glitter & gold

      Золото в моих руках переливалось. Что это было? Сон? Мечта? В мыслях не было ни малейшего порядка. Не как это бывает в наших самых тёмных страхах: руки не тряслись мелкой дрожью, глаза не искали судорожно, за что зацепиться.       Может, я бы и попытался отвести взгляд. Вернуться к твёрдой опоре под ногами. Но я совершенно точно не хотел. Блеск прядей в моих руках останавливал. Мои пальцы перебирали мягкие локоны, приглушённый аромат мяты щекотал обоняние. Было что-то ещё. На пару секунд все мои мысли вернулись к мятному блаженству и незаметной, но крайне важной в тот момент недостающей части.       Слово не приходило на ум. Это была и невероятная весенняя свежесть, и причудливый запах полевых цветов, и отдалённые нотки кофе. Я пришёл к выводу, что это обволакивающее нечто невозможно было описать одним словом. Нахлынувшее удовлетворение опьяняло, а губ отчего-то коснулась незаметная улыбка.       Откуда мне, чёрт возьми, было знать, возможно, я улыбался всё время. Возможно, я просто был под кайфом. От ярко переливающихся золотистых прядей и разлившейся по небу палитры из ярких и приятных глазу цветов. Мир будто бы летел вокруг меня, и возвращаться обратно в замкнутый круг совершенно не хотелось.       Привычная реальность с тобой? Ха, тот ещё оксюморон*. Люди говорили, что одно слово может перевернуть жизнь. Один поступок — мир. И мне не хотелось этому верить и хоть на секунду сомневаться в том, что каждая ниточка находилась в моих руках. Тогда. Холодные пальчики на моей руке и слегка озадаченное выражение лица разрушили эти убеждения до основания.       Персонажи книг признаются в любви со словами: «…ты научила меня чувствовать…». Я мог бы сказать так же, если бы тогда, грея руки у тёплого камина и кутаясь в плед, со взглядом, полным неподдельного доверия, ты не попросила меня говорить тебе правду всегда.       О, Беттс, ты посмеёшься надо мной, но с тех пор эта фраза не выходила у меня из головы. Я вечно ловил себя на мысли, что мог бы пойти на любой риск, на что угодно, но солгать бездонным голубым омутам был не способен. Глупо? Возможно. Твоя наивность не крылась в твоей просьбе, но взгляд выдавал тебя настоящую.       На самом деле, ты научила меня забывать про чувства. Чувство долга, какие-то запреты, режущая боль в руках. Это не имело значения ровно так же, как и всё остальное. В мире, где каждая пылинка кричала о том, что двое людей могут быть счастливы вместе лишь с разрешения бездушных линий, мы были самовольными изгнанниками.       Эти пустые очертания не имели души. Они не могли понять нас. Ни первый, ни второй, ни пятый поцелуи не заставили рисунки налиться краской. Ты не говорила ничего, проводя пальцем по холодным шипам, но в голубых глазах читался испуг. Ты боялась своих ошибок и боли. Я боялся потерять тебя опять. Страх преследовал по ночам тёмной тенью, пока ты прижималась ко мне сильнее сквозь сон и закидывала ногу на моё бедро.       По спине пробежала дрожь от соприкосновения с холодной стеной и воспоминаний, ведь пальцы всё ещё утопали в солнечном свете твоих волос. Зависимость от полного контроля сменилась другой. Но на этот раз у неё был звонкий голос и живые глаза, вечно холодные руки и удивительная способность менять людей в корне.        Столько сомнений, глупых и несносных, нужно было преодолеть, чтобы осознать одну невзрачную истину. Предписания судьбы и заветы жизни так чертовски бессмысленны, когда мы растворяемся в друг друге и ты снова выкрикиваешь моё имя. И когда ты опускаешь голову на моё плечо, выводя невидимые узоры на коже. Снова танцуешь под любимую музыку в наушниках и невероятно мило мурлыкаешь себе под нос забытые слова.       Руки сами собой потянулись к изящной розе, изогнувшейся вокруг тонкого запястья. Её очертания вступали в контраст с бледной кожей, а я между тем не спеша обводил контур лепестков и заострённых шипов. Удивительно, как люди могут быть слепы.       