Diesonic

Прохладное осеннее солнце пробивается сквозь бархатно-серые тучи и чистые, пахнущие порошком занавески — лишь для того, чтобы с озорством упасть на плечо Чанёля. Луч соскальзывает сначала на шею, потом на подбородок мужчины и ложится на его нос, чуть красноватый после долгого сна. Чанёль вяло морщится и, кажется, вот-вот чихнёт, но вместо этого закрывает лицо рукой. Кёнсу готовит завтрак на кухне — это горячие бутерброды с яичницей, потому что «твои тосты по-французски — это по-гейски, Пак Чанёль». Сам Чанёль довольно принюхивается, но глаз не открывает, даже когда Кёнсу приносит ему тарелку и водит перед носом чашкой кофе. — Ты лёг после вечерней программы для малышей и спишь уже двенадцать часов, — ворчит Кёнсу. — Сколько можно? Выглянув из-под руки, Чанёль отворачивается, и его высветленные волосы растрепываются по белой подушке. В свете утреннего солнца они почти сверкают. Но сам директор выглядит заспанным, и на щеке у него отпечаталась ладонь. Вздохнув и приняв своё поражение, Кёнсу отставляет посуду и забирается в кровать к мужчине. Он сам ещё в пижамных штанах — прижимается ледяными ногами к горячему после сна Чанёлю. Тот недовольно охает и ёжится, поджимая ноги. — Эй-эй, хватит. Что ты делаешь? — Греюсь, — Кёнсу почему-то очень разнеженный. А Чанёль поворачивается обратно и, приподнявшись на локтях, смотрит, сонно моргая. — Сегодня ты выглядишь по-особенному, — хрипло говорит Пак. — Всю ночь думал об отчётах. — Скукота. Чанёль снова падает лицом в мятую простыню и потягивается. Его длинные конечности почти достают до краёв кровати, а кости трещат. Мужчина тихо стонет от удовольствия и ложится уже удобнее. — И это мне говорит мой директор, — Кёнсу закатывает глаза, Чанёль негромко усмехается. На часах почти десять, за окном воскресенье, но в этой квартире им всё равно. Кёнсу уже побрызгал комнатную пальму и загрузил вчерашнюю одежду в сушильную машину, а значит, что все дела на день сделаны. — Только посмотри на себя... — вдруг бормочет он. Но Чанёль не смотрит на себя, а только озадачено поднимает взгляд на До. И в его больших глазах столько эмоций намешано, что даже ледяное сердце Кёнсу тает. — Как нужно крутиться, чтобы свитер так сполз? Кёнсу бурчит, но Чанёль совершенно точно знает, что это не со зла. Да и что он с собой может поделать? Не может же он себя контролировать во сне, в самом деле. Особенно, если снятся сны, а они снятся даже состоятельным директорам крупных фирм. Поднявшись, Кёнсу усаживает вслед за собой Чанёля и критически осматривает то, к чему привела его полуночная возня. Тёплый свитер, который Пак натянул вечером, чтобы не замёрзнуть (и похвастаться обновкой) скатался подмышки, один рукав слез и теперь болтается где-то сбоку или даже на спине. Со вздохом, Кёнсу поднимает руку Чанёля и аккуратно возвращает все на свои места. И мужчина снова падает на живот, зарываясь руками в волосы. — Ты как большой ребёнок. — А ты как занудный ребёнок, — вяло атакует Чанёль в ответ. — Почему это вдруг? — Потому что ты до сих пор измеряешь свой рост у косяка на кухне, — он зевает. — Но когда я в последний раз невовремя зашёл, ты стал отчитывать меня за хлопья на самой высокой полке. — Мы договаривались о хлопьях так высоко... — Я специально. Чанёль пожимает плечами с деланным безразличием, а Кёнсу хочет дать ему подзатыльник, но мужчина такой по-утреннему расслабленный, что вместо этого До перебирает пальцами пряди его светлых волос. — Они похожи на хлопья, — неожиданно произносит Кёнсу, и сам понимая, что это глупость; но Чанёль не спорит. — С молоком? — Определённо. Их пальцы сталкиваются у Чанёля на затылке, и тот улыбается, как довольный кот. У него на щеках мелькают ямочки, а в уголках глаз появляются морщинки. Кёнсу, сбитый этим с толку, шумно выдыхает. — В Японии сейчас тепло, — почти мурлычет директор. — Как связана с хлопьями Япония? — Там встаёт солнце. — Очень логично, — Кёнсу вздыхает и отключает мозг — разговаривать серьёзно с Чанёлем не получается. — Я хочу отличаться от твоих отчётов. — Поэтому несёшь чушь? В ответ Чанёль чистосердечно кивает и опускает голову на подушку. Он всё ещё блестит чёрными глазами из-за белой наволочки и всё ещё немного улыбается, глядя на Кёнсу. А До не может вспомнить, когда их еженедельные отчёты и инвентаризации стали... такими. Он честно пытается. Но секс в офисном туалете, пошлые поцелуи на парковке, минет в лифте и извращённые переписки превратились в то, что он сейчас стоит на коленях перед тёплой кроватью и глаз не может отвести от своего директора, заспанного, с отпечатком ладони на щеке и покраснением на лбу. — Выходи за меня. Кёнсу ведь даже не думает об этом — всё получается само. А Чанёль удивлённо вскидывает брови. — Что? — Я хочу иметь официальные основания для того, чтобы бить тебя за хлопья на верхней полке. И... — Кёнсу опускает глаза, — в Японии ведь хорошая погода. — Ты там случайно не на коленях? Хмыкнув, Кёнсу пожимает плечами и кивает. — При полном параде. Этому Чанёль как-то особенно сладко улыбается и качает головой. — Тогда я согласен.