя мгновение мысленно укорил сам себя. Но, кажется, диспетчера это совсем не смутило.       — И что же ты хочешь мне сообщить? — уверенно приобнимая младшего жнеца поперёк живота, тихо поинтересовался Сатклифф. Голос Грелля, ровный и ясный, звучал так близко, что в полной тишине Нокс был сосредоточен исключительно на нём.       — Мне кажется… — Рон едва сдержал невовремя прорвавшийся всхлип.       Сердце внутри болезненно сжималось, а страх быть отвергнутым подкатывал комом к горлу, но держать внутри целую бурю противоречивых эмоций Нокс больше не мог, как бы ни пытался. Получив сегодня столь много долгожданной ласки и заботы, он с отчаянной юношеской наивностью поверил в то, что Алый Жнец не станет ранить его чувства и не сделает по-настоящему больно.       — Я давно хотел рассказать, — Рон судорожно выдохнул, стараясь унять парализующее волнение. Радовало только то, что Сатклифф не видит его лица. Не видит того, насколько тяжело даются ученику слова, несущие в себе стремление покориться и отдаться, окончательно отказавшись от собственного «я».       — Не бойся, я же тебя не съем, — деликатно поторопил его Грелль, когда протеже вновь нерешительно замолк.       — Я вас люблю, мистер Сатклифф. Очень сильно. И я не знаю, что мне делать, — получилось на удивление просто, но, будто ожидая чего-то страшного, Нокс крепко зажмурился, настороженно прислушиваясь к тишине, возникшей в ответ на его признание.       Для Грелля, видимо, оно вовсе не было новостью, но объятья его в момент стали крепче, словно Сатклифф желал успокоить младшего жнеца, который от переизбытка переживаний себя явно не осознавал.       — Какой же ты всё-таки милый, Рон, — Нокс не мог понять, показалось ему или же нет, но в голосе наставника послышалось искреннее тепло.       Алый Жнец не давал открытой взаимности, но и не отталкивал, относясь к чувствам ученика благосклонно и даже бережно. Он не высмеял и не сделал ещё больнее, и стажёру хватало даже такой малости, чтобы быть благодарным.       — Мой Ронни.       Нежность, что вкладывал Сатклифф в привычную, обычно ничего не значащую фразу, заставляла Рона чувствовать себя слишком странно. Слова аловолосого, несмотря на очевидный посыл, адским пламенем выжигали его душу. Разум метался от ощущения абсолютного счастья до страха и острого параноидального предчувствия чего-то совершенно нехорошего.       — Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь, — непривычно мягкий голос старшего жнеца подкреплял болезненное чувство любви и привязанности, настолько глубокой и сильной, что некогда веселому и беззаботному стажёру захотелось в голос зарыдать. Он знал, что Сатклифф не будет таким всегда и, вполне возможно, в следующий раз отнесётся к нему жестоко или безразлично. Но сейчас он хотел сполна насладиться этим коротким затишьем.       — Вы не останетесь? — взяв себя в руки, едва слышно спросил юноша, и так зная ответ. Нокс был опечален тем, что проснётся без объятий аловолосого, однако требовать чего-то не имел права, поэтому лишь прижался ближе, будто боясь, что мужчина уйдёт прямо сейчас.       — Как-нибудь в другой раз, мой хороший, — тихий и пропитанный лаской шёпот заставил юношу незаметно сглотнуть возникший в горле тяжёлый ком. — Ну-ну, не расстраивайся так, — в голосе аловолосого послышался лёгкий беззлобный смешок, а через секунду Нокс осознал, что всё его тело вновь предательски дрожит.       Присутствие учителя обнадёживало и рассеивало тёмную навязчивую тревогу. Несмотря на всё, что делал с ним Сатклифф ранее, Рон ощущал себе в полной безопасности. Грелль в какой-то мере отвечал за его жизнь, устанавливал в ней необходимый распорядок, и юноша охотно принимал все его правила, неукоснительно следуя им.