Diesonic

Кёнсу туго затягивает верёвки на крепких запястьях, наблюдая за тем, как на сильных загорелых руках надуваются вены. Чанёль шипит слегка возмущённо и даже обиженно, но его тут же отвлекает маленький переключатель в руках Бэкхёна. Мужчина игриво ухмыляется и наклоняется к неподвижному Паку — низко, почти касаясь его губ и ловя первый судорожный вдох, когда запускает вибратор. Чанёля всего встряхивает, и он, уже чувствительный, выгибается в спине, пытаясь дотянуться до Бэкхёна, прижаться к нему хоть немного. — Хён, прекрати издеваться, — ворчит Кёнсу. — Разве мы не для этого здесь собрались? — хитро посмеивается Бён и подмигивает. Но Кёнсу серьезно качает головой и, не медля, застёгивает ремешки кляпа на затылке Чанёля. Тот ёрзает и мычит, то ли прося больше, то ли пытаясь это прекратить. Но Бэкхён скоро отвлекает от него Кёнсу, притягивая его за подбородок и медленно, глубоко целуя — с таким наслаждением и удовлетворением, что у Чанёля жжёт в груди от ревности и восхищения. Бён тянет Кёнсу на кровать перед Чанёлем и, не торопясь, расстёгивает пуговицы на рубашке До. Иногда он задевает кожу и узкую грудь, и Кёнсу тихо вздыхает, поднимая в Паке такую волну, что он едва не захлёбывается и дёргает руками, уже забыв, что они крепко связаны. Но на этом Бэкхён, разумеется, не останавливается. Он отстраняется от покрасневших губ Кёнсу и, чмокнув его ещё раз, опускается к груди. — Как тебе нравится, Кёнсу-я? — Бён специально подстраивается под интонации Чанёля, и у Кёнсу не получается не вздрогнуть, но он всё-таки отрезает: — Молча. — Не будь таким холодным, кошечка, — шепчет Бэкхён, вернувшись к его уху и ловко стряхивая с обоих одежду. — Ты покраснел. Уже. А я ведь даже не начал... Кёнсу недовольно фыркает, но забывает о своём возмущении уже через пару минут, когда Бэкхён снимает с него штаны и бельё и усаживает к себе на колени, как маленького мальчика. Пальцы у Бёна длинные и тонкие — смотреть сплошное удовольствие. Но теперь Кёнсу убеждается, что не только смотреть на них приятно. Охуенно. Бэкхён обхватывает пальцами его член и проводит несколько раз он основания к головке, круговыми движениями поглаживая ее. А Чанёль с ума сходит, когда эти аккуратные пальцы, блестящие от смазки, со спины Кёнсу соскальзывают меж ягодиц. Он стоном отзывается на довольный вздох Кёнсу и жмурится. Толкает языком кляп и тихо скулит, даже не задумываясь, как это выглядит: как слюна у него стекает по подбородку, как возбуждённый член мажет по животу и как ягодицы сжимаются, стараясь получить больше от мелко вибрирующей игрушки. — Подожди-ка, кошечка, — чуть хриплым голосом говорит Бэкхён и тянется за пультом. — Чанёрра, ты заскучал? В ответ Чанёль может только ёрзать, и, когда Кёнсу оборачивается к нему, Паку становится очень стыдно за себя. Он опускает глаза, чувствует, как щёки краснеют, но всё-таки проходится задницей по стулу, когда вибрация усиливается. Господи, как это невыносимо. Чанёль поднимает глаза, когда Кёнсу чуть приподнимается на коленях Бэкхёна, чтобы почти сразу опуститься ему на член. Почти целиком, чёрт бы его... Кёнсу, сладко подрагивая, выгибается и делает движение бёдрами, а Бэкхён сверкает глазами специально для Чанёля. Бён слегка щурится, пристально смотрит на Пака и проводит языком по изгибу шеи Кёнсу. Блять. Резко толкаясь в него членом. Вот теперь Чанёль рвётся сильнее и чувствует такой болезненный жар, глядя на то, как движения Бэкхёна становятся быстрее, как Кёнсу и сам начинает насаживаться на его член. Вздохи До превращаются в всхлипы, и Пак всё на свете проклинает — так ему хочется быть ближе хоть на полметра. — Какой ты буйный, Кёнсу, — запыхавшись, выстанывает Бэкхён и заваливает До на кровать. Кёнсу разводит ноги — широко, призывно; и проводит рукой от члена по животу. — А ты думал, что я буду вести себя, как девственница? — Я не думал, что ты сможешь меня... — Бён одним движением снова входит в мужчину и вздрагивает, — так быстро загонять. — Разочаровываешь. Бэкхёну нравится, как Кёнсу запрокидывает голову, закатывает глаза и сжимается, практически пульсирует. У него у самого пятна перед глазами плывут. И плевать на то, что там Кёнсу говорит. Потому что можно же довести эту недотрогу до исступления, до громких стонов и до того, что он кончает на свой же живот. Но Кёнсу быстро выскальзывает из-под Бэкхёна и оказывается перед Чанёлем на коленях. Пак красный, измученный и так отчаянно ластится прикосновениям к щекам, что у До внутри все сводит. Он быстро расстёгивает ремни и целует влажного, беспокойного Чанёля. И тот почти набрасывается на него, целуя и кусая губы, посасывая язык. — Кёнсу... — Тш-ш, я здесь. Чанёлю хочется обнять Кёнсу и прижать его к себе, так крепко, как он только может. Но руки всё ещё туго, до боли стянуты верёвками. До быстро целует его влажные щёки, губы, лоб, даже кончик носа, и Пак просяще виляет бёдрами. Не ускользает это от Бэкхёна, который лениво переворачивается на живот и какое-то время наблюдает за этими двумя, опустив руку вниз. Он поднимается и за верёвки тянет большого, мускулистого Пака на кровать, ставит его на колени, разворачивает к себе задом и проводит пальцами. — Кёнсу, можно? — Да. Бэкхёну больше и не нужно: он приставляет головку ко входу и несколько раз дразняще обводит, прежде чем толкнуться внутрь. Чанёль жмурится, Чанёль шипит и стискивает зубы до скрипа, но Чанёль подставляется. И это выглядит очень... Кёнсу целует его, гладит по щекам и взмокшим волосам, шепчет что-то на ухо, а Бэкхён каждым движением вталкивает в кровать — так, что у Пака ноги разъезжаются. — Чанёрра, приподнимись, — просит До. Чанёлю сложно выполнить, но он напрягает пресс, и Кёнсу протискивается под него, целуя в шею и рукой приставляя Пака к себе. Он чувствует инерцию от движений Бёна, когда Чанёль оказывается в нём и тоже слабо двигается. Пак тяжёлый, он наваливается всем телом, когда уже близок к развязке и не может контролировать себя; он громко стонет имя Кёнсу, когда Бэкхён кончает ему на спину и когда До сжимается вокруг его члена. — Хороший мальчик, — бормочет Кёнсу, ощущая, как кончает Чанёль.