Бермудский треугольник

Филипп почувствовал прикосновение чего-то влажного в области глаза. Голова трещала от одной только попытки открыть его вместе с другим, поэтому он до сих пор не мог понять, что происходит. Только приятный холодок слегка уменьшал пульсирующую боль, исходящую от того самого глаза. Машинально рука потянулась к лицу, и он услышал знакомый голос. - Ну, наконец-то, ты очнулся, - этот спокойный и удивительно мягкий голос принадлежал никому иному, как Баду Уоррену. - Бад? – Спросил Ротт, чтобы подтвердить свою догадку. - Да, это я. - Что произошло? - А ты уже успел забыть? – вопрос скорее повеселил лаборанта, чем удивил. Это Филипп понял по тону его голоса. - Последнее, что я помню, это как началась потасовка в чайной… Ротт был счастлив, что лежит с закрытыми глазами. Потому что ему ужасно не хотелось видеть лицо Бада, когда он говорил о драке. Ведь она, в сущности, началась из-за него самого. Было очень неловко. - Да-а, зрелище было еще-то. Редко увидишь, как два таких парня, как Солсбури и Харрисон, устраивают драку. Да еще такую… Трудно поверить, что когда-то они были друзьями. - Они были друзьями?! – Удивленно воскликнул Филипп. Это казалось просто невозможным. Никогда в университете он не видел их вместе, да и все те фразы, которыми они бросались перед потасовкой… Разве друзья могут обмениваться такими «любезностями»? - Да, были. - А почему в прошедшем времени? – Парню стало настолько интересно, что он приподнялся и попытался открыть один глаз. Но боль оказалась сильнее, поэтому пришлось опуститься обратно, туда, где он лежал. - Если хочешь узнать об этом поподробней, спроси кого-нибудь другого, я никогда не любил слушать сплетни… Сейчас меня больше беспокоишь ты. Как твой глаз? - Болит немного. А что со мной-то случилось? – Ротт вспомнил, что до сих пор не получил ответ на этот вопрос. - Попал кому-то под руку, и тебе заехали. Теперь синяк небольшой. – Спокойно ответил Бад. - А-а, понятно, - простонал ушибленный. – А мы где? И почему ты здесь? - В медпункте, где же еще. Я тебя сюда притащил, когда ты отключился… - В голосе Уоррена послышались нотки стеснения. Воображение Ротта услужливо предоставило ему картинку лица Бада, залитого румянцем. Вспомнив о непоколебимом нраве лаборанта, он тут же отогнал этот навязчивый образ. - Выходит ты тоже был в чайной и все видел? - Под «все» ты подразумеваешь то, как эти двое чуть не перегрызли глотки друг другу из-за тебя? – Кажется, брюнет усмехнулся. - Нет-нет! – энергично замахал руками Ротт. – Это ведь произошло не совсем из-за меня, - начал мямлить он, но потом реплика сошла на нет. - Ладно, хорошо, - поспешил успокоить его Бад, - давай-ка лучше посмотрим, что у тебя с глазом. Он легонько убрал компресс с лица Ротта. Раздался удивленный возглас. - Что? Что там такое? – Филиппу не терпелось узнать, по какому поводу всегда умиротворенный Уоррен издал такой вопль. - Ничего особенного, - привычный тон брюнета вернулся, - как я уже говорил, небольшой синяк. Через пару дней пройдет. Кстати, хотел тебя спросить о том, что вчера произошло. – Поспешил сменить тему он. - А-а ты про то, как я… эм, уехал вместе с Джеймсом? – Догадался Ротт. (Трудно было не догадаться). - Так это Джеймс Солсбури так похитил тебя? – Удивление в этом вопросе отсутствовало. - Я бы не выразился таким словом… - парень заерзал на кушетке. - В общем-то, у него было на это право. Я ему насолил немного. - Что бы ты ему не сделал, это не могло ему дать право так с тобой поступать. Этот парень еще тот гад… Лучше бы ты с ним не связывался. – Слышать такое от Уоррена было немного странным. Он еще никогда не выказывал своего мнения о ком-либо так открыто. Ротт расценил это, как совет. А потом сам удивился от того, что произнес. - Да, я это уже понял. Значит теперь он действительно считает Джеймса Солсбури гадом и конченным психом? Конечно, это не было странным, просто само осознание этого пришло весьма неожиданно. Филипп был миролюбив и ко всем относился снисходительно. Но, видимо, даже его титаническому терпению мог прийти конец. - Он что-то тебе сделал? – Раздался обеспокоенный голос лаборанта. - Нет, ничего такого. Просто, чтобы убедиться в правоте этих слов и на собственной шкуре проверять не нужно. – Обобщенно ответил Ротт. Он надеялся, что Бад поверил в эту версию. Ведь рассказать о том, что произошло в доме Солсбури, он был бы просто не в состояние. А обманывать человека, который так тебе помог, было ужасно неловко. - Мм, - в знак того, что услышал Филиппа издал Бад. Ответ был вполне убедительным, но не достаточно подробным. А его почему-то очень заботила судьба этого мальчишки. В голове он строил возможные причины такого отношения к нему: он всегда был за справедливость, а, когда обижают маленьких и слабых, это ужасно не справедливо, поэтому ему хотелось его защитить. Так же была версия, что только-только появился достойный кандидат в их археологическую группу. А не просто какой-нибудь похотливый придурок, желающий соблазнить видного альфу. И его нельзя было упустить из-за каких-то нелепых проблем, типа разборок «элиты» университета. Но ни одна из версий не могла полностью его удовлетворить. Особенно, если учитывать почти непреодолимое желание заняться с ним сексом прямо на этой кушетке… Интересно можно ли было его списать на защиту слабых или же археологический кружок? Давненько Бад Уоррен не чувствовал ничего подобного. У него была прекрасная размеренная жизнь, большие планы на будущее, постоянный партнер и в эту картинку никак не вписывалось влечение к странному омежке, который был магнитом для неприятностей. - А я долго тут провалялся в отключке? – Спросил Филипп. - Осталась пара минут до окончания первой пары, - ответил лаборант. - Неужели?! - Подскочил Ротт, распахивая оба глаза. – Профессор меня убьет! Мне ведь нельзя даже опаздывать, не то, что пропускать. На лице Бада появилась легкая улыбка. Теперь Ротт мог ее видеть, пусть и не очень отчетливо. А так же он видел непривычный беспорядок каштановых волос у него на голове, синие глаза, которые сейчас были темнее, чем обычно, рукав рубашки поло был слегка надорван, а на кулаке красовалась легкая ссадина. «Неужели Баду пришлось ввязаться в эту драку, чтобы вытащить меня?» - пронеслось в голове у Ротта. – «Я итак ему по гроб жизни обязан, а теперь еще больше. Сколько же раз еще он будет вытаскивать меня из передряг?». - Не беспокойся, - сказал лаборант, - медсестра написала записку, которую я лично передам твоему профессору. У тебя уважительная причина как-никак. Омега облегченно вздохнул. - Спасибо, - произнес он. - Не стоит благодарности, давай лучше сделаем тебе повязку на глаз, и ты отправишься домой. – Предложил Уоррен. - Лучше я отправлюсь на следующую пару. Как-то неудобно пропускать. Да и на счет повязки не стоит заморачиваться, раз уж это всего лишь синяк. – Заявил Филипп. - Да но, - начал было брюнет, но его перебили. - Никаких но! Ты итак для меня много сделал, а теперь позволь мне самому о себе позаботиться. – Ротт встал и прошествовал к выходу из медпункта. – До встречи. - Пока. – Бад долго сдерживался, чтобы не рассмеяться. И как только второкурсник вышел за дверь, он просто прыснул со смеху. Было так смешно наблюдать за Роттом, он был словно маленький ребенок, вдруг почувствовавший себя взрослым. Конечно, Уоррен понимал, что тому просто не хотелось во всем полагаться на других. Ведь на самом деле он не маленький мальчик и действительно в состояние о себе позаботиться. По крайней мере, в какой-то степени… Когда Филипп вошел в аудиторию все взгляды тут же устремились к нему. Не осталось ни одного человека, кто бы ни издал какой-то возглас или ни шепнул что-то соседу по парте. Парень так и залился краской. Был перерыв между парами, он пришел вовремя, поэтому хотя бы претензий от еще одного профессора ему не придется выслушивать. Со среднего ряда ему уже махал руками Эндрю, призывая его заметить. Хотя рыжая шевелюра итак сама по себе служила сигнальным огнем, ну или чем-то вроде того. Когда Филипп опустился на стул рядом с другом, тот уставился на него, словно тот был живым воплощением Джоконды. - Что с твоим лицом, друг? – Озвучил он такой накипевший во всей аудитории вопрос. Ротт лишь усмехнулся. Он был уверен, что сплетни и кучи разных вариантов событий дошли до каждого, сидящего тут. Кроме Шакпи, конечно же. Этот парень был далек от сплетен ровно настолько, насколько Генрю Девис был далек от вышивания крестиком. - Знаешь, это довольно долгая история… - Почесал затылок Филипп. В ответ ему был лишь выжидающий взгляд. И с каких это пор в его жизни начало происходить столько событий, что он даже своему лучшему другу не успел о них рассказать. Более того, он даже не знал, как ему о них рассказать. Со стороны все это казалось настолько глупым и неправдоподобным, что можно было умереть со смеху. Расскажи он такую историю какому-нибудь совершенно чужому студенту из их универа, он бы в жизни не поверил ни в одно сказанное Филиппом слово. Нечестно было заставлять Эндрю верить во все это, хоть он и являлся лучшим другом страдальца, хоть все это и было самой настоящей правдой. Ну кто поверит, что самые знаменитые альфы университета вдруг, словно сговорившись, обратили внимание на какого-то невзрачного омегу? Ясное дело – никто. - Да в чайной какая-то потасовка завязалась, и меня случайно зацепило, - отмахнулся Ротт. - Вот так зацепи-и-ило, такой синичена! Просто жуть! – Заявил рыжий. – Погоди-ка, а что ты делал в чайной? - Ну-у, эм. Нужно было найти Арчиванда Харрисона, по поводу футбольных тренировок узнать кое-что. – Хотя бы часть этой фразы являлась правдой. - А-а, понятно, - озабоченность вмиг пропала с лица беты. – Ну, ты просто победитель по жизни, Фил, - рассмеялся он. «Это уж точно», - грустно усмехнулся про себя Ротт. Лекция началась и все утихли. Профессор что-то диктовал себе под нос… Большинство занятий проходило именно так. Было необходимо сосредоточить абсолютно все свое внимание на происходящем, чтобы разобрать хотя бы треть доносимой информации. Поэтому Ротт с двойным усердием старался игнорировать записки, летящие в его сторону, и шепотки. Все они гласили примерно одно: «Шлюха, дырка» и прочее в таком духе. Шакпи совершенно не понимал, откуда у людей столько агрессии к его другу. А потом занятие подошло к концу. - Эндрю, сходи намочи тряпку, - скомандовал профессор рыжему. Тот послушно встал и вместе с куском ткани, вымазанным в мелу, покинул аудиторию. Оставшись один, Ротт почувствовал себя более уязвимым. И не зря. С заднего ряда к нему спустились два омеги. Один был вполне симпатичный и скорее всего пользовался успехом у альф, а вот второй был так себе. Они одарили парня презрительными взглядами, а потом первый сказал: - Льюис, ты слышал, этот невинный барашек оказался самым настоящим волком. - Ага, - в знак подтверждения парень, которого назвали Льюисом, кивнул. – Раздвинул ноги сразу перед двумя альфами. Как ты сидеть можешь, малыш? Филипп не верил своим ушам. Он, конечно, предполагал, что слухи и сплетни разносятся быстро, но не подозревал, что этот «телефон» настолько сломанный. - Боюсь, вы что-то перепутали, - начал он, но омегам не нужны были его оправданья. Они просто пришли излить весь свой яд, накопившийся внутри, на того, кто, по их мнению, занял место, которое должно по праву принадлежать одному из них. Столько парней мечтали переспать хотя бы с одним из этих альф… А тут выясняется, что какой-то заморыш сделал это, причем не с одним, а сразу с двумя. - Видим, твое прелестное личико кто-то уже разукрасил? Ну и правильно, таких шлюх, как ты, нужно манерам-то подучить. - Наши мальчики из-за такого дерьма, как ты, вынуждены были покалечить друг друга. А он, как ни в чем не бывало, сидит тут и знания черпает. - Это не правда! – Закричал Ротт так громко, как только мог. Он просто не выдержал. Терпение достигло точки кипения. В его адрес еще никогда не было сказано ничего подобного. Это было ужасно, словно на него вылили тонну грязи. А самым отвратительным было то, что они верили в свои слова, считали Филиппа таким, как о нем говорили. Это было просто невыносимо. Он встал со своего места и поспешил убраться из кабинета. Ноги сами привели его в туалет для омег. Странно, что все люди как только у них случалась беда приходили именно в туалет. Но это было единственное место, где их точно никто не потревожит. Где можно рыдать за дверью, защелкнутой на задвижку, и точно знать, что никто не узнает о том, что это был ты. Филипп подошел к раковине и включил холодную воду. Ему необходимо было остыть. Пока она текла ровным потоком, он взглянул в зеркало. - О черт! – Вырвалось у него. Это был совсем не маленький синяк. Глаз распух и покраснел. Кожа вокруг него отливала темно-фиолетовым и зеленым оттенком. Зрелище было ужасное. «Нужно было согласиться на повязку», - подумал Ротт и снова уставился в зеркало. Эмоции переполняли его. Он не знал, что ему делать, куда их выплеснуть. Секунду размышляя, Ротт засунул свою белобрысую голову под ледяную струю. Этот холод словно парализовал его на краткий миг. Холод, пронизывающий насквозь. Филипп надеялся, что он достигнет вскипевшего мозга и хотя бы немного остудит его. Он оторвался от раковины и снова взглянул на себя. Вода стекала с мокрых волос, исчерчивая влажными дорожками лоб, щеки, нос, здоровенный синяк. Дыхание участилось так, словно он вернулся после часовой пробежки. Было по-настоящему хреново. - Поздравляю, Филипп Ротт, еще пару дней назад ты был никем, а теперь знаменитая шлюха! – Съязвил он, глядя на свое отражение. Вдруг сзади послышался звук. Дверь одной из кабинок со скрипом отворилась. Парень понял, что глупейшей ошибкой было не проверить наличие других людей в туалете. На крышке унитаза сидел, подобрав под себя одну ногу, Виджэй. В одной его руке была сигарета, которую он незамедлительно поднес ко рту и прикурил. Через секунду после глубокой затяжки из его рта вырвалось облачко дыма. Он взглянул куда-то мимо Филиппа, то ли на его отражение, то ли вообще в пустоту. Ощущение было, словно блондин даже не заметил его присутствия. - Это нормально, - вдруг произнес он. Ротт непонимающе уставился на него. Еще одна затяжка. - Это нормально, любить их всех. – Повторил Виджей. - Ты о чем? - Скорее о ком, Филипп Ротт. О тебе. Слова этого парня насторожили Филиппа. - Но я никого не люблю! – Заявил он, смахивая капли воды, стекавшие по лицу. Из уст блондина раздался какой-то приглушенный нечеловеческий смех, больше похожий на стенания умирающего зверя. - Забудь, Филипп Ротт. Не обращай внимания. Омега бросил на курящего настороженный взгляд, а потом поспешил убраться из туалета.