Я прикрыл глаза, и мне показалось, что хищная змея на руке вонзила клыки в мою кожу. Как мало имели общего эти плавные изгибы цветка и распахнутая пасть. И как много нам пришлось пройти, чтобы понять, что наши метки никогда не смогут определить нас самих. Мне не нужно было видеть глупый рисунок, чтобы точно знать, что ты — моя единственная судьба.       Эта длинная погоня должна была закончиться. Может, это случилось теперь. Когда после недель отрицания и вспышек отчаяния, ты опять была в моих руках. Словно потерянный котёнок свернувшись у меня на коленях и укутавшись в плед. А ведь нами правда двигало отчаяние.       Не помню, когда и при каких обстоятельствах, но я понял, что судьбе тоже свойственно ошибаться. И даже если бы прямо сейчас весь мир утверждал обратное, я знал это наверняка. Пусть клыки и терзали запястье, боли я не чувствовал, пока ощущал тепло твоей кожи. Каков парадокс. Тогда ты смотрела прямо мне в глаза и говорила, что не нужна мне. Такая чушь. Отчего же ты была так уверена, что где-то меня ждёт настоящий соулмейт с этой пресловутой змеёй на руке?       Этот рисунок не заменил бы мне твоего звонкого голоса и головокружительного аромата мяты. Тёплых вечеров за просмотром чёрно-белых фильмов. Ярких рассветов. Бессмысленных, но веселых споров.       Я не надеялся ни на что, когда отпускал тебя, но ты вернулась. Вернулась с полными слёз глазами, бледным лицом и усталым видом. В тот момент я понял, что ты чувствовала то же самое. Пустоту. О, я был идиотом, думая, что только мне досталась ноющая боль под рёбрами.       И мы просто сбежали. На крышу какого-то здания. Расстелив плед и подхватив пару бутылок шампанского. Целуясь невозможно сладко и игнорируя ноющую боль, током пробежавшую по коже. Было так невозможно плевать, когда от обоюдного притяжения подкашивались ноги и сбивалось дыхание.       Я прикоснулся губами к твоему лбу. Мне не хотелось будить тебя, но всё моё существо стремилось разделить лёгкость внутри с тобой. Ты не проснулась, только легко улыбнулась сквозь сон, сжимая пальцы на моей руке сильнее.       Иллюзия. Потерянное слово пролетело в моей голове, заполнило мысли до краёв. Сладкая, тягучая, будто карамель, иллюзия. Что-то перевернулось внутри, сердце гулко ударилось о рёбра.       Я знал, что это не так. Уверенность рядом с сердцем звучала гулкой мелодией. Моё отношение к тебе было сплошной оговоркой по сравнению с другим миром. Контроль никогда не касался тебя, это не представлялось возможным, когда ты игралась с прядями моих волос. Сомнения были чем-то запредельным, я был уверен во всём, что связано с тобой. И принципы не стояли рядом с тобой. Ты могла уйти навсегда, и я не смог бы оттолкнуть тебя по возвращении.       На моих губах расцветал игристый вкус алкоголя и мяты. Приоткрыв глаза, я заметил твою лучезарную улыбку и притянул к себе за талию. Мир так мало значил в тот момент, когда наши языки сплетались в потрясающем танце, а твои ладони опустились на плечи. Я не удержался, ещё раз зарывшись рукой в золотые локоны. Ты улыбнулась сквозь поцелуй.       Закат освещал покатую поверхность крыши, яркие отблески играли цветами на наших лицах. Мы отстранились, чтобы уловить последние секунды этого зрелища. Тонкие лепестки порозовели, шипы казались стальными. Цвет разливался по бледной коже медленно, заполняя очертания до краёв и заставляя нас снова забыть обо всём.       Судьба тоже может ошибаться, и её ошибки всегда роковые. Люди, слепо веря её предписаниям, попадают в эти нелепые силки. Тогда ты сказала: «Мы не должны слушать кого-то, если так чертовски счастливы с друг другом». И была как никогда права.       Мне казалось, из моих губ вырвалось «люблю тебя».       Но я не был уверен ни в чём